Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 23)
Путешествие в Кайенну, входящее в гвианскую экспедицию, нам хорошо известно. Но вот о плавании в Сьерра-Леоне мы до сих пор не упоминали. Позднее он описал его в очерке «Смерть слона» («Журнал путешествий», № 38 от 22 августа 1897 г.), в котором упоминается поездка в Сенегал, а затем в Сьерра-Леоне, состоявшаяся якобы в 1884 г.
Однако благодаря ясным указаниям на то, что путешествие «От Орлеана до Танжера»[77] состоялось зимой 1883 г., становится понятно, что Буссенар не мог в том же году побывать в Сьерра-Леоне и оказался там только в следующем, 1884 г. Или, если считать более точной дату путешествия в Сьерра-Леоне, указанную в другом произведении, «Смерть слона», это означает, что встреча с турком Мохамедом произошла
Словно чтобы смутить нас еще больше, Буссенар в повести «От Орлеана до Танжера» (в версии сборника «На краю света») заявляет, что посетил Константину[78] в 1873 г., тогда как нам известно, что он никак не мог быть в Алжире в это время. А в «Смерти слона» писатель рассказывает, что во Фритауне (столице Сьерра-Леоне) встретил некоего капитана Мак-Дугалла, «старого друга, с которым десять лет назад познакомился в Тринидаде и долгое время ничего о нем не знал». Буссенар действительно заезжал на один из английских островов Тринидада во время своего путешествия в Гвиану. Но в таком случае речь идет о друге, с которым он не виделся четырнадцать лет, а никак не десять…
Как бы там ни было, история его приключений «От Орлеана до Танжера» появится гораздо позже. Пока же, добравшись до Марокко, Буссенар погружается в глубь страны, к дуару[79] своего друга Мохамеда, стремясь поохотиться на хищников, антилоп, зайцев и куропаток. Турок прекрасно экипирован: у него соколы и африканские борзые! Буссенар дает себя уговорить и верхом отправляется на свою первую охоту в Марокко.
Действительно ли он привез из Африки столько материалов, которые использовал при написании «Похитителей бриллиантов», как сообщал «Журнал путешествий» в анонсе к этому произведению? Это двойная загадка: действие романа, о котором идет речь, разворачивается в Южной Африке, вдалеке от Марокко, время же его появления, февраль 1883 г., оставляет нас в недоумении — как Буссенар успел поохотиться в Марокко да еще и написать такое длинное сочинение.
Но, возможно, ответ очень прост: «Журнал путешествий», любой ценой стараясь поддерживать имидж своего писателя, упомянул об этом маленьком путешествии в Северную Африку, просто чтобы придать ему больший вес. И скорее всего, не было перед этим никакого путешествия в Сьерра-Леоне, дата которого, как мы уже видели, остается сомнительной. В анонсе об очередном романе, по крайней мере, уже нет и намека на то, что ради его написания автор совершил кругосветное путешествие, о котором тут же поведал читателям.
Сразу после завершения «Похитителей бриллиантов», шестого романа Буссенара, 17 февраля в «Журнале путешествий» появляется скромный анонс:
«В № 247 „Журнала путешествий“ начинается публикация нового произведения господина Буссенара, которое ожидает несомненный успех. Название этого романа нашего блистательного сотрудника таково:
Заглавие первой части — «Через Европу и Азию». Вторая часть, «По Северной Америке», выйдет в свет в № 376 от 20 июля 1884 г. Что касается третьей, «По Южной Америке», она появилась в № 388 от 14 декабря того же года. Таким образом, Буссенар вновь возвращается к кругосветному путешествию, которое столь блистательно удалось Фрике. На этот раз Жюльен де Клене и его компаньон Жак Арно отправляются в Бразилию… по суше, перебравшись через Берингов пролив, отделяющий Азию от Америки.
К чему такое странное, необыкновенно длинное и опасное путешествие? Жак Арно является единственным племянником богатого дядюшки, живущего в Бразилии и завещавшего ему все свое состояние при условии, что Арно получит его
На этот раз у нас нет никаких сомнений: писатель не был на Камчатке. Однако русские, которые в противоположность французам, с трудом припоминающим его имя, выпускают в настоящее время полное собрание сочинений Луи Буссенара, эти самые русские, во всяком случае многие из них, пребывают в убеждении, что наш путешественник из Боса на самом деле приезжал в Россию — настолько точны все описания и детали. Специально для читателей издательства «Ладомир» я считаю своим долгом заявить, что Буссенар никогда не бывал в России и эта страна плохо ему известна…
Представьте себе, какие приключения, снабженные в описаниях Буссенара, как делал это и Жюль Верн, документальными данными, пережили два наших друга во время странствий ради наследства дядюшки. Преодолев мыслимые и немыслимые преграды, Жак Арно получает свое бразильское состояние, причем после всех перипетий он полностью излечивается от морской болезни! Мораль здесь такая же, как и в романе о похождениях Фрике: путешествия развивают и делают человека человеком. А что же наш Фрике? Что стало с ним? Очень скоро читатели Буссенара об этом узна́ют.
Третьего мая 1885 г. в № 498 «Журнала путешествий» без предварительного анонса начинается публикация седьмого романа Буссенара «Приключения парижанина в стране львов». Краткое содержание нового романа весьма простое: Андре Бреванн, получив огромное наследство, приглашает своих друзей открыть первого сентября сезон охоты в Босе. Но охота срывается — ночью браконьеры раскидывают огромную
Андре раздосадован неудачей и предлагает семерым друзьям собраться 31 октября в Гавре, в отеле «Фраскатти», чтобы на следующий день отплыть в одно изобилующее дичью место, расположенное… в Африке! Почти все охотники отказываются от столь заманчивого предложения, и во Фритауне (Сьерра-Леоне) мы встречаем только трех из них. Как мы помним, Буссенар побывал в Сьерра-Леоне прошлой зимой. Кто же эти смельчаки? Это старинные знакомые наших читателей. Бреванн пригласил Фрике, а тот, в свою очередь, тут же встречает бывшего компаньона по приключениям, жандарма Барбантона, того самого, который еще недавно хотел составить протокол на людоедов…
Однако здесь мы встречаемся с одной деталью, возможно, имеющей автобиографический характер. У Барбантона есть жена. Молодая и довольно красивая, она, к сожалению, вспыльчива, агрессивна, резка: ее нрав, и так не слишком «золотой», после замужества стал совершенно невыносимым. Бедняга жандарм весьма несчастлив и не способен справиться со своей истеричной супругой, которая так и норовит вцепиться мужу в бороду. В отчаянии несчастный заявляет, что размозжил бы этой даме голову ударом кулака, если бы не боялся оказаться на скамье суда присяжных. В ответ фурия кричит: «Ты не осмелишься, ты слишком труслив!..»
Не стоит и говорить, что, когда Фрике предлагает Барбантону отправиться вместе с ним в путешествие, бедняга не задумывается ни на секунду. Десять минут, чтобы собрать вещи, и он предстает перед женой с сияющим лицом, намереваясь объявить ей о своем решении:
«— Вы часто высказывали желание расстаться со мной, — сказал он ей насмешливым тоном. — Ваше желание исполнилось. Я уезжаю с Фрике. Оставляю вам все деньги, которые вы найдете в доме. Я забираю только двести пятьдесят франков на дорогу. Вы можете подать в суд и получить разрешение на развод. Это меня вполне устраивает. Надеюсь, что наши представители смогут оформить его во время моего отсутствия. Прощайте, Элоди Лера, вы свободны.
— В добрый путь! — взвизгнула мегера, однако несколько смущенная и гораздо более встревоженная, нежели она хотела бы показать, мыслью, что теряет своего козла отпущения».
Трудно не усмотреть здесь намек на первый брак нашего писателя, о котором нам так мало известно — лишь имя его супруги:
Наш обожающий игру слов писатель, видимо, зашел в данном случае слишком далеко. В самом деле, это изменение фамилии Леша на Лера, не напоминает ли оно некое скрытое сообщение? Французская поговорка «Ловкому коту — ловкая крыса» означает, в сущности, что нападающий иногда получает совсем не то, что ожидал, — преследуемый сопротивляется… Не происходило ли это как раз между Буссенаром и его первой супругой? Удостоверившись в полной взаимной несовместимости, возможно, более не в силах выносить мрачный характер своей спутницы, он, судя по всему, оставил ее в Париже, предпочтя отправиться в длительное путешествие в Гвиану в начале августа 1880 г.
Вот как объясняется это загадочное чувство, единственным воспоминанием о котором осталась «некая щемящая боль, граничащая с ужасом…», или эти поразительные слова по поводу Парижа — а ведь его он очень любил: «…я желал бы любой ценой покинуть Париж, этот водоворот, который убивает мою душу». Пусть читатель сам сопоставит все «улики», но нам кажется, что здесь есть нечто большее, нежели простое совпадение имен и событий.