Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 28)

Первым актом нового правительства логически должно было стать восстановление Православия, поскольку Феодора и её советники были глубоко привержены почитанию икон; но лишь спустя год императрица, озабоченная тем, чтобы щадить память Феофила и добиться его отпущения грехов от православных епископов, созвала для этой цели собор [640]. Патриарх Иоанн отказался на нём присутствовать, был низложен и заменён монахом Мефодием, чью иконопочитательность Феофил, очень ценивший его беседы, терпел (4 марта 843) [641]. После формального отпущения грехов Феофила и проведения собора, восстановившего в силе каноны Никейского собора [642], в первое воскресенье Великого поста (11 марта 843) восстановление Православия было торжественно провозглашено в Святой Софии чтением синодального эдикта (синодика), который осуждал не только иконоборцев, но и всех предшествовавших им еретиков [643]; затем во дворце был устроен пир, в котором приняли участие те, кто пострадал за дело икон [644]. В следующем году было решено перечитывать синодик ежегодно, в годовщину восстановления Православия [645].

Власть Феодоры и Феоктиста длилась 14 лет (842–856). Последний, обязанный своим влиянием важной роли, которую он сыграл при воцарении Михаила II [646], вскоре столкнулся с враждебностью родственников императрицы, вошедших в Регентский совет, и в частности её брата, честолюбивого Варды [647]. Юный император, чьи порочные инстинкты тревожили его мать и который был женат в 855 году, после конкурса красоты, на ничем не примечательной женщине [648], встал на сторону Варды и возглавил заговор, который сверг Феоктиста; тот был вероломно арестован во дворце и убит в своей тюрьме (начало 856 года) [649]. Феодора добровольно отказалась от власти и, спустя два года, была помещена в монастырь вместе со своими дочерьми [650].

Свободный, таким образом, от всяких ограничений, Михаил III всецело предался своим удовольствиям и порокам: возможно, хронисты Македонской династии с удовольствием сгущали краски, описывая его фигуру, дабы оправдать убийство, передавшее власть Василию [651], но позорное поведение Михаила и его безумные растраты государственной казны от этого не становились менее реальными [652]: достоверно то, что, если он и участвовал в походах, то управление Империей полностью предоставил Варде, который, постепенно поднимаясь по иерархии, был провозглашён кесарем 26 апреля 862 года, что делало его наследником своего племянника [653].

Хозяин власти, Варда посвятил себя управлению Империей [654]. Человек довольно лёгких нравов и лишённый scrupules, он проявил себя как подлинный государственный деятель, и даже его враги, такие как Никита Давид, отдали должное его качествам [655]. Мы увидим, как он поднял престиж Империи на внешней арене. Продолжая политику Феофила, он завершил восстановление морских стен Константинополя [656] и уделял большое внимание отправлению правосудия [657], но его важнейшим делом стала реорганизация Императорского университета, начатая Феофилом: в 863 году он разместил его в Магнаврском дворце под руководством Льва Математика, ставшего архиепископом Фессалоник, с преподавателями грамматики, геометрии, астрономии [658]. Он, кроме того, был дружен с асекретисом Фотием, настоящей живой энциклопедией, глубоко знавшим классическую древность [659], но именно эта дружба и вызвала главную трудность в его правлении.

Новое религиозное волнение. – Восстановление икон не принесло мира Церкви. Бесспорно, православие больше не ставилось под сомнение: иконоборцы примирились или скрылись [660], но глубокие разногласия разделяли православных; около 842 года, как и в 787 году, обнаруживались две противоборствующие партии: с одной стороны – реформисты, ригористы, чьими champion были студиты, с другой – умеренные, монахи Олимпа, высшее духовенство, уважающее права государства. Ожесточённая борьба этих партий тревожила византийскую Церковь в течение 70 лет (842–912), и они проявляются со всей своей страстью в конфликте между Мефодием и студитами, в схизме между Игнатием и Фотием, в деле о тетрагамии. Между ними не было догматических разногласий, но существовало разное понимание взаимоотношений между Церковью и Государством [661].

Бывший монах с Олимпа [662], патриарх Мефодий проявил своё стремление к примирению, распорядившись о переносе мощей святого Феодора в Студийский монастырь [663], но монахи, уже огорчённые тем, что их кандидат был отстранён от патриаршества [664], принялись критиковать назначения в епископат, производимые Мефодием, который выбирал преимущественно жертв иконоборческих гонений, не принимая во внимание их образованность и опыт [665]. На эти упрёки Мефодий ответил неудачной контратакой: он потребовал от монахов отречься от сочинений Феодора против Тарасия и Никифора [666]. Те не сделали этого и были преданы анафеме [667], но в своём завещании он рекомендовал вновь принять их в общение [668].

Волнения, вспыхнувшие в период патриаршества Игнатия, имели куда более серьёзные последствия. Второй сын Михаила Рангаве, постриженный в монахи в возрасте 14 лет (813), он провёл жизнь в монастыре, не получив светского образования, к которому питал отвращение. Строгостью своих принципов он был близок к студитам, но никогда не проявлял оппозиции к Мефодию, и, возможно, именно по этой причине был избран ему преемником в 847 году по воле Феодоры, как способный примирить две церковные партии [669]. Но, став патриархом, Игнатий наделал много промахов [670], осуждая и низлагая епископов, которые не одобряли его избрания, в частности Григория Асвесту, архиепископа Сиракузского, нашедшего refuge в Константинополе, который подал апелляцию папе [671]. После убийства Феоктиста и удаления Феодоры, Игнатий, без малейшего расследования, отказал Варде, обвиняемому общественным мнением в кровосмесительной связи со своей невесткой, в причастии в день Богоявления 858 года [672]. Несколькими месяцами позже он отказался, впрочем, мужественно, постричь Феодору, и Варда сослал его на остров Теребинф (23 ноября 858) [673].

Твёрдо решив заменить Игнатия на патриаршем престоле, Варда в конце концов добился от него акта добровольного отречения, но с оговоркой, что его преемником не будет отлучённый епископ – ясный намёк на Григория Асвесту [674]. И если последний не был избран патриархом, то им стал, по крайней мере, один из его друзей, протоасекретис Фотий (25 декабря 858), простой мирянин, который обязался перед синодом почитать Игнатия как отца, но был рукоположён Григорием Асвестой [675]. Это стало сигналом к схизме, которой суждено было так долго терзать греческую Церковь. С одной стороны, епископы партии Игнатия, собравшись в Святой Ирине, объявили избрание Фотия недействительным [676]; с другой – на синоде из 170 епископов, проведённом Фотием у Святых Апостолов (март 859), была провозглашена низложение Игнатия [677], за которым последовало низложение двух игнатианских епископов [678].

Фотию оставалось добиться признания своих полномочий вселенской Церковью. Поэтому он разослал свой синодикон восточным патриархам [679], и он был доставлен в Рим посольством, которому было поручено вручить папе Николаю I письма императора и патриарха [680]. Вопреки ожиданиям в Константинополе, папа осудил низложение Игнатия, произведённое без его участия, оставил за собой право окончательного суда, возразил против назначения мирянина в епископы и послал легатов, которым, кроме того, было поручено требовать возвращения Святому Престолу юрисдикции над Иллириком [681].

Эти инструкции, доставленные в Константинополь епископами Ананьи и Порто, повергли Фотия и его сторонников в смятение и раздражение, но то ли запугав, то ли иными средствами, легатов убедили принять все решения второго собора, состоявшегося у Святых Апостолов в апреле 861 года: явка Игнатия, вынужденного признать, что он стал патриархом без выборов, ἀπρόσφορος, его низложение, его оскорбительное разжалование и, дабы успокоить папу, запрет впредь возводить мирян в епископский сан [682].

Дело, которое до сих пор было лишь внутренним кризисом греческой Церкви, приняло тогда характер конфликта между Римом и Константинополем. Не только Николай I, по их возвращении, полностью отрёкся от двух легатов, виновных в том, что не приняли во внимание свои инструкции [683], но он принял апелляцию, составленную от имени Игнатия [684], и провёл в Латеране собор, который низложил Фотия и восстановил Игнатия и низложенных епископов в их должностях (апрель 863) [685].

Это был сигнал к войне, которая сначала имела вид обмена язвительными письмами между Михаилом III, Николаем I и Фотием [686], с попытками сближения, всегда отвергавшимися [687], и которая осложнилась борьбой за влияние между двумя престолами у болгар, недавно обращённых в христианство византийскими миссионерами [688]; но Борис, принявший крещение в 864 году и у которого Михаил III был крёстным отцом, желал иметь архиепископа, наделённого полномочиями, необходимыми для его коронации [689]. Получив отказ со стороны Фотия [690], он обратился к папе, который, не удовлетворив его в этом пункте, послал ему двух епископов, tasked with organizing the Болгарскую Церковь, а также послание о церковной дисциплине в ответ на его вопросы [691] (866–867), что повлекло за собой изгнание всех византийских священников.