Луи Брейе – Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950) (страница 17)
Признают, что мир того времени едва ли знал зрелище столь грандиозное, и поймут восхищение, которое оно возбуждало у иностранцев, которых никогда не забывали пригласить насладиться им [480].
Бег (миссус, дрóмос, пальма) включал четыре квадриги четырех цветов, которые должны были сделать семь кругов по беговой дорожке. На пролете портика были подвешены страусиные яйца, и одно убирали после каждого заезда; напротив находились семь бронзовых дельфинов, извергавших воду [480].
Порядок, в котором выходили колесницы, предварительно разыгрывался по жребию с помощью урны, содержащей шарики и номера, закрепленной посреди портика: скульптура представляет двух возничих, которые опрокидывают ее ударами кнута [481].
Несколько памятников показывают приставов, останавливающих колесницы, когда бег закончен, и победителя, прибывающего к мете и поднимающего руки, в то время как персонаж, одетый в тогу, официальный костюм префекта Города, протягивает ему пальму [482]. Победа подчеркивалась ритмичными приветствиями победившей фракции, с ответами всего народа в честь возничего и василевса, которого умоляли даровать награду, состоящую из трех номизм и венка [483].
Беги начинались утром и продолжались весь день, прерываясь трапезой, которую василевс и сановники принимали в триклинии Кафисмы, в то время как зрители вынимали свои припасы. Было восемь заездов, четыре утром и столько же после полудня [484]. В XI веке императрица и ее фрейлины присутствовали на играх с вершины церкви Святого Стефана в Дафне, как указывает фреска в Святой Софии Киевской, изображающая представление на Ипподроме [485]; но несомненно, что так не было прежде, как показывает рельеф на обелиске Феодосия, где различают василиссу, сидящую рядом с императором [486].
Антракты. – Беги колесниц прерывались разнообразными антрактами, которые очень нравились народу, и этот обычай также шел из Рима. Были по очереди выставки экзотических животных, комические сцены, живые картины, акробатические номера всякого рода.
На нижнем этаже юго-восточной грани основания обелиска две танцовщицы танцуют, в то время как два музыканта играют, один на флейте Пана, другой на сиринксе с несколькими трубками. На рельефе фонтана игроки на флейте и псалтерии заставляют танцевать персонажей: в углах два органа с мехами, управляемые детьми [487].
Анастасий запретил бы травли и бои животных, которые часто делали жертвы [488]. Однако на консульском диптихе его племянника, датированном 517 годом, где изображен цирк, пикадор на лошади возбуждает животных, которым двое людей собираются бросить арканы, в то время как другие пытаются укрыться [489]. Росписи Святой Софии Киевской показывают несколько антрактов такого рода [490].
При Романе II, в 960 году, берейтор одного сановника, Филорсий, стоя на седле лошади, пущенной галопом, жонглировал мечом, под аплодисменты зрителей [491]. Вскоре после этого Никифор Фока, узурпировав трон и чувствуя, что его популярность уменьшается, предложил зрителям Ипподрома выбор антрактов, устроенных с большими затратами с экзотическими статистами: фигляры, пришедшие из Индии, шуты и арабские акробаты, скандинавские танцоры, одетые в звериные шкуры. Были также собаки, одетые в костюмы всех известных народов, дикие звери со своими сторожами, прикованный крокодил, мул с двумя головами и ученый пес по имени Пифон, который мог обнаруживать спрятанные предметы и указывать самого скупого или самого щедрого человека в обществе [492].
Менее удачной была инициатива этого принца, по его возвращении из Сирии (966-967), устроить имитацию боя на самом Ипподроме силами солдат его гвардии: зрители, испуганные, захотели бежать, и большое число их было раздавлено [493].
Ипподром при Комнинах и Ангелах. – Имеется доказательство, что празднование игр продолжалось регулярно до 1204 года, но они, по-видимому, не занимают в жизни Константинополя того же места, что в X веке. Императоры-воины последующих эпох едва ли имеют досуг председательствовать на бегах. Кроме того, переезд василевса и двора во Влахерны должен был иметь свои последствия для судеб Ипподрома.
Свидетельства о сохранении игр не менее ясны. Это свидетельства иностранцев, скандинавских принцев, собранные в сагах [494], Вениамина Тудельского [495], араба Идриси [496]. Фракции всё еще существуют: Феодор Продром обращается к кесарю Никифору Вриеннию с сочинением о превосходстве цветов зеленого и красного, гораздо более благородных, чем синий и белый [497]. В его произведениях, впрочем, фигурируют гимны димов в честь Иоанна Комнина (1118-1143) [498]. Мануил (1143-1180) заставляет устраивать игры в честь государей, проезжающих при его дворе, Кылыч-Арслана, султана Икония в 1162 году, Амори, короля Иерусалима в 1171 году; но, наряду с бегами колесниц, появляются скачки верхом и даже турниры на французский манер [499]. Во время пребывания Кылыч-Арслана один человек из его свиты утверждал, что нашел секрет полета, одетый в просторную тунику, полы которой были прикреплены так, чтобы образовывать обширные карманы, которые он попытался наполнить воздухом, он взошел на балкон, который венчал центральные ворота карцеров, и внезапно ринулся, но лишь для того, чтобы разбиться о землю среди смеха зрителей [500].
Хотя при династии Ангелов еще идет речь о представлениях на Ипподроме, когда Алексей III дает игры по случаю одновременного брака своих двух дочерей, это происходит в парадике Влахерн [501].
Конец Ипподрома. – После взятия Константинополя крестоносцами 12 апреля 1204 года, Робер де Клари еще видел «площадь, которую называли Играми Императора», 30 или 40 ступеней, предназначенных для зрителей, императорскую ложу и памятники Спины [502], но в ходе грабежа, последовавшего за победой, Ипподром был ограблен от своих богатств и заброшен [503]. Ресурсы восстановленной Империи были слишком скудны, чтобы Палеологи могли когда-либо помышлять о восстановлении дорогостоящего института публичных игр. Заброшенный Ипподром пришел в упадок. В XIV и XV веках его показывали путешественникам как диковинку. Клавихо в 1403 [504], Буондельмонти в 1419 [505], Перо Тафур в 1439 [506] отмечают на юге 30 огромных колонн, соединенных арками в круглой части, воспроизведенные на анонимном рисунке, опубликованном Панвинио [507].
Каким он был, Ипподром еще использовался частными лицами, которые устраивали там скачки на лошадях, как показывает любопытное письмо, написанное сыном мегадуки Нотараса Николаю Каристену, который находился на Флорентийском соборе с Иоанном VIII (1438-1439) [508].
Последние западные, которые еще видели руины Ипподрома, были голландский художник Питер Кёк ван Аласт, который заказал гравюры на дереве в 1533 году, и Пьер Жий из Альби, прикрепленный к посольству Габриэля Люца д'Арамона (1544-1557). Он отметил мраморные колонны, чьи стволы и капители лежали рассеянными на земле. Их только что повалили, чтобы возвести киоск султану Сулейману [509].
5. «Театры»
Важность, которую приобрели игры на Ипподроме в Византии, побудила историков оставлять в тени другие зрелища и в частности театр [510]. Хотя термин театр, θέατρον, мог обозначать любую залу собраний [511], имеется доказательство, что он применялся также к сооружениям, предназначенным для драматических пьес.
Мало что известно о Большом театре, построенном Септимием Севером по античной моде в первом регионе, чье местоположение еще видели в XV веке, но святой Иоанн Златоуст показывает его посещаемым императрицей Евдоксией [512], и он упоминается в XI веке Пселлом [513]. Другие театры, основанные Константином, находились близ Святой Ирины, в квартале Влахерн, в пригороде Скиков (этот последний восстановлен Юстинианом) [514].
В программе празднеств, которые новый консул должен предложить народу, Юстиниан упоминает процессию «которая ведет в театр», предназначенный для комедии, трагедии, хоров и всех видов зрелищ [515]. В юридическом языке термин πούπουλάρια обозначает эти заведения [516], что, кажется, придает им сугубо плебейский характер.
Этот термин хорошо соответствует жанру пьес, которые там ставились. Давно уже классический театр пришел в упадок и был заменен мимом (μῖμος) [517], фарсом одновременно реалистичным и шутовским. Актеры играли без масок, чтобы способствовать действию игрой мимики, где преобладающее место занимали гримасы, – отсюда персонаж Саннио (гримасник). Другой революцией было введение актрис на сцену, и там видели даже детей. Актеры и актрисы гримировались с помощью румян, чтобы представлять самых разнообразных персонажей [518].
Другая характеристика мима – создание типовых персонажей, которые появляются с теми же чертами, теми же костюмами, тем же характером: Ардалион, легкомысленный старик, Схоластик, педант, и т.д., предки Пульчинеллы или Арлекина итальянской комедии [519]. Сюжеты были заимствованы из повседневной жизни, иногда из мифологии. Удары, пощечины, непристойности, двусмысленные слова, безнравственные шутовства были законом жанра. Были также живые картины, парады войск, процессии, появления призраков, предполагавшие целую механику [520].
Но мы знаем мим главным образом по античным текстам и по атакам Отцов Церкви против его безнравственности [521] [522]. Мало сведений о мимах в византийскую эпоху [522]. Однако их существование и успех вплоть до XV века от этого не менее доказаны.