Луи Брейе – Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950) (страница 12)

Жизнь Алексея Комнина. – Алексей Комнин проживал во Влахернах с момента своего воцарения (1081). Он собрал там Сенат в 1083 году и провел собор в Большом Триклинии в 1086 году [339]. В его домашней жизни наблюдается любопытное смешение этикета и непринужденности.

Дежурный евнух входит в спальню василевса до его пробуждения, нищие приближаются к ней, не будучи остановлены, и враг василевса проникает туда, чтобы убить его: лишь благодаря хладнокровию служанки он не может совершить свое преступление [340]. В отношениях с иностранцами Алексей держался традиционной пышности и соблюдения этикета [341], но в своем дворце он вел настоящую семейную жизнь, и там не наблюдается ни малейшего следа затворничества женщин. Императрица и ее дочери – у постели больного Алексея, и Анна Комнина служит арбитром между врачами, мнения которых расходились [342].

Хотя Алексей – один из самых деятельных императоров, правивших Византией, он располагал многочисленным досугом, когда жил в Константинополе. По совету своих врачей он предавался физическим упражнениям, ездил верхом, играл в поло на манеже дворца и страстно любил охоту [343]. Проснувшись, он играл в шахматы с некоторыми из своих родственников [344]. Он содержал зверинец, в котором находился лев [345]. Он присутствовал на играх в Ипподроме, и именно на одном из этих зрелищ он простудился и заработал болезнь, которая должна была его унести [346]. Наконец, он находил время читать и изучать, особенно богословие, и с заботой занимался школой, которую он основал близ церкви Святого Павла для детей военнопленных или небогатых семей [347]. Следуя его примеру, принцы и принцессы читали греческих авторов, любили богословские дискуссии и иногда имели своего штатного поэта [348]. Эрудиция старшей дочери Алексея, Анны Порфирородной, не была, следовательно, изолированным фактом, хотя и доведенным до исключительной степени.

Мануил Комнин. – Двор Алексея и двор Иоанна Комнина сохраняли некоторую суровость, которая исчезла при правлении Мануила (1118-1143), отмеченном триумфом в Византии западных мод и идей. Помимо официальных церемоний, которые при его правлении приобрели очень большой блеск, его личные занятия были многообразны, и разнообразие его вкусов обескураживает. Прежде всего военный человек, он сам обучал своих солдат и носил копье и щит такие тяжелые, что даже Раймунд Антиохийский с трудом мог управляться с ними [349]. Он особенно любил турниры по-французски, в присутствии дам двора, и иногда спускался на арену [350]. Он играл в долгие партии в поло со своими придворными [351] и имел страсть к охоте на диких зверей с ястребом, соколом и даже прирученными леопардами [352].

Однако этот человек действия имел настоящую склонность к литературе и наукам. Он читал сочинения по географии, тактике, естественным наукам и астрологии. Он был сведущ в медицине и хирургии: он лечил своего шурина императора Конрада III, заболевшего во время крестового похода 1148 года; и на охоте в окрестностях Антиохии в 1159 году король Иерусалима Балдуин III вывихнул руку, Мануил сошел с лошади и, к изумлению всех, сделал ему необходимую операцию [353]. Напомним, наконец, что он был увлечен богословием и сочинял труды, которые читал на синодах и чья смелость пугала его современников [354].

Официальной жизни дворца Мануил предпочитал пребывание в своих загородных домах на Пропонтиде, где сменялись празднества, перемежаемые пиршествами, концертами, танцами, выступлениями жонглеров и мимов. Никакой этикет не царил на интимных трапезах, которые Мануил принимал со своими братьями и кузенами, трапезах, оживленных выходками его фаворита, великого логофета Иоанна Каматера, способного одним глотком осушить огромную чашу из порфира, которая датировалась со времен Никифора Фоки и содержала 5 литров вина. Эти попойки иногда перерастали в ссоры, и однажды случилось, что василевс был ранен ударом шпаги, пытаясь разнять дерущихся [355].

Династия Ангелов. – Исаак Ангел и Алексей III представляют жалкую фигуру по сравнению с Комнинами: они едва ли думали о чем-либо, кроме как ускользнуть от официальной жизни. Исаак жил главным образом в великолепном дворце, который велел построить себе на острове в Пропонтиде. Он жил там, окруженный своими наложницами и шутами, которых допускал одновременно с императорскими принцессами: за его столом речи были самыми вольными [356]. Проявляя еще меньше интереса к делам Империи, Алексей III был полностью праздным, занятый исключительно своими удовольствиями и растрачивавший государственную казну на их удовлетворение. Вынужденный в 1202 году отправиться на подавление восстания в Малой Азии, он оставил преследование его главаря, укрывшегося у султана Икония, отослал свои войска, остановился в Брусе и организовал увеселительную поездку по Пропонтиде. Весь двор собрался на императорской галере, где сменялись игры, пиршества, танцы, концерты. Затем, в момент, когда корабль приближался к Константинополю, его захватил сильный шторм, и он укрылся в Халкидоне. Оттуда василевс и его гости сумели добраться до одной из гаваней Большого дворца, где и разместились. Алексей хотел вернуться во Влахерны, но его астрологи предупредили его, что положение планет неблагоприятно. Он следовательно ждал, ведя веселую жизнь и устраивая игры в Ипподроме. 4 марта было объявлено ему как счастливый день при условии отъезда до восхода солнца. В назначенный час корабль стоял на якоре, и императорская семья собиралась сесть на него, когда произошло землетрясение. Несколько человек были ранены, и один кубикуларий был поглощен землей: корабль, тем не менее, отплыл и доставил василевса во Влахерны по Золотому Рогу [357].

Период Никеи и Палеологи. – В столь активном существовании никейских императоров, которые, когда не были в походе, проводили свои дни, занимаясь делами, не было места ни для многочисленных церемоний, ни для удовольствий и развлечений.

Они, по крайней мере, находили время для развития просвещения и организации школ [358].

После возвращения Константинополя торжественные церемонии возобновились, но очень сокращенные. В большие праздники процессии в Святую Софию стали более редкими, и службы совершались внутри дворца, председательствуемые чаще протопаппасом, чем патриархом [359]. Обеднение императорской казны объясняет упрощение парадных пиров, где император, уже не возлежа на ложе, а сидя за столом, один ест в присутствии сановников, которые стоят вокруг него и получают согласно своему рангу золотое или серебряное блюдо, которое они должны возвращать после церемонии [360]. Такое же упрощение для аудиенций, которые происходили два раза в день и где сановники вводились по иерархическому порядку без иной церемонии [361].

Василевс, следовательно, располагал большой частью дня для занятий государственными делами и удовлетворения своих личных вкусов. Михаил Палеолог восстановил сиротский приют при церкви Святого Павла, основанный Алексеем Комнином, сам руководя его администрацией, требуя себе отчетов об учебе, приходя в определенные дни на занятия и раздавая награды [362].

При Андронике II государство переживает финансовую нужду. Государь ведет умеренный и упорядоченный образ жизни; его стол скромен и немудрен: часто главным блюдом является кусок говядины. Андроник легко переносил голод и жажду. Он проводил ночи в молитвах, много читал и писал и сам отвечал на памфлеты, направленные против его правительства. Он создал при Императорском дворце Академию, которую возглавлял и где в определенные дни собирались литераторы, обсуждавшие вопросы всякого рода и, в частности, науки. Никифор Григора представил там проект реформы юлианского календаря. Именно по этой модели основывались итальянские академии Ренессанса [363] [364].

В отличие от своего деда, Андроник III (1328-1341) был солдатом, сам командовал своими войсками, приученный к физическим упражнениям, с выраженным вкусом к турнирам по-французски, где сам ломал копья. Несмотря на скудость казны, он сохранил роскошную охотничью свиту, которую Иоанн Кантакузин должен был упразднить

[364].

После него Империя, истощенная двумя гражданскими войнами и османскими нападениями, борется за свое существование и теряет все свои ресурсы. Драгоценности короны в залоге в Венеции; при коронации Иоанна Кантакузина (1347) фальшивые камни украшают императорские регалии, и оловянные блюда заменяют золотую и серебряную посуду [365]. Последним Палеологам едва ли было время или средства давать празднества; но до самого конца они придают наибольшее значение сохранению определенного этикета, что не мешает им принимать проезжих иностранцев с простотой и сердечностью, как показывают отношения испанца Перо Тафура с Иоанном VIII [366]. И они не потеряли вкуса к литературе: они уделяют часть своего досуга покровительству литераторов и высшему образованию. Мануил II (1391-1425) был не только покровителем гуманистов, таких как Георгий Схоларий, Гемист Плифон, Виссарион, но и сам был одним из последних и самых замечательных писателей Византии [367].

Таким образом, свидетельства, охватывающие тысячелетнюю историю, показывают, что все императоры без исключения вели, наряду с официальной жизнью, более или менее насыщенной церемониями в зависимости от эпох, домашнюю жизнь, которая не должна была сильно отличаться от жизни высшей аристократии.