Лучезар Ратибора – Котэбог (страница 14)

Пушок с Волькой вступили в Ахас, богатырь с открытым от удивления ртом глазел по сторонам, поэтому одновременно он вступил в коровью лепёшку, коих здесь на земле валялось немало, как, впрочем, и козьих бомбочек. Ну а что вы хотели? В торговой станице торговали и животинками, да и рабов здесь можно было прикупить.

Пушок не отвлекаясь шёл прямо, огибая прохожих и перепрыгивая оставленные парнокопытными и непарнокопытными мины. Всё-таки котэ пришлось чуть снизить скорость и подождать недотёпу, пока тот оттирал свои сапожки от дерьма.

Время близилось к обеду, Волька уже хотел перекусить, а лучше прямо наесться досыта, Пушок тоже был не против подкрепиться, хотя не так давно поймал и съел карбыша. Общие мысли и путь двух героев стремились к харчевне, а ноги и лапы их туда принесли.

В харчевне, несмотря на раннее время, народу было довольно много. За столами сидели люди всех мастей, профессий и национальностей: были здесь и турки-торгаши, были и ушкуйники с новгородских земель, были вольные казаки, татары, крымчаки и эрзя тоже среди всех затесались. Посетители кабака – мужики лихие, бывалые, неслабые, и всё же разговоры их на секунду слегка притихли, когда вошёл детина невиданных габаритов – такому могилу копать устанешь.

В харчевне, кстати, меж суровых мужских лиц мелькали и симпатичные женские. Оно и понятно: там, где есть шальные деньги и спрос на половые утехи, будут и те, кто готов его удовлетворить, уменьшив запас наличности.

Пара столов, между которыми сновали отроки-разносчики, оказались незанятыми. Туда-то и проследовал наш дуэт. Разносчики – несколько мальчишек и одна девчушка – похоже, были детьми корчмаря: ликом вышли прямо как писаные с батиного. А батя самолично решил подойти к новеньким. Корчмарь размерами уступал Вольке лишь ненамного, только был весь квадратный и немного подзаплывший сытым жирком в силу возраста и относительно спокойной жизни. В принципе, в случае бугурта хозяин заведения мог и сам с лёгкостью выпроводить излишне буйных взашей. Лицо и передник харчевника блестели от масла с кухни.

– Здравствуй, гость… гости дорогие, – без интонации произнёс корчмарь, бросив взгляд на котьку. – Вы тут новенькие, поэтому сразу расскажу про правила: не буянить, блевать снаружи, остальные удобства там же, оплачивать вперёд. Поняли?

Волька и Пушок синхронно кивнули.

Хозяин в двух словах описал меню. Витязь выбрал щи, гречневую кашу и хлеб, всё в двойной порции, и жбан кваса. Котэ выбрал двойную порцию свежего коровьего молока.

– Три гривенника. Деньги вперёд! – напомнил трактирщик.

Волька достал мошну, высыпал деньги на ладонь, куда сразу же метнулись пару десятков голодных и алчных взглядов из-под кустистых бровей, и с лёгкой грустью попросил:

– Мил человек, посчитай сам, я, увы, не обучен.

Корчмарь вздохнул и честно взял нужную сумму. Бывало, и он обманывал посетителей, но здесь, при взгляде на бесхитростное лицо новенького, у него просто не поднялась рука.

Детишки-разносчики быстренько принесли заказ, и начался праздник живота. Котейка медленно смаковал молочко, а Всеволод свет Иванович, детина-переросток, смёл всё в мгновение ока. «Твоей бы пастью да мёд хлебать», – подумал Пушок.

Даже в неприличном обществе есть свои негласные традиции: например, уважающий себя джентльмен удачи постарается напиться ближе к наступлению темноты, не раньше. Но всегда и везде есть те, кто плевать хотел на традиционность. Не успели харчи провалиться в необъятный желудок Вольки, как к ним подсел на рядом стоявший табурет мелкий татарчонок с жидкой бородой, который не чтил устоявшиеся обычаи неприличного общества. К обеденному времени он уже был пьян практически в зюзю, но ещё проявлял активность, пока силы его сознания не сожгли психическое топливо полностью, в правой руке его болталась кружка с медовухой, из которой он то и дело прихлёбывал, проливая изрядную долю на усы.

– Ик! Эй, новенький!.. Тут у нас есть взносы за вступление в этот кабак. Ик!.. С тебя рубб… Ик!.. бль. Иначе выйдем в круг и ты мне ответишь на вопросы. Ик!..

Монолог хулигана прервался бульканьем медовухи, заливающейся в его горло. Сидящий вокруг люд перестал трепаться и с интересом посмотрел на Волькин стол. Судя по всему, намечалось зрелище. Если сравнить габариты гостя и вечно борзого Мурзы, который славился тем, что регулярно выхватывал тумаки за свой длинный язык, можно было сделать вывод, что скорее всего в случае схватки новенький победит. Скучновато ставить на очевидный результат, но хоть какое-то развлечение…

Надо сказать, что ножки табурета были сделаны из цельного дуба, и диаметр этих ножек равнялся двум вершкам. Волька, крестьянский сын, молча протянул руку к табурету Мурзы, обхватил ножку и сжал. Раздался треск, напоминающий больше резкий хлопок – ножка лопнула, как трухлявое дерево, только опилки осыпались. Татарчонок вскочил, дабы не упасть с трёхногого теперь табурета, посмотрел на результат Волькиной работы и ответствовал:

– Вопросов больше не имею! Ик!..

И растворился среди посетителей. Толпа снова затрещала о своём, ожидаемого зрелища схватки так и не случилось.

К столику Вольки и Пушка подскочил мальчишка-подавальщик и тонким голоском поведал:

– Тятя просил передать, что с вас ещё один гривенник за порчу казённого имущества.

Парень взглянул на Пушка, тот лишь развёл лапками, поэтому без споров и противлений Волька под чутким руководством котэ достал десять копеек и отдал мальцу.

Котейка со своим спутником повернули головы обратно к столу и обнаружили, что за ним сидит ещё одна посетительница – молодая девушка с густой копной ярких рыжих волос, заплетённых в хвост. Всем своим видом девица походила на лису: такая же рыжая, острая красивая мордочка, щедро покрытая весёлой расцветкой веснушек, и светло-зелёные глаза с оттенком в желтизну, посередь которых можно было разглядеть рыжие пятна бисером – складывалось впечатление, что когда Создатель брызгал ей веснушками на лицо, она забыла закрыть глаза. Ладно хоть рот закрыть не запамятовала, потому что зубы её сверкали редкой для той поры белизной. Рыжая была очень миловидной, всегда улыбалась, была вся такая стройная и миниатюрная, что у мужчин, глядящих на неё, с первого же взгляда возникало острое желание её накормить, приобнять, приголубить и защитить от опасностей этого мира и от всяких там иных насильников, кроме них самих. В общем, Пушку девка с её наглой рыжей мордой сразу не понравилась.

Всеволод, впервые видя вблизи симпатичную девушку, почуял в себе какие-то новые вибрации, названия которым он не мог придумать.

– Здрав буди, красна девица! – приветствовал её богатырь. – Не желаешь отведать местных яств?

Выглядела незнакомка совсем иначе, нежели «дамы полусвета». Торговки продажной любовью обычно наряжались в вульгарное, чаще безвкусное, платье, вешали рюшечки и кружева, а лицо обильно малевали румянами и помадой, чтобы уж точно никто не ошибся в их профессии и не изнасиловал, то есть не попробовал получить кусочек любви бесплатно. А эта девица облачилась по-мужски: тёмные облегающие портки с широким ремнём, заправленные в кожаные полусапожки, на тело серая рубаха, поверх которой она носила кожаную чугу со шнурками на вороте. В таком наряде будет добре хоть всадницей на коня, хоть в разведку, хоть на промысел – до зверей, а то и до людей. На лице её не было ни грамма косметики.

Девка улыбнулась самой обольстительной улыбкой.

– Здравствуй, добрый молодец! Ты с каких краёв будефь? Далече забрался? Куда путь дерввифь? Меня, кстати, Мафей звать. А твоё имя как? Не видала тебя здесь ранее, – начала говорить незваная гостья и тут же, не дожидаясь ответов на вопросы, придвинулась ближе к Вольке и продолжила тараторить сплошным потоком:

– Ты вв посмотри, какой красавец! Давно я не встречала таких богатырей: и высокий, и статный, и крепкий, и красивый, и сильный!

От обилия комплиментов Волька даже слегка засмущался, он как-то не привык анализировать и оценивать себя со стороны, это было что-то необычное для него. А ещё он понял, что у девицы что-то не так с речью. В голове его всплыло слово, подкинутое подсознанием, – «шепелявит». Даже не так: она «фепелявит».

Кстати, Мафка, то есть Машка не льстила с грязной корыстной целью, рассказывая Вольке, какой тот красивый. Нет, она, естественно, льстила с грязной корыстной целью, но не лукавила: Всеволод свет Иванович природой обижен не был, действительно красивый, статный, про силушку его неуёмную уже успели узнать, с правильными чертами лица, с открытым честным взглядом серо-голубых глаз, с тёмно-русыми космами и того же цвета бородой, добавляющей звериной мужественности и брутальности, с выпирающими сквозь одежду буграми мышц. Со всем этим экстерьером Волька являл собой образцовый пример человеческого самца. Даже без каких-то долгоиграющих планов на женитьбу и будущую совместную жизнь со стаканом воды в конце многие женщины бездумно и инстинктивно хотят заиметь детей от таких ярких представителей мужского пола, дабы редкое удачное сочетание генов не пропало зря. А то, что витязь был простоват и крепок задним умом в силу необразованности, так это мелочи, учение – дело наживное.

– Тятя с матушкой Всеволодом нарекли, сиречь Волькой, коли по-простому. А ты, значит, Мафка?