Лу Ко Е – Канхотими. Том 1 (страница 3)

Уже почти две недели она не приходит в себя и не дает мне уснуть, являясь во снах, вся окровавленная и обвиняющая, в компании моих несчастных родителей. Они, как и всегда не говорят и слова, просто стоят, смотря на меня. Папа с простреленной головой и мама, исшитая пулями в грудь, но все так же державшиеся за руки до самого конца. Почти каждый день я наведывался в больничное отделение, ожидая, когда Ялина очнется. В произошедшем виноват только один человек. Задержавшись, я не ожидал, что стану свидетелем кровавой картины полной беспорядка, главной героиней которого стала мой подруга. Без сознания, с перевязанной головой и расцарапанным лицом, даже сейчас она безмятежно сопела напичканная обезболивающими. Не меняется и во сне, эта девчонка безумно нравится мне, и заставляет чувствовать себя живым. Обычно мы вместе смеемся и плачем, от мастерски рассказанных ею историй или часами молчим. Пускай мы не можем общаться в открытую, особенно выставлять на показ нашу дружбу, но из любой ситуации есть выход. Пришлось пустить о нас слух и разговоры не заставили себя долго ждать. В глазах людей мы стали любовниками, чем не чурались и вышестоящие.

Меня прошибает холодный пот, когда я не обнаруживаю ее на койке. Из-за служебного задания, я находился за периметром долгих три дня, поэтому в мою голову сразу лезет разные страшные мысли. «Куда ты делась?». Резко оборачиваюсь, слыша женский голос.

–Ба, кого я вижу.

– Тебе еще рано вставать – подлетаю к Ялине.

Она еле держится на своих двоих, из-за изнеможения, но все равно поднимает руки вверх, храбро вынося трудности, свалившиеся на нее скрывая слабость. Хватаю эту глупую на руки, и аккуратно укладываю на матрас. Она с улыбкой взбивает себе подушку, немного морщась от боли, ну конечно ножевая рана не заживет по щелчку пальца.

– Кстати, ты смотришь на профессионала, пропустившего, занимательные походы в шеренге в одну сторону, без обратного билета уже целых два раза. – хрипит она, пока я наливаю и подаю ей стакан с водой.

– Этим стоит гордиться – усмехаюсь я, зная, что патруля сейчас нет по близости.

Смотрю куда угодно, но не на пострадавшую девушку. Не могу. Перед глазами всплывают собственные кошмары, Ялина молчит и просто ждет, когда я возьму себя в руки.

– Рассказывай, почему это я жива.

– Сомневаюсь, что тебе так уж понравилось представлять из себя настоящий хладный труп, в луже собственной крови.

– Ну с кем не бывает.

В отличии от нее у меня не выходило сохранять спокойствие. Моя выдержка давно дала трещину и виной тому брат.

– Есть более важные вещи, неужели какой-то ножичек стоит человеческой жизни? Тебя бы не наказали, если бы просто отдала его Джейле. Мало сотрясения головы? Почему не спрашиваешь о том, почему не поймали нападавшего на тебя!

В итоге я взорвался. Ялина смотрит на меня, умоляюще, я же солдат, поэтому и сам понимаю, что произошло и не вправе требовать чего-то от нее.

– Лукас, ты единственный кто называет нас по именам, вместо наших номеров, прекрати корить себя…. Ну пожалуйста, расскажи, я должна знать в порядке ли она. – так умоляюще это прозвучало. Я до сих пор помню, когда впервые увидел ее, как она отчаянно искала родителей, а потом так горько плакала вместе с ними. Пригладив волосы, продолжаю.

– Эта женщина, была остановлена при попытке нападения на одного из моего подразделения, не знаю, о чем она думала…

– Безысходность. – прошептала Яла.

– Ты бы тоже от безысходности взялась за холодное оружие?

– Не задумывалась и секунды, если моя жизнь находилась бы в опасности… Мы же все в какой-то мере эгоисты. – она пожала плечами, прохрипев.

Верит ли она сама в свои слова?

– Суд пройдет завтра, а ты, что бы не смела вставать, а заботилась о себе, уяснила? Ее голова делает слабое движение, выражая согласие. Но я вижу и немой вопрос, который она не задает.

– Ее приведут под конвоем, потом зачитают суть дела и приговор, командир будет наблюдать за действием через камеры. Командующий любит долгие пытки, поэтому… – я прокашливаюсь, не хотелось нарушать психику подруги подобным, хоть сам уже и привык. Сам привык! Только послушай, что ты говоришь Лукас, это не ты. – Через ее тело пропустят заряд током.

– Так легко говоришь об этом. – тихий шепот, пропитанный непониманием. – Она просто хотела выбраться отсюда.

– И чуть не убила нескольких человек! Ялина, не слишком ли бы быстро ты забыть об этом? – снова повысив голос на подругу, я вскочил и отвернулся от нее. Нет, ну серьезно, что за попытка оправдать своего убийцу?

– Кажется ты забыл, где мы находимся?

В ответ она взяла меня за руку и попыталась сжать, такая слабая сейчас. И вот я держу ее за руку и не знаю, как сообщить ей эту новость, выдержит, не сломается ли окончательно…

. . . . . .

– Да сколько может уже продолжаться этот постельный режим, разве вы не видите я в порядке! – громко говорю медсестре, пока она снимает с меня бинты, наконец-то помою волосы! Скривив моську, продолжаю тише. – Нужно быстрее приступить к своим обязанностям, что бы моего отсутствия не заметили.

– Пока раны не заживут полностью, я не выпущу тебя, здоровье превыше.

Мне смазали все царапины на лице, сменили повязку, да и ладонь уже не так саднила, но и за ней нужно ухаживать. Глубоко же вонзилось лезвие.

– Мне одной кажется, что только тебя волнует состояние больных? Ушедшая медсестра, что работала раньше – просто мерзейшая женщина, не давала нам лекарств, а добиться от нее лечения казалось невозможным, поэтому кражи тогда были делом обычным.

Сара погладила меня по плечу и нежно улыбнулась, а я продолжила.

– Самое лучшее, что случалось в последнее время, так это наша дружба с Лукасом и твое появление, как ты смогла усмирить этих вояк?

– У бабушки есть некоторые хитрости, которыми можно уговорить любого.

Она подмигивает, и мы обе смеемся. Тем временем, я поднимаюсь с кушетки следуя вслед за врачевательницей в ее комнату, чтобы попить чаю.

– Яла, я все хотела спросить, как же у вас с Лукасом получилось стать такими близкими друзьями?

Спросила медсестра, протягивая мне блюдце с маленькими леденцами. Мои губы снова растягиваются в улыбку, единственное место, где можно побыть самой собой, не скрывая эмоции. Ее забота, абсолютно обезоруживает меня.

– Что ж, это случилось где-то через пол месяца, как моя группа прибыла сюда…

Воспоминания полностью захватываю меня.

. . . . . .

Как ни в чем небывало, елозя по полу делаю вид, что мою его, напевая, какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. Моей целью здесь стало избегание проблем любой ценой, я должна продержаться, как можно дольше что бы остаться в живых. Всегда тихо кланяемся, приветствуя солдат, стоим в задних рядах… По классике жанра ко мне с расспросами пристали двое мужчин, лучшее, что я могла сделать, так это не замечать их. Моя непробиваемость привела меня к тому, что я была зажата в тисках рук и не могла закричать, мне закрыли рот и поволокли в темный угол за туалетом.

– Лучше не сопротивляйся, иначе мы сдадим тебя. Это же ты вчера воровала еду с кухни. – тихо, прогоготал один из них, схватив меня за волосы, припечатав к стене.

– Вам не поверят, идиоты. Думаете камеры слежения на каждом миллиметре просто так висят, что ли?! – в моих словах слышится усмешка.

Не верю, что человек способен так опуститься, это не люди, не мужчины, а какие-то звери. Они просто показали свое истинное лицо. Я не знала, как мне выпутаться из всей этой ситуации. Расслабиться и когда их хватка ослабнет убежать или поднять шумиху? Все варианты не подходили.

Один из них стоял в стороне и смотрел, не улыбался, не говорил. Просто наблюдал, видимо это его личное шоу и главная роль отведена ему, а сейчас просто разогрев.

– Я же сказала нет, что вам от меня надо, хотите поиграться, так развлекайтесь друг с другом. – как всегда мой язык мой враг, так что мои слова, только злят первого из них.

Наконец мужчина выходит из тени, что служит стартом к наступлению следующего акта. Я могу смотреть только в его глаза, такие холодные, черные, безразличные, но вот его губы растягиваются в широченной улыбке, как у ребенка, он выглядит таким смущенным, так радостным. Мой ужас был отодвинут на второй план, кулаком моего первого истязателя, врезавшимся в живот. Из меня будто выбели весь воздух.

Так, как мы находимся в слепой зоне, то мне приходится рассчитывать только на себя. Со всей силы вцепляюсь в шею обидчика, до крови, стараюсь ранить сильней. Он шипит от боли и швыряет меня, как мешок с картошкой на пол. Я уползаю, но он все равно нагоняет меня, переворачивая на спину, седлает сверху. Он олицетворяет собой гребанную скалу, которой ни почем удары ногами, руками, он входит во вкус. Избиение началось.

Он делает это умно, по всему телу, избегая лица, чтобы им не попало в будущем стать следующими кого отправят сквозь портал, а они в свое удовольствие получили возможность проучить какую-то писилявку посмевшую отказать им. Мне было так страшно, что он не остановится. Удар за ударом. Удар за ударом. Кажется, это длилось уже несколько часов. На меня капал пот этого отребья, я больше не отбивалась, а только смотрела на другого козла, который все так же по-детски, мечтательно следил за истязаниями.

На нас старательно не обращали внимания, когда проходили рядом, никто не слышал слов мольбы. Всем было плевать. Каждый пекся только о своей жизни, и я не могла винить их за это. Ведь непонятно, как бороться с этой системой. Либо такая жизнь, либо смерть и, какой выбор сделать, каждый решает сам. Я могла сказать спасибо, что это закончилось одними синяками и гематомами. Наконец он встает, и у меня появляется возможность перевести дыхание, но, как бы ни так. Начался второй раунд.