Лу Ко Е – Канхотими. Том 1 (страница 2)
Отгоняя мысли, чтобы не впадать в панику Ялина идет обратно. Через незначительное время на запах разогретого ужина приходят бодрые и радостные родители, расположившись у телевизора вся семья смотрит местное вещание, параллельно с прямыми эфирами из интернета, ведут дискуссию. Она не на шутку распалилась, пытаясь убедить родных, что не нужно верить всему, что показывают.
– Наступившая эра спокойствия позволит нам выйти на новый уровень жизни, теперь ужасные времена позади. – вещала телеведущая.
Что-то не верится! После эфира новостей между дочкой и родителями повисло молчание, каждый был поглощен своими мыслями, не то продолжать бояться, не то выдохнуть. Звучит жутко, из-за того, что ты просто сидишь и думаешь неважно, о чем, но не о чем-то конкретном точно. Это не хорошо и не плохо, хуже, просто непонятно, будто ты попал в секту, еще страшнее становится от того, что, когда ты уже в ней то перестаешь понимать, почему раньше тебя это не устраивало. В воздухе повисло непонимание того, а, что же ждет нас дальше? Ялина жила по принципу, с каждым разом будет только хуже, но мы прорвемся, а в итоге получим то, что заслужили.
Резкий грохот раздается у входа в дом, трое вскакивают и непонимающе переглядываемся. Гостиную заполняют люди в военной форме, угрожая им оружием, одни держат хозяев на мушке, чьи дула будто заглядывают внутрь, уничтожая, очередью пуль в одно мгновение. Им не поступает приказа не шевелиться и поднять руки, все происходит за доли секунды, захват, словно они террористы, предатели родины. Животный страх захватывает девочку, не давая возможности сделать вдох, быстро связывают по рукам и выгоняют на улицу. Прежде чем их силой запихивают в машину, девушка успевает заметить, что тоже самое происходит со всеми соседями. Как же этим бедным людям повезло, что на их ногах были тапочки, к большому сожалению, не все были не то, что обуты, кого-то вытащили из ванной и лишь одно полотенце укрывало их наготу, кто-то был в ночной рубашке, а на улице все же была зима.
Дети плакали, взрослые пытались кричать, никто не понимал, что происходит. Гул стихает, автомобиль начинает заполнять едкий дым с приторным запахом, который обволакивает и заполняет естество каждого из заложников, он душит и успокаивает в один момент, ему невозможно сопротивляться. Никому бы не хотелось иметь такие абьюзивные отношения. Выхода нет, пелена застилает глаза, все расплывается, и девушка проваливается в темноту. Ее голова покоится на плече мамы, на улице начинается снегопад, крупные хлопья опускаются на темную землю, тихо жужжат фонарные столбы, освещая улицы города, превращая все в зимнюю сказку. В ее доме, все так же работает телевизор, а конвой из военных машин двигается в неизвестном всем направлении.
Ох…Какая тяжелая голова, где я? Пытаюсь пошевелить руками, и вспоминаю, что их стягивает веревка, которая в итоге натерла запястья. Приоткрываю глаза, морщусь от плохого освещения и боли в голове. Мы находимся в какой-то огромной комнате, с бетонными стенами, скорее всего и звукоизоляционными. Ну почему это не гараж, местной подростковой рок группы, где бы они играли и не нарушали спокойствие соседей? А где родители? Вращая головой, нахожу их справа от меня, через человек пятьдесят. Они хотят подойти ко мне, наши лица полны надежды, но их останавливает один из солдат. Я злобно сверлю его глазами, получая в ответ взгляд полный серьезности, и он отходит. Я не думаю больше ни о чем, сама подбегаю к своим родным, и мы тихо плачем, в нашем кругу. Какое же облегчение.
Все действительно изменилось.
Свет становится ярче на мгновение ослепляя глаза, что не мешает нам слышать, скрипучую дверь и солдат, сопровождающих или оберегающих молодого мужчину, гордо и прямо, с такой уверенностью, в итоге взошедшего на некую сцену. Какое вознесение себя перед народом. Одетый в черный деловой костюм с начищенными, лаковыми туфлями и с ярко-зеленой бабочкой! А это еще зачем? Не могу сдержать ухмылку, но стараюсь не засмеяться во весь голос, конечно, пристрастия бывают разные. В случае этого мужчины «бабочки» олицетворяют его влюбленность во власть, которая отражается на его мерзком лице, эта эмоция делает его еще омерзительнее… Улыбки, как не бывало. Мысли, которыми я пыталась себя успокоить, только приводят меня в ярость. Он не просто тиран, а патологически помешанный. Этот момент навсегда изменит нас, мы не останемся такими, какими «прибыли» сюда… В наш новый дом. Обвожу взглядом его эскорт и взор цепляется за внешность одного из охранников, по классике им оказывается, тот самый кто встал на пути к моим родителям. Мы не прекращали буравить друг друга взглядом исподлобья, как из-за занавеса, чтобы оставаться незамеченными, для непосвященных. Он видел все эмоции, отразившиеся у меня на лице, и мы с ним, будто бы провели мысленный диалог. Напоследок он кивает мне глазами и становится монолитной стеной.
Тяжело выдыхаю носом, нужно же послушать, что вещает главный громкоговоритель, ниспосланный от власти кандидатом к народу. Звонкий голос, будто заржавевшая скрипка, но, которой удается обратить на себя внимание, непонятной безупречностью в своей убежденности и властью над любым. Я бы посмотрела на него, будь он на нашем месте, когда тебя силой вытащили из собственной кровати. Теперь у нас, обычного населения, новое название «Испытатели нового поколения, выбранные для спасения мирового спокойствия или чего-то подобного», кратко – неудачники. Я бы и хотела не верить до последнего и с радостью ослепла, а лучше бы оглохла, но сначала одна, а потом еще с десяток рук взметнулись вверх. Д – дэби…добровольцы, главный субъект в этой комнате и ждал этих ответных действий активного согласия. Страшно, если бы это было активное сопротивление, страшно, хотя он даже не назвался и не закончил обращение, но уже большинство из здесь присутствующих желают пойти за ним, а может и просто выбраться… Но есть ли куда?
Уходивших провожали под рукоплескание. Аплодисменты на похоронах неуместны. Сколько таких гордецов всплывали на экране. Я говорила, что это жутко? Через закрывшуюся дверь раздается, утробное гудение, громкое и грозное, как зверь, вышедший на охоту, а добыча тут ты. Вибрировало все. Стены, пол, потолок, а может это просто тряслась я. Дверь не сдержала и душераздирающие крики. Какого черта здесь происходит? Все в мгновение пожелали уменьшиться до размеров зернышка и больше не поднимали глаз с пола. Нигилист, кутюрье и передовик, раздосадовано качает головой и грустно улыбнувшись покидает ошарашенных и испуганных нас. Те люди так и не вернулись.
Будущего больше не существовало. Как же медленно текло время в плену, подчинении, рабстве? Первым делом нас переодели в костюмы – мешки с белой полоской на правой ноге у женщин и на левой у мужчин. Дали обувь, хоть какая-то радость. Пребывали новые люди, но у них полоска на ноге была уже другая. Каждому из прибывших вживляли чип, передающий твое место положение, а главное легко считать количество потерь. Кормили паршиво, плошка с водой, кусок хлеба, яйцо, мясо непонятного вида и, кажется, рисовая каша, ммм, протеинчик. Мы были обязаны готовить, мыть, стирать, убирать. Прислуживать. У рабов нет прав, лишь обязанности и наказания за непослушание.
В комнату с прибором нас водили группами, связанными. Для опытов брали тех, кто стоял первый в шеренге либо провинился. Человек заходил в арку, жуткая воронка крутилась и испытуемого вытягивали обратно за веревку. Иногда она была оборвана или обуглена, а тел не было, только кровь, вытекающая из арки, сопровождаемая, пробирающими до дрожи криками. Как сейчас помню, сколько бессонных ночей я провела в слезах отчаяния, сковывающего меня и полном одиночестве.
«Они звались храбрыми хомяками-уборщиками», вот, что будет выгравировано на нашем надгробии, но даже этого нас лишат. Как нам говорили надзиратели «вы никто, запомните это, вы легко заменимы». Вот такое захватывающее время препровождение придеться испытать, попав на данный аттракцион.
Непонятным образом мне везло. Во-первых, потому что подрастающее поколение, они оставляют на будущее время, если ты не злостный нарушитель внутреннего порядка. А такие находились и не мало, кто знает из-за чего они так поступали. Потому что не смирились с такой ролью? Потому что просто были негодяями? Пожар, нападение на солдат, нежелание выполнять поставленную работу. К моим кошмарам присоединился ещё один. Помню все, как наяву…
Шорох, раздается где-то у проема в кухонное помещение, где я уже битый час начищаю картофель, а он все не заканчивался, в отличии от бедной конечности. Мозолистая ладошка с трудом орудовала кухонным ножом, но работа непыльная, чему я несказанно радовалась. Сидишь себе в одиночестве, за полгода, не больно то привыкнешь. Что ж, тогда устрою себе перерыв, приняв более удобную позу на табурете, просто дышу и пялю в потолок. Хм, а, когда в последний раз я захлебывалась в слезах? Кажется… Нет, не вспомню. В этом месте эмоции притупились, мы уже знали, что свою позицию, свои мысли стоит держать при себе, потому что… Во второй раз меня уже прервали.
– Да, кто мешает мне спать? – не сдерживаясь, с вызовом и улыбкой выкрикнув фразу, поднимаю голову на вошедшего, потому что я ждала его, как и всегда. Эта смена стала исключением, вместо прихода друга, я получила смачный, хлесткий удар по лицу. Дезориентировавшись, вскочила, но нападавшему этого было мало, посыпались новые удары, уже руками. Приходилось крепко держать нож, что с остервенением пытались отобрать. Я не сдавалась, мы танцевали жгучий танец, странно, что на такой шум не сбежались охранники, но меня это уже мало волновало, так, как наконец освободившись из хватки, совершив ошибку, чувствую, что-то теплое на своем животе. Ха, смотрите-ка, она меня пырнула, когда только успела. Смотря, на шокированное от сумасшествия лицо этой женщины уже лечу на пол, предварительно налетев виском на край столешницы. Раздался звонкий удар падения, через кровь, застилающую глаза наблюдаю за рукой, уже поднявшей злосчастный нож, искупавшейся в моей крови.