Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 57)
— Да, правильно.
— Женщина позвонила сама, и у нас нет уверенности, что ее сведения достоверны. Так?
— Да, никакой уверенности у нас нет.
— Ладно, давай дальше.
— Допрос будем вести мы с Графиней, но нам нужно будет слегка переоборудовать допросную, чтобы обстановка стала более интимной. Все участники должны располагаться как можно ближе друг к другу.
Арне Педерсен уставил взгляд в потолок, а Конрад Симонсен, напротив, одобрительно кивнул. Впрочем, окончательного решения он еще не принял, а потому задал следующий вопрос:
— А меня ты из списка исключила?
Полина Берг, сконфузившись, ответила уклончиво:
— Знакомая по круизу назвала те же детали, какие я замечала в поведении мужчин, которые нервничали в моем присутствии или просто меня боялись. Я читала, что такие реакции особенно характерны для мужчин, имевших проблемы в детстве и подростковом возрасте. А это замечательно коррелирует с тем, что Стиг Оге Торсен лечился у Джереми Флойда.
Арне Педерсен посмотрел на нее с изумлением: такого он от нее не ожидал. Она не ответила на его взгляд, в упор глядя на Конрада Симонсена, в раздумчивости наблюдавшего, как по оконному стеклу неровно стекают капли дождя. Ее уверенность в себе достигла апогея.
Накануне вечером, едва сдерживая слезы, она навестила Каспера Планка, даже не предупредив его о своем визите. На душе у нее кошки скребли из-за того, что она соврала Графине, докладывая о результатах допроса в спорткомплексе Гудме. Когда же ей стало невмоготу, она решила обратиться к бывшему шефу убойного отдела, поскольку считала его единственным человеком, который в состоянии понять ее.
Старик дал ей носовой платок и спокойно выслушал рассказ, а потом положил свою морщинистую руку ей на голову и тихим голосом утешил:
— Думаю, ведомство тебя простит. Почему вся эта история не могла подействовать на тебя, когда столь многие вообще словно с цепи сорвались? Большинство населения не желает, чтобы мы нашли убийц, если, конечно, верить сообщениям СМИ.
— Ну а как же теперь быть с другом Франка Дитлевсена?
— Пусть Симон с этим сам разбирается. Да я думаю, он уже разобрался.
— Как, он ведь не мог знать…
— Да он все знает! Братьев убили по личным мотивам. Франк Дитлевсен находился посреди подиума и был повешен последним. А Аллана Дитлевсена мы величали г-ном Дополнительным — прекрасный и красноречивый символ. А ведь личные мотивы всегда на чем-то основываются.
Полина Берг вытаращила от изумления глаза:
— И как давно ты это выяснил?
— Выяснил — не выяснил, пока это из области предположений. На этой неделе у меня запланирована одна встреча, тогда-то наверняка прольется свет на некоторые детали прошлого. Всему свое время. Однако подойди ко мне, у меня для тебя кое-что припасено.
Из потайного ящика секретера красного дерева старик достал коробочку с украшением — золотую, очень красивую рыбку на весьма скромной и легкой цепочке.
— Это украшение принадлежало моей супруге, а теперь оно твое.
— Но…
Он приложил палец к губам, она замолчала и покорно надела кулон. Изящное украшение удивительно шло ей и смотрелось так, будто было на ней всегда.
— Какое замечательное! Но…
Он повторил свой жест, а Полина Берг, почувствовав, что избавилась от тяжелых дум, снова расплакалась, на сей раз от счастья. Ей вновь пришлось воспользоваться носовым платком хозяина дома, а потом она смущенно сказала:
— Ты мне все время подарки делаешь, а что я могу сделать для тебя?
Лицо Каспера Планка просветлело:
— Можешь полить мои цветы, они в этом жутко нуждаются!
Полина Берг слегка улыбнулась, вспомнив, как с лейкой в руках передвигалась по квартире старика, повинуясь его командам. Эта улыбка и решила дело. Конрад Симонсен подумал, что раз зашла речь о нервических мужчинах, перед ним сидит эксперт.
— Вести допрос будет Графиня, твоя задача ей не мешать. Окончательное решение я приму после того, как Графиня сама переговорит с этой его знакомой и одобрит твое предложение. И еще одно. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Если ты оскандалишься или если Графине потребуется помощь, я тебя заменю, и чтобы я потом никакого писка и жалоб от тебя не слышал. Ясно?
— Более чем, и спасибо за доверие. Ты сделал прекрасный выбор.
— Я еще никакого выбора не сделал. Не забудь, у вас с Графиней меньше двух часов, так что не теряй времени попусту.
Она так и сделала — вылетела из кабинета еще до того, как Арне Педерсен успел подняться с места.
Стиг Оге Торсен и его адвокат явились в точно назначенное время, и сразу подтвердилась правота Полины Берг. Свидетеля явно тяготило общество двух женщин, особенно его выбивало из колеи близкое присутствие самой молодой из них. Обмениваясь с ним рукопожатием, Полина Берг тепло, по-дружески прикрыла его руку левой рукой, и он отпрянул от нее как ошпаренный.
Сидевший вместе с Арне Педерсеном за стеклянной стеной Конрад Симонсен заметил:
— Она права. Он явно не в своей тарелке. Ты видел, как он клешню вырвал? Ему, может, и самому невдомек, что случилось, во всяком случае адвокат в тему явно не въехал.
В допросной Графиня вскинула руку и обратилась к адвокату:
— Присаживайся. Как видишь, по хозяйственным причинам нам пришлось временно поменять мебель, но, думаю, это нам не помешает.
Они успели раздобыть относительно небольших размеров стол с квадратной столешницей, с каждой стороны которого стоял стул. Какое бы место ни выбрал адвокат, Полина Берг все равно оказывалась в непосредственной близости от Стига Оге Торсена.
Конрад Симонсен с восхищением заметил:
— Черт побери, это гениально!
Арне Педерсен брюзгливо спросил:
— А что с телевизионщиками? Они тоже сегодня приедут?
— Нет, пока съемки отложили, не знаю отчего. Наверное, у них другой сюжет появился, более важный. Но давай помолчим, последим за допросом.
Следующие полтора часа Стиг Оге Торсен вертелся, точно уж на сковородке. Заученный им текст лишь чуть-чуть отсрочил начало боя, во время которого Графиня гоняла его по всему рингу, нанося разящие удары со всех сторон.
— 18 ноября 2003 года в ваш автомобиль, стоявший на парковке на Малой Приморской улице в Гентофте, въехала другая машина. Что вы делали в Гентофте?
Он никогда не бывал в Гентофте. Предъявленную копию протокола с места происшествия он с возмущением отодвинул от себя. Наверное, речь идет о недоразумении.
— Кто оплачивал ваш круиз в Греции? Тоже неизвестный?
Он поплыл. Сначала не мог вспомнить, потом отказался отвечать и наконец заявил, что оплатил поездку из собственных средств, дескать, копил на нее несколько лет.
— В апреле месяце вы купили у сталелитейного завода Фредерикевэрк большое количество угля, годами хранившегося на разгрузочной площадке завода. Зачем он вам понадобился?
Просто забавы ради, ну и, конечно, для костра, в котором сжег микроавтобус, но нет, это не было спланировано заранее.
— Как проходило ваше детство? Ваш классный руководитель из школы в Крегме рассказывает, что детство у вас было тяжелое.
Да нормальное действо, обычное, на сто процентов нормальное, а классный руководитель просто выживший из ума старый чувак.
— Вы напали на женщину на пляже в Салониках. Что там произошло?
Тут вмешался адвокат, но вопрос явно отразился на состоянии свидетеля. Стиг Оге Торсен стал похож на побитую собачонку.
Графиня все напирала и напирала, быстро меняла темы, покусывала то там, то сям, вдруг отступала, когда он уже висел на волоске, но только для того, чтобы через десять минут загнать соперника в тот же угол и атаковать с удвоенной силой. Вскоре стало заметно, что свидетель выдохся, прежде всего эмоционально. Он то запинался, то тер пальцем глаз, а на виске у него подергивалась жилка. Он гневался, раздражался, а в результате утратил бдительность. Генеральная репетиция закончилась вопросом:
— Вам знаком Джереми Флойд?
— Никогда о таком не слыхивал.
— Я могу вызвать его и устроить очную ставку. Вы этого хотите?
В дело вступила Полина Берг, пока еще не произнесшая ни слова. Она осторожно попыталась возразить Графине:
— Но ведь он…
Графиня раздраженно перебила:
— Я знаю, что он психиатр, но обет молчания в таких делах, как это, не действует. Итак, г-н Торсен, хотите, чтобы я устроила очную ставку?
Полина Берг попыталась настоять на своем: