Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 59)

— Только с тобой.

Некоторое время они стояли в полной тишине, пока не зазвонил его мобильник и он с неохотой освободился от ее объятий. Графиня села на стул напротив и с удовольствием отметила, что он без каких-либо объяснений перенес начало брифинга на пятнадцать минут. Он указал на конверт, который она держала в руке, и спросил:

— Ну и что ты собираешься предпринять?

Она ответила как-то вскользь, словно не придавала этому делу особого значения:

— Начну обычную процедуру, Симон.

— Я и сам могу это сделать!

— Нет. Это сделаю я. Но не надо нервничать, он послал это письмо, просто чтобы пошевелить тебе нервишки.

— Думаешь? Мне ведь и раньше присылали письма с угрозами.

— Именно. Поэтому не парься.

— По-моему, он сделал так потому, что я взял на допрос Полину Берг, ну, ты понимаешь, они ведь ровесницы с его дочерью. Это, скорее, месть за то мое решение… Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Разумеется понимаю. Ладно, иди на свой брифинг и не нервничай.

Конрад Симонсен кивнул, а Графиня, забрав конверт, поспешила покинуть кабинет. Когда дверь за ней закрылась, он вдруг почувствовал, что его клонит в сон.

Глава 61

Толк в кулинарии Анита Дальгрен не знала и потому решила приготовить что-нибудь простенькое. Креветочный коктейль на закуску, а на горячее — говяжье филе с гарниром из вареного картофеля с зеленым маслом и купленным в магазине соусом «Бернез» плюс салат из брынзы и оливок. А на десерт, разумеется, ванильное мороженое. Такие блюда даже она не могла испортить.

Конрад Симонсен по меньшей мере в пятый раз воздал ей хвалу:

— Пальчики оближешь!

Арне Педерсен с ухмылкой добавил:

— Да уж, ты сегодня расстарался, Планк.

Каспер Планк не обратил на их слова внимания и серьезно заявил:

— Я пригласил вас не только для того, чтобы провести вечер в приятной компании. У меня возникла идея, которую следует обсудить, но сперва я вынужден предупредить вас, что больше никогда не появлюсь в ШК. Я в последнее время стал прихварывать, и у меня просто сил не осталось вас там навещать.

Настроение у гостей явно испортилось.

— Да ладно вам, перестаньте хмуриться, — продолжил Планк. — Я ведь не планировал дожить до ста лет. А у тебя, Анита, почему глаза на мокром месте? Вытри-ка слезы! Я ведь не завтра прикажу вам долго жить.

— Извини, больше не буду. Просто я так тебя полюбила!

— Да и ты мне нравишься, девонька моя. Давай-ка уберем со стола, а вот эти двое до безобразия талантливых господ пусть пока попробуют разгадать небольшую загадку. Наш друг с бензопилой — как вы его там кличете, Симон?

Конрад Симонсен ответил не сразу. Он бросил взгляд на Аниту Дальгрен, что не ускользнуло от внимания Каспера Планка.

— С сегодняшнего вечера Анита играет в нашей команде.

— Хм, ну раз уж ты это говоришь… Мы называем его Ползунок.

— А, да, Ползунок, замечательная кликуха! Так вот, вопрос: какая у этого Ползунка самая слабая сторона?

Старик и молодая женщина поднялись и вместе отправились на кухню. Анита Дальгрен мыла посуду, а Каспер Планк подавал ей грязную. Спустя некоторое время он спросил:

— А ты сама не хочешь угадать?

— Нет, но мне хотелось бы знать ответ.

— Его имидж. В общем-то вещь банальная, но важная.

Она задумалась.

— А как ты думаешь, они найдут верный ответ?

— Симон найдет, а Арне — не думаю. Он не умеет мыслить простыми категориями. И он слишком зацикливается на том, что не в силах изменить. Вспомни, он весь вечер только и говорил о смерти медсестры в том смысле, что он уже не сможет ее допросить.

— Ты всегда так уверенно рассуждаешь!

— Ну что ж, поглядим.

Каспер Планк оказался прав. Они вернулись в гостиную с кофейником и чашками, и не успела Анита Дальгрен расставить их, как Арне Педерсен выбросил на ринг белое полотенце:

— У меня ответа нет. Я думал сослаться на его детство, но я ведь не знаю, действительно ли у него были проблемы, а если и так, то вряд ли эти проблемы составили слабую сторону, ну, то есть, по отношению к тому, что он натворил. А потом я подумал, что он, возможно, знал братьев Дитлевсенов с тех пор, когда они жили в Зеландии, но это ведь тоже не слабость, или ты именно эту связь имеешь в виду?

Его замечания были вежливо отклонены. Взоры присутствующих обратились к Конраду Симонсену, а тот только улыбнулся, затягивая с ответом. Как и ожидалось, после трапезы его прошиб пот, но теперь прошел, да и преследовавшее его весь день гудение в ногах прекратилось. Он знал ответ на вопрос Каспера Планка, так чего еще желать толстому, но слегка манерному шефу убойного отдела? Предвкушая победу, он произнес:

— Ты имеешь в виду его медийный образ, не так ли?

— Браво, Симон, именно так! А что случится, если мы пригрозим прилично испортить его репутацию в глазах общественности? Неважно пока, каким образом, просто представь себе, что произойдет, если нам удастся это сделать.

Быстро ответив на вопрос, Арне Педерсен несколько подправил свою репутацию в глазах коллег:

— Он захочет нам отплатить чем только сможет. Сыграть на опережение, если это возможно.

Конрад Симонсен кивнул:

— В любом случае кто-то приложил немало усилий, чтобы вбить в голову людям эти отвратительные кадры, да и выражения тоже. И, к сожалению, крайне успешно осуществил операцию.

Анита Дальгрен добавила:

— Вы видели интервью с этой дамой, ну хедлайнером Юридической комиссии Фолькетинга? Ее ведь как бы случайно сняли на фоне плаката с изображением Тора Грана.

Она оглядела присутствующих, чтобы выяснить их реакцию. Они покачали головой, и она пояснила:

— На плакат перенесено изображение Тора Грана из сюжета в микроавтобусе. Ну, помните, он выбирает маленьких пронумерованных троллей? А под его изображением надпись: Нет, не получишь! — так что смысл обращения понятен. Но если мне будет позволено назвать одну простую деталь во всей кампании, что сейчас разворачивается в СМИ, одну простую деталь, которая на самом деле перевернула сознание датчан, то это будет именно сюжет с Тором Граном, где он сидит и… ну да, выбирает детишек. Между прочим, плакат торчал на экране больше минуты, да и само интервью наверняка использовали как предлог, чтобы его показать. Это ведь, черт побери, то же самое, что в пятидесятые годы, когда в фильмы вмонтировали кадр с бутылкой кока-колы, чтобы зрители в перерыве ее больше покупали. Некто невидимый вдалбливает нам в подкорку какой-то месседж.

Конрад Симонсен опроверг последнюю часть ее выступления:

— Это называется «подсознательное восприятие» и в сущности является мифом. Никто никогда «двадцать пятый кадр» в фильмах не использовал. Но сама по себе история недурна.

Арне Педерсен добавил иронически:

— В отличие от плаката с Тором Граном. С ним-то все ясно.

В мгновение ока Конрад Симонсен точно окаменел. На секунду или две он закрыл глаза, потом вытащил из внутреннего кармана пакетик леденцов, положил парочку в рот и предложил остальным. Все дружно отказались, а Арне Педерсен заявил:

— Ты вроде эту дрянь ненавидишь. Что-нибудь случилось?

— Ничего.

Он и вправду не любил леденцы, но «Пиратос» оказались замечательным средством от кислого привкуса во рту. Ну и что он мог сказать? Что, вспоминая присланные ему фотографии Анны Мии, он всякий раз начинает ощущать этот чертов привкус? Да никто бы ничего не понял, тем более что и сам он ничего не понимал. И вообще их это не касалось. Какое это имеет значение, если у него все под контролем? Именно что под контролем. И как только он схватит сволочей, которые угрожают его дочери, он покажет этим психопатам, кто в доме хозяин. Уроды хреновы!

Касперу Планку удалось вернуть беседу в нужное русло:

— Хватит тратить время на всякую муру. У меня возникла идея, каким образом мы сможем рассказать людям правду, но каждому из вас придется кое-чем пожертвовать. Вы готовы выслушать меня?

Вопрос был задан слишком по-театральному, и Анита Дальгрен выразила общее мнение:

— Временами ты бываешь каким-то слишком уж артистичным. Конечно готовы.

Каспер Планк не ответил на критику. И сразу начал с конца:

— Анита, тебе придется забыть о журналистской этике, и тем более о лояльности к своему изданию, а еще — обзавестись любовником, пусть даже временным. Арне, тебе поручается запудрить мозги нашей пухленькой подружке из «Дагбладет». И раз уж я начал говорить о тебе, то на правах старика позволю дать тебе добрый совет. Тебе следует обратиться к специалисту, занимающемуся слишком азартными игроками, пока ты не стал законченным игроманом, да и в своих семейных отношениях тебе тоже следовало бы разобраться.

Арне Педерсен побагровел и ничего не сказал, только вытер лоб галстуком. Такого за ним прежде не наблюдалось. А Каспер Планк повернулся в сторону Конрада Симонсена: