Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 13)

Профессор выступал уже целый час, и было непохоже, что он собирается когда-нибудь закруглиться. Ничего обнадеживающего по поводу хода расследования он не сообщил. Основное время доклада заняло детальное описание трупов. Судмедэксперты установили, что все пятеро были убиты в среду, между 13.30 и 14.00. Четверо мужчин были повешены, пятый был задушен. По-видимому, это произошло в тот момент, когда у него на шее уже была веревка. Не было практически никаких данных, позволявших установить личности покойных, так же, как не удалось отыскать каких-то общих примет. Возраст — от сорока пяти до шестидесяти пяти лет, двое крепкого телосложения, трое в плохой физической форме.

Одно было хорошо: Артур Эльванг разработал схему, которой Конрад Симонсен собирался втихаря воспользоваться. Профессор взял за точку отсчета главный вход в спортзал, назвал ее север, провел оттуда воображаемую линию к торцевой стене помещения и дал жертвам соответствующие имена: г-н Северо-Восток, г-н Северо-Запад, г-н Юго-Восток, г-н Юго-Запад и Центр.

Когда выступление наконец закончилось, полицейские получили возможность задать уточняющие вопросы, и первым подсуетился Арне Педерсен:

— Вы не могли бы еще раз повторить, что там с одурманиванием жертв?

Профессор кивнул и почти слово в слово повторил сказанное ранее:

— Все пятеро находились в полубессознательном состоянии, поскольку за два часа до смерти им ввели стезолид. Стезолид представляет собой сильное успокоительное средство, под воздействием которого — в зависимости от дозы — человек либо засыпает, либо пребывает в полубессознательном состоянии. Препарат вводили внутривенно. У всех жертв остались следы от укола на левом или правом предплечье и кровоподтеки чуть ниже плеча, по всей вероятности, от медицинского жгута. Концентрация стезолида у них в крови одинакова почти до десятой доли, а это означает, что им были введены различные дозы препарата, в зависимости от веса тела каждого. Похоже, дозы были рассчитаны профессионалом, который и сделал уколы: игла шприца попадала в вену с первой попытки. Полагаю, инъекции произвел человек, разбирающийся в медицине.

Арне Педерсен уточнил:

— Вы говорите в полубессознательном состоянии?

— Да, концентрация стезолида не шибко высока, воздействие препарата носило ограниченный характер. Полагаю, что целью было привести их в состояние прострации, чтобы с жертвами было легче обращаться.

— То есть лишить их воли?

— Что-то в этом роде. Всего на пару часов, чтобы они не могли сопротивляться.

— Вы говорите, кто-то рассчитал вес их тел. Их что, взвешивали?

— Вряд ли. Более вероятно, что расчет произвел специалист, исходя из телосложения и роста.

Настала очередь Конрада Симонсена. Он записал несколько вопросов в своем блокноте, но вдруг обнаружил, что не в состоянии ни прочитать, ни вспомнить первый из них. Искусственная пауза заставила всех с недоумением посмотреть на него, и даже Курт Мельсинг проснулся — из-за внезапно наступившей тишины. Конрад Симонсен сразу перешел ко второму вопросу:

— Насчет идентификации личности. Правильно ли я понял, что у нас есть частично неповрежденный зуб?

— Да, принадлежавший г-ну Северо-Западу, но — подчеркиваю — «частично». Тем не менее, если мы примем во внимание его примерный возраст, этого будет достаточно для установления личности. Если, разумеется, ты сподобишься разыскать его зубного врача или стоматологическую карту.

— Ты говоришь, что г-ну Северо-Востоку имплантировали искусственный сердечный клапан приблизительно сорок лет назад, когда ему было чуть за двадцать — можно ли выяснить, где и когда это произошло?

Арнут Эльваг задержался с ответом:

— Возможно, у него был ревматизм. Зуб даю, операцию провели датские хирурги. В какой-то из наших больниц в период с 1961 по 1968 имплантировали искусственный сердечный клапан молодому человеку от девятнадцати до… скажем, двадцати пяти лет. Он наверняка принимал препараты для разжижжения крови — мареван или маркумар. На этот счет анализ будет сделан позднее. Многое говорит в пользу того, что он ежеквартально сдавал МНО-анализ[9], чтобы контролировать действие лекарства, то есть обращался в больницу. Это достаточно серьезная основа для идентификации. Такого рода операций в те времена проводилось не так уж много.

Арне Педерсен встрял с вопросом:

— А вы не могли бы нам помочь?

Сама по себе мысль была здравой, профессор наверняка блестяще справился бы с такой задачей, но учитывая объем свалившейся на него работы, рассчитывать на помощь профессора не стоит. А если принять во внимание его возраст, вопрос может показаться просто бестактным.

Конрад Симонсен пришел на выручку коллеге:

— …и порекомендовать кого-нибудь, с кем мы могли бы сотрудничать?

Артур Эльванг с недоумением переводил взгляд с одного на другого.

— Господа, вы так перебиваете друг друга, не поймешь, кто о чем спрашивает.

Арне Педерсен и Конрад Симонсен сняли свой вопрос.

Настал черед Курта Мельсинга. Он с энтузиазмом пустился в рассуждения на тему о сотнях вариантов пятен крови. В отличие от профессорского, его выступление оказалось невнятным и в общем-то бессвязным. Симонсен вынес из него только то, что пол в спортзале был покрыт пластиковой пленкой и газетами. Ну а то, что докладчик — большой специалист по пятнам крови, новостью ни для кого не являлось. В конце концов не выдержал даже Артур Эльванг и в весьма невежливой манере прервал выступающего:

— Никому не интересно слушать про твои кровавые пятна, Курт. Делай вывод — вот чего все ждут!

Ничуть не обидевшись, Курт Мельсинг вытащил из кармана несколько исписанных листков и стал зачитывать написанное, таким образом признав свои ограниченные возможности говорить без бумажки:

— Наши измерения плоскостей сечения, углов направления цепи пилы, а также анализ кровоподтеков на трупах, показывают, что злоумышленник вел пилу справа налево под углом примерно 60 градусов по отношению к полу. Тот, кто орудовал пилой, находился примерно в метре над трупом, который расчленял. Кроме того, очевидно, что все пятеро перед повешением располагались на некоем возвышении. Ко всему прочему для недопущения появления пятен крови на теле часто использовалась какая-то ровная поверхность. Если суммировать вышесказанное, по всей вероятности, на полу был воздвигнут целый подиум высотой приблизительно полтора метра. Сцена с пятью опускными люками. Это была основательно подготовленная церемония. Практически казнь.

— Черт бы их всех побрал!

Эти слова принадлежали Арне Педерсену. Он произнес их тихо, но все его услышали, потому что в зале установилась тишина. Углы надрезов, скорость оборотов, остатки еды в желудках и зубной протез на краткий миг отошли на второй план, а на первый выплыла картина чудовищной смерти пяти человек. Нарушил молчание Артур Эльванг:

— Да уж, приятного мало. Итак, жертв, находящихся в полубессознательном состоянии, доставляют в спортзал и ставят на подиум. Одежду с них снимают. Обнаженные, со связанными сзади руками и со связанными же ногами, они стоят каждый с петлей на шее. Мы обнаружили остатки клея у них на лодыжках и в нескольких случаях в нижней части предплечий. Похоже, преступники использовали особой крепости тейп. Потом их начали вешать, и сразу же после удушения, но еще до убийства следующей жертвы, у повешенного отрезали кисти рук. Кроме того, разрезы на лицах сделаны под разными углами. Как уже сказано, анализ кровоподтеков и углов дает ключ к выводам криминально-технического характера. Мы даже можем с уверенностью назвать очередность. Сперва г-н Юго-Запад, затем г-н Северо-Запад и г-н Юго-Восток. Как уже говорилось, г-н Северо-Восток представляет собой исключение, а г-н Центр погиб последним. Надругательство над половыми органами жертв производилось уже после того, как убрали подиум.

Присутствующие явно ожидали, что Конрад Симонсен сейчас выскажет свое мнение, однако тот, не обращая внимание на сосредоточившиеся на нем взгляды, надолго задумался. Наконец он тихо произнес:

— Пластик на полу, сверху газеты, чтобы впитать кровь, затем целый подиум, который смонтировали по случаю, а потом разобрали и увезли. Так?

— А ведь этот сторож работал у своего отца в столярной… — произнесла Полина Берг.

Конрад Симонсен прервал ее:

— Помолчи, Полина. Что скажешь, Курт?

Курт Мельсинг был столь же лапидарен, как и Конрад Симонсен, вот только нотки сомнений в его голосе отсутствовали:

— Так все и происходило, Симон. Я понимаю, это звучит жутко, но тем не менее.

— И никаких сомнений?

— Никаких.

Экспертно-криминалистический отдел подготовил целую презентацию, где роли действующих лиц исполняли составленные из спичек человечки, а комментировал происходившее на экране Артур Эльванг. Клип длился почти две минуты, с наездом камеры на представляющие особый интерес детали. Анимация была выполнена в трех измерениях, и хотя полного впечатления, что все происходит вживую, не возникало, она вполне передавала ощущение ужаса, который творился в спортзале, и это подействовало на всех присутствующих без исключения.

Они посмотрели клип дважды.

Курт Мельсинг добавил единственный комментарий:

— У нас двое преступников, но он мог быть и один, или, раз уж на то пошло, их могло быть пятеро. Нам это неведомо, и никаких версий мы предложить не в состоянии.