Лори Форест – Древо Тьмы (страница 31)
О нет, я ещё не готова видеть Лукаса. Меня будто окатывает ледяной водой.
Лукас же, ещё красивее, чем прежде, сидит за массивным письменным столом в окружении военных. Судя по меткам на мундирах, некоторые из них сильные маги, не ниже пятого уровня, а несколько человек, и Лукас в их числе, одеты в старую гарднерийскую форму.
Лукас Грей неторопливо подписывает документы, выслушивает одного за другим обращающихся к нему военных, отдаёт приказы, которые тут же бросаются выполнять вестовые. От него веет силой, и каждый из находящихся в палатке явно относится к коммандеру с подобающим уважением.
Внутри тепло и сухо, пылает бездымная печка, однако я никак не могу унять дрожь.
Если Лукас меня и заметил, то никак этого не показывает: ни словом, ни взглядом, ни жестом. Я даже не чувствую его магических линий! Его линии огня и земной магии закрыты, спрятаны от окружающих. Такому искусству управлять собой можно только позавидовать. Мне ещё учиться и учиться…
Едва сдерживая бурлящие чувства, я скромно стою почти у самой стены, ожидая знака приблизиться. Другие мужчины ведут себя так же, как Лукас, то есть отводят взгляд, делают вид, что меня попросту нет.
Я разминаю застывшие под дождём руки, и снова мне бросаются в глаза линии обручения, такие же, как у Лукаса. И опять в памяти встают неприятные картины обручения, Лукас прижимает мои ладони к алтарю, священник бормочет едва различимые слова заклинания, которое связывает нас с Лукасом навеки.
И ещё я вспоминаю дядю.
Дорогого и любимого дядю Эдвина.
Его мучили, держали в тюрьме и, в сущности, довели до смерти такие же солдаты, как те, кто сейчас окружает меня в этой палатке. Они убили бы и Рейфа с Тристаном, если бы добрались до них конечно.
И Айвена тоже убили бы.
В груди разрастается ненависть к гарднерийской армии, и прогнать это чувство совсем не просто. Мой взгляд мечется по палатке от одной фигуры к другой, от одной волшебной палочки к другой, от деревянного стула к стулу, не упуская из виду даже подпорок из горной ели, на которых держится палатка.
«Пусть моя волшебная палочка далеко, — мысленно бормочу я, — но мне много и не надо — всего лишь кусочек дерева. Какой угодно, пусть старый, сухой… подойдёт любая щепка… и я спалю здесь всё адским пламенем, уничтожу вас всех, до последнего!»
Пока я верчу головой и стреляю глазами в поисках чего-нибудь деревянного, палатка пустеет, и вот я уже почти одна.
Рядом с Лукасом стоит только один военный. Юноша встречается со мной взглядом, и в его глазах вспыхивают искорки — он узнал меня! Высокий, суровый на вид, с правильными аристократическими чертами лица, этот воин обладает сходной с Лукасом хищной аурой. Судя по пяти серебряным полоскам на мундире, он тоже маг пятого уровня.
Лукас ставит подпись ещё на нескольких листах и передаёт их юноше.
— Можешь идти, Тьеррен, — говорит он, продолжая читать лежащие перед ним документы.
Тьеррен дежурно кланяется и украдкой бросает на меня ещё один взгляд.
Маг на меня не смотрит, он стремительно шагает к выходу, так что тёмный плащ развевается за спиной.
Вот мы с Лукасом и наедине. Кроме нас, в палатке, никого.
Надо бы выдавить улыбку и парочку притворно-льстивых замечаний, но ярость выжгла меня, отняв силы. Да и знакомая тяга говорить Лукасу только правду, наследие дриад, даёт о себе знать. Не в силах пошевелиться, я молча стою, охваченная ненавистью, и только до боли сжимаю кулаки.
Отложив перо, Лукас откидывается на спинку стула и поднимает на меня ледяной взгляд зелёных глаз.
— Чего ты хочешь, Эллорен?
«Я тебя ненавижу. Ненавижу!»
Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, будто пытаясь стереть с пальцев линии обручения.
— Я вернулась. Хочу остаться с тобой.
Каждое слово даётся с огромным трудом, наверное, полностью скрыть пожирающее меня бешенство не удаётся.
Лукас прищуривается и презрительно фыркает, снова склоняясь над письменным столом. Подписав ещё несколько документов, он поднимает голову и с усмешкой осведомляется:
— Что, кельту ты уже надоела?
В порыве исступлённой ярости я поднимаю вверх руки, обратив ладони к Лукасу: мои линии обручения невредимы — вот доказательство моего целомудрия!
Лукаса, похоже, мой жест не впечатляет, но, когда наши взгляды встречаются, его лицо темнеет от гнева, а магический огонь ощутимо тянется ко мне.
— Я спросил, чего ты хочешь, — мрачно напоминает он.
— Мне нужно где-то жить, — отчаянно говорю я, мысленно ругая себя за глупость.
«Так нельзя. Прекрати говорить ему одну только голую правду! Очаруй его, вынуди тебя защитить!»
Старательно придав лицу непроницаемое выражение, я поясняю:
— Мне… я готова занять своё место рядом с тобой.
Слова сочатся, будто густой, липкий сироп. Ничего не выходит. Я всё равно говорю правду, если не с помощью слов, то интонацией.
— Коммандер Грей, прошу прощения, но вынужден вас прервать…
Тьеррен в чёрном длинном плаще заглядывает в палатку, не снимая с головы мокрого от дождя капюшона.
— Прибыл лейтенант Браулин, — покосившись на меня, докладывает маг.
— Пусть войдёт, — приказывает Лукас, будто позабыв о моём существовании. — Наш разговор с магом Гарднер окончен.
«Как? И это всё?» У меня противно кружится голова.
— Но… Лукас, я…
— Выведите её, — коротко приказывает Лукас, не удостоив меня даже мимолётным взглядом.
— Лукас, — хрипло выдавливаю я, силясь собраться с мыслями, а Тьеррен настойчиво тянет меня наружу.
Как унизительно! Смаргивая злые колючие слёзы, я шарахаюсь от ненужного провожатого, а Лукас невозмутимо возвращается к работе с документами.
Пошатываясь, я выхожу из палатки и сразу встречаюсь взглядом с только что прибывшим лейтенантом, о котором докладывали Лукасу. Маг смотрит на меня с гневом и изумлением. Вырвав у Тьеррена руку, я медленно бреду в сторону.
— Маг Гарднер, — окликает меня Тьеррен, но я не оборачиваюсь, молча вытирая упрямо застилающие глаза слёзы. Ещё не хватало, чтобы все увидели, как я плачу!
Смеркается. Дождь накрапывает с прежним упорством, и я медленно ступаю по влажной земле. Что же делать? На лицах встречных военных написано недоумение, они как будто решают: выказать мне уважение или открыто смерить презрительным взглядом?
Мысли нудным водоворотом вертятся в голове. Дрожащими руками я натягиваю капюшон на влажные волосы.
«Где теперь искать защиты? Если Лукас не желает мне помочь… То кто же укроет меня от наёмных убийц ву трин, которые, вполне возможно, уже спешат выполнить приказ и разделаться со мной?»
Попытайся я защититься, призвав на помощь магию, управлять которой не могу и не умею, все в Гарднерии догадаются, кто я такая. К тому же от моего огня пострадают невинные люди, погибнут все, кто окажется рядом, и военные, и обычные жители.
Не оглядываясь, я плетусь по лагерю, обходя палатки. Куда я иду? Зачем? Не знаю.
«Денег у меня нет. Где мои вещи — неизвестно. Я в жизни не была так одинока. А Жезл Легенды…»
Вспомнив о волшебной палочке, я буквально примерзаю к земле.
«Мой Жезл… он в карете, а карета должна бы меня дожидаться. Жезл в походном мешке, за подкладкой…»
Вот только я не знаю, где карета.
Дрожа, как в ознобе, я оглядываюсь, верчу головой во все стороны: кареты нет.
«А вдруг мой Жезл найдут?»
Надо успокоиться. Скользнув в тихий уголок между палатками, где нет военных, я приваливаюсь спиной к деревянному столбу. Дышать. Медленно и глубоко. Дождь, кажется, решил разойтись во всю, по стенкам палаток струятся тонкие ручейки воды. А мой плащ уже почти промок насквозь.
«Надо обратиться за помощью и отыскать карету».
У меня же есть камень с руной! Дрожащими пальцами я выуживаю из глубокого кармана блестящий ониксовый диск с выбитой на нём руной и тихо проговариваю заклинание, чтобы достучаться до Чи Нам.
Ничего. Тишина.
Задыхаясь от волнения, я касаюсь руны и снова выговариваю заученные слова на языке ной. Наверное, что-то звучит неправильно — руна не откликается на отчаянный призыв.
Спрятав камень в карман, я горестно размышляю: остаётся только одно — просить помощи у тёти Вивиан, чего мне совсем не хочется. Да что там «не хочется»… От одной мысли о сестре дорогого дяди Эдвина меня охватывает ярость, а рука шарит в поисках волшебной палочки.