Лори Форест – Древо Тьмы (страница 30)
Мышцы напрягаются всё сильнее.
Он расправляет крылья, горячее пламя пляшет в его глазах, драконьи рога быстро поднимаются над головой. Его зубы уже гораздо острее, чем прежде, и он стискивает челюсти с растущей яростью, неистово желая освобождения огня до последней искры.
В горле рождается грозное рычание. Он вскидывает руки вверх, отводит назад и снова выбрасывает вперёд, раскрыв ладони.
Он рычит, глядя на рвущееся из ладоней пламя, будто вода из пробитой дамбы, и огонь разливается над пустошами, низкорослыми деревцами, над равнинами.
Рога на голове Айвена твердеют, ногти на пальцах превращаются в острые когти под стать зубам. Он отдаётся новым ощущениям, утопает в горячей яростной магии, посылая бесконечное пламя вперёд с непреодолимой силой.
И вот последний сгусток пламени, последний язык драконьего костра летит вперёд, догоняя танцующие огоньки, оживляя холодные пустоши жаром.
На мгновение Айвен застывает, поражённый силой своей магии.
«С тобой тоже так бывает, Эллорен? — мысленно вопрошает он, не в силах и на минуту забыть о непреодолимом влечении к возлюбленной, к сердечной подруге, разделившей его пламя дракона. — Так ли полыхает твой огонь, окутывая мир жарким пламенем?»
Истратив все силы, Айвен опускает руки и ошеломлённо замирает, глядя на бушующие перед ним волны пламени. Огонь больше не застит ему глаз, крылья и тело расслаблены, рога втягиваются обратно. Айвен разворачивается спиной к морю огня и бредёт к Скалистым пустошам, к укрывшимся в скалах воинам ву трин.
В воздухе пахнет гарью. Веет опасностью.
Айвен замирает на полпути, по-драконьи принюхиваясь.
Острым взглядом он почти мгновенно отыскивает тёмную точку на вершине обсидиановой скалы и инстинктивно принимает боевую стойку.
Птица. Следит за ним настороженным взглядом.
Во лбу птицы распахивается зелёный глаз, вокруг открываются и другие глаза, затуманенные вихрями тьмы.
Айвен сразу понимает, кто и что перед ним.
Тёмная магия Фогеля.
Об этой силе его не раз предупреждали ву трин.
Фогель нашёл его.
Айвен отыскивает взглядом солдат ву трин, и в ту же секунду одна из воительниц бросается к нему, позабыв о приказах и субординации, — почти сразу её окутывает, будто щит, зелёное сияние. Другие солдаты выхватывают оружие, воцаряется хаос.
Айвен опускается на корточки, сжимается, пытаясь добраться до драконьего пламени, от которого остался лишь крошечный уголёк, — огненный шар он использовал совсем недавно, пламя ещё пылает за его спиной.
Бегущая к нему под защитой зелёного сияния ву трин выхватывает волшебную палочку, и Айвен, прозрев, понимает: перед ним зачарованный маг, гарднериец в облике ву трин. Маг направляет на него палочку, и в воздухе мгновенно появляются синие копья, летящие точно в цель — в Айвена.
Икарит пытается уклониться, однако оружие ищет жертву, будто ведомое разумом.
Копья бьют его одно за другим, вонзаясь в руку, грудь, крылья, ногу…
И в сердце.
Айвен падает на землю, успевая увидеть сквозь застилающую глаза пелену битву зачарованного мага с ву трин: стрелы преследовательниц разбиваются о мощный зелёный щит, а мириады копий и стрел, посланных в ответ, возвращаются рикошетом в ряды воительниц.
Айвен вытягивается на земле, прижимается щекой к траве. В глазах темнеет, жизнь покидает его. А рядом кружит и опускается на траву многоглазая птица.
Смотрит.
Ждёт.
Дожидается его смерти.
Айвен отчаянно сопротивляется и не отводит взгляда от жестоких глаз чёрной птицы. Кровь вытекает из его тела и уходит в землю, драконье пламя горит, охватывая всё вокруг огнём и болью.
Сдаваясь внутреннему пламени и провожая гаснущим взглядом чёрную птицу, Айвен успевает беззвучно, но страстно выговорить:
«Будь сильной без меня, Эллорен. Сражайся с врагами».
ЧАСТЬ 2
Глава 1. Коммандер Лукас Грей
«Айвен».
Только о нём я и думаю, стоит опустить голову и увидеть мои исчерченные полосками обручения руки. А карета всё катит вперёд, несёт меня к Лукасу Грею, коммандеру Четвёртого дивизиона.
«Как ты, Айвен? Где ты?» Я всё время думаю о нём, хотя прошло уже больше месяца с нашей последней встречи. Как бы мне хотелось открыть портал и оказаться с ним рядом, где бы он ни был.
«Я найду тебя, и мы будем вместе», — безмолвно клянусь я.
Карета катит без остановок, увозя меня всё глубже в недавно завоёванную Гарднерией Кельтанию к военному лагерю, где командует Лукас.
Положив руки на колени ладонями вверх, я тщательно рассматриваю тёмные линии, опоясывающие каждый из моих пальцев.
Эти тонкие чёрные полосы навечно разделили нас с Айвеном.
Ужас случившегося охватывает меня с новой силой, драконий огонь вспыхивает вдоль магических линий с беззвучным треском. Как трудно обуздать ярость, когда она рвётся наружу лесным пожаром, не разбирая дороги. Всякий раз, глядя на тёмные следы обручения, я едва справляюсь с собой. Линии на руках неизменно напоминают мне о Лукасе.
Он принудил меня к обручению. Заставил против моей воли.
Память услужливо напоминает, как это происходило, как Лукас, солдаты и даже священники прижимали мои руки к алтарю, чтобы провести обряд. И в какой ярости был в тот день Лукас. Он ворвался в зал, обручился со мной и ушёл, едва удостоив меня взглядом.
И теперь я навечно связана с ним, с гарднерийцем, который отказался порвать с Фогелем!
Сжав кулаки, я напоминаю себе, как важно оказаться под защитой Лукаса. Слишком многое поставлено на карту. С глубоким вздохом я смотрю в окно — небо затянуто грозовыми тучами, и картины, которые открываются мне, не веселее погоды.
Все кельтские деревушки, мимо которых катит карета, изменились со времени завоевания гарднерийцами до неузнаваемости. Оставшиеся в родных местах кельты на вид гораздо беднее и несчастнее, чем те, с кем я познакомилась в нашу прошлую поездку в эти места с Айвеном. Гарднерийские солдаты повсюду, везде мелькают новые чёрные мундиры, рядом с которыми одежда кельтов выглядит ещё более бедной и потрёпанной. К тому же маги всем довольны, они смеются, сидя на порогах полуразвалившихся таверн и магазинов.
Гарднерийцы здесь для того, чтобы следить за кельтами, работниками на фермах. Всем владеют состоятельные гарднерийские семьи. Маги же заняли самые просторные и чистые дома из тех, что попадаются по дороге. Но страшнее всего видеть чёрные флаги, реющие на каждом строении и на городских площадях. Чёрные полотнища с белой птицей Древнейшего, а других нигде не видно, — будто признаки заразной болезни.
Это флаг Фогеля.
При виде ненавистных символов меня так и тянет коснуться Жезла Легенды, который я предусмотрительно спрятала под подкладкой походного рюкзака, а тот упаковала в багажный сундук.
Чем дальше, тем лучше.
Когда мы оказываемся в гарднерийском лагере, я выхожу из кареты. Меня встречают двое военных высокого ранга и без лишних расспросов показывают дорогу. Сумрачный день стал ещё угрюмее, в холодном воздухе витают грядущие неприятности, а вдали виднеется тёмное море чёрных походных палаток, будто отражение грозовых облаков.
Оглядываясь, я стараюсь не растерять остатки самообладания: ноги вязнут во влажной земле. При мысли о встрече с Лукасом меня снова охватывает озноб. Накрапывает дождь. Пряча лицо, я набрасываю капюшон и потуже стягиваю завязки плаща у горла. Быстро шагая за провожатыми, я смотрю на холодные капли, которые падают мне на руки.
Едва завидев меня, все без исключения встречные изумлённо останавливаются. Старательно не обращая на них внимания, я исподтишка оглядываю лагерь.
Впереди темнеет довольно большая палатка, её явно тщательно охраняют, и здесь же, судя по всему, и происходит всё самое главное. Над палаткой хлопает на ветру гарднерийский флаг — старый флаг, как ни странно, с белым шаром Эртии в центре, похожим на жирную точку в конце предложения.
Там-то я и увижу Лукаса.
Расправив плечи, чтобы выглядеть поувереннее, и делая вид, что не замечаю обращённых на меня со всех сторон взглядов, я мысленно готовлюсь к встрече с Лукасом Греем.
До боли сжимаю кулаки, а в голову лезут жестокие слова, которыми мы с Лукасом обменялись в последний раз, расставаясь.
«Ничего страшного, — прогоняя дрожь, твержу я себе. — Я его очарую, я справлюсь».
Может, соврать Лукасу и не получится — мы с ним связаны с магией дриад и не можем лгать друг другу, — но уж скрыть-то кое-что я смогу. Можно ведь и не говорить всей правды. Главное — добиться его расположения и защиты, чтобы выжить и в конце концов встать в ряды Сопротивления и бороться за всех, кто мне дорог.
Под небольшим навесом у входа в палатку мы останавливаемся. Один из провожатых сообщает моё имя бородатому стражу, и тот, смерив меня явно недовольным взглядом, исчезает внутри. Не самая радушная встреча, признаю. А ведь я никогда не думала, сколько народу так или иначе знает подробности нашего с Лукасом обручения. Что, если просочились слухи о том, как я сопротивлялась у самого алтаря? Как пропала неизвестно куда вскоре после церемонии? А линий, подтверждающих совершения брачного обряда, на моих руках до сих пор нет!
К тому же мои братья теперь предатели — они сбежали из Гарднерии и прячутся где-то на востоке с ликанами.
Бородатый возвращается, откидывает передо мной полотнище входа и нетерпеливым жестом приглашает войти.