Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 20)
Табби опустила взгляд вниз. Под ее ногами по тротуару были размазаны окаменевшие кляксы жевательной резинки, создавая уродливый мозаичный узор.
– Я думаю, что я просто ему не нравлюсь, – в конце концов, сказала она. – Он считает, что Марк может найти кого-нибудь получше.
Вместо того чтобы завидовать Табби, в тот момент я почувствовала к ней жалость. Марк со своей неизменной бритой головой и широкими плечами, в толпе хватал Табби за руку, словно был ее собственником, который хотел всем показать, что она принадлежит ему. Она почему-то решила, что его чувства были мерилом ее собственной ценности.
– Это ты можешь найти себе кого-нибудь получше, – сказала я.
Табби обхватила меня рукой за талию, а потом начала смеяться.
– Я так не думаю. Ты хоть видела других претендентов?
Я тоже рассмеялась, хотя мне было совсем не смешно.
29
Лу
Я СЕГОДНЯ В STOP & SHOP, когда слышу, как два человека в очереди передо мной обсуждают дело Табби. Это две женщины лет тридцати пяти с сумочками от бренда Michael Kors. Буквально все говорят о Табби, и в это же время я вижу их – ее глаза, смотрящие на меня с обложки одного из тех таблоидов, которые обычно обсуждают что-то типа ребенка Меган Маркл или семейную жизнь Джастина Бибера. Но на этот раз на обложку помимо знаменитостей попала фотография Табби из ее «Инстаграма». Однако меня окончательно добивает именно заголовок: «Семнадцатилетняя девушка: виновна или нет?».
Она не просто стала сенсацией в Колорадо. Она стала национальной сенсацией. Это не то же самое, что увидеть ее лицо на странице People.com, потому что я наткнулась на нее, когда намеренно искала информацию о Табби онлайн (ой, ладно тебе, ты тоже так делаешь), так что моя находка была неслучайной. Сейчас же мне кажется, будто она сама меня нашла и незаконно вторглась в мою жизнь. Только посмотри на нее: она на обложке вместо какой-нибудь звезды с целлюлитом. И знаешь что? Табби это бы понравилось. В компании девчонок мы как-то раз за обедом обсуждали Аманду Нокс, мол, была ли она виновна или нет (эм-м, определенно, без всяких сомнений). Табби тоже была там. Она склонилась над нами и сказала что-то вроде: «Не верьте всему, что читаете». Как будто ее мнения кто-то спрашивал.
Табби все это и провернула именно затем, чтобы стать скандально знаменитой. Чтобы стать следующей Амандой Нокс – миловидной девушкой, которую в чем-то обвинили. Я о том, что она ведь ни на что другое не годится, верно? Она их тех девушек, которым, наверное, сотни раз говорили, что нужно
У Табби, может, были и не самые лучшие отметки, но стоит отдать ей должное: она находчивая. Табби знала, что она настолько умна, чтобы поступить в хороший университет самостоятельно, и она знала, что Марк в конце концов устанет от ее истерик и бросит ее, так что ей нужно было что-то сделать. И вот теперь она на обложке таблоида вместе с семейством Кардашьян. Она прошла путь от местных новостей и блогов о преступлениях к People и TMZ[15]. Ох уж эта ее миленькая мордашка с этими синими-пресиними глазами! Теперь я уверена, что кто-нибудь снимет фильм про жизнь Табби. Она наймет какую-нибудь тряпку, чтобы этот человек написал за нее ее мемуары. В итоге она разбогатеет, а все мужчины будут ее бояться, но все равно мечтать переспать с ней. И никто никогда не узнает правды о том, что произошло с Марком в лесу.
Я с хлопком кладу журнал на ленту, после чего понимаю, что парень на кассе – это друг Марка, Киган, который приходил с Марком на все вечеринки, естественно, в надежде переспать с какой-нибудь старшеклассницей.
– Она виновна, – говорю я, потому что мне кажется, что я должна что-то сказать.
– Да, – отвечает он, почти что швыряя в меня журналом. – Я знаю.
Я отдаю едва ли не пять баксов за этот дурацкий журнал. Уверена, что Табби бы это понравилось.
– Что-то еще? – спрашивает Киган, потому что я продолжаю стоять напротив него, а позади меня нетерпеливо откашливается какой-то парень.
– Да. Нам нужно найти способ это доказать.
АВАНГАРД
Допрошен второй подозреваемый в убийстве принстонского студента
Полиция Колдклиффа, Колорадо, во вторник вечером сделала заявление о том, что появился еще один подозреваемый в убийстве двадцатилетнего Марка Форрестера, которое произошло 16 августа.
Томас Бэкер Резерфорд-третий, более известный как Бэк, бывший парень Табиты Казинс, и хотя полицейские пока не распространяют информацию о ходе расследования, у них есть серьезные основания подозревать Резерфорда в причастности к данному делу. Проверенный источник сообщил нам о том, что история телефонных звонков между Казинс и Резерфордом привела полицию к факту, что Казинс действовала не в одиночку.
«Колдклиффский вестник» впервые осветил историю смерти Форрестера, когда она считалась несчастным случаем во время похода. По истечении времени стало принято считать, что Форрестер не сам упал с Раскола – смотровой площадки Мейфлауэрской тропы, – хотя Казинс сообщила полиции обратное.
Семнадцатилетний Резерфорд ранее привлекался к ответственности по обвинению в нанесении телесных повреждений. Он много раз был отстранен от занятий в старшей школе Колдклиффа, где он учился в одном классе с Казинс. Источники говорят, что эта пара прежде состояла в романтических отношениях и что Резерфорд был готов ради Казинс на все.
«Он любил ее, – сообщил „Авангарду“ источник, который предпочел остаться неназванным. – Такие чувства так просто не исчезают».
30
Киган
– ТЫ ВЕДЕШЬ СЕБЯ СТРАННО, – говорит Кайла. – Это как-то связано с Марком?
Мы лежим у меня в постели. Мы только что… Тебе не нужно знать, чем мы только что пытались заняться. В любом случае, у меня такое ощущение, что вместе с нами в кровати Марк, потому что Кайла то и дело о нем говорит, и да, уж извините, но я не хочу думать о своем мертвом лучшем друге в то время, как мне нужно, чтобы у меня встал.
– Мой лучший друг умер. Так что да, я много о чем думаю. И вокруг много чего происходит. Так что да, наверное, это как-то связано с Марком.
Кайла выводит пальцем круг у меня на груди. Такое ощущение, что она нарисовала центр мишени.
– Я не об этом. – Она встает и надевает обратно платье, в котором пришла ко мне. – Я знаю, что ты расстроен. Но дело не в этом. Давай начистоту. У тебя еще кто-то есть?
Кайла должна быть лишь интрижкой на вечеринке. Тебе доводилось встречать девушек вроде нее: сексуальных, но выглядящих дешево. Я так говорю не потому, что хочу кого-то обидеть. Она просто такая, какая есть.
– Нет, у меня никого нет. Только ты.
Ее брови поднимаются.
– Почему бы тебе не перестать обманывать самого себя, Киган?
Я не знаю, что ей еще от меня нужно. Вчера вечером я пригласил ее на свидание. Она потащила меня в тот дорогой ресторан в центре города. Заказала шампанское. Вынудила меня заплатить за все. Она, кажется, совсем не понимает, что Марка больше нет, и что, может, мне тяжело с этим смириться. Полиция продолжает делать заявления, словно Табби – одна из тех деревянных кукол-матрешек, которые моя мама коллекционировала когда-то: открываешь одну, а внутри нее прячется другая. Именно таким и кажется это дело: куча загадок, завернутых в красивую упаковку. Люди, черт побери, аж слюни на все это пускают.
Теперь полиция копается в телефоне Табби, нашла исходящие звонки этому Бэку Резерфорду, но только звонки, никаких сообщений. Сообщения она отправляла Марку, и по ним понятно, насколько она на него злилась. Честно говоря, я даже рад, что полиция нашла их переписку. Табби пыталась строить из себя паиньку, несчастную девушку, но ее сообщения показали, кто она на самом деле: психопатка.
Может, Бэк ей и помог. Я видел их вместе. Плюс я видел, как он заехал Марку по лицу на вечеринке у Элли. Теперь его девушка – эта барышня Лу – хочет, чтобы я помог ей раскрыть тайну. Наверное, она хочет очистить имя Бэка или что-то в этом духе. Может, мне следовало бы помочь ей, если так я смогу доказать виновность Табби. Я сказал Лу, что меня это не интересует, но теперь я жалею о том, что повел себя, как придурок. Надо делать все, чтобы эти двое получили по заслугам.
– Я не знаю, сколько я все это еще смогу терпеть, – говорит Кайла.
«Терпеть что?» – хочу спросить я. Не то чтобы мы с ней были парой. Я никогда не просил ее стать моей девушкой. Кайла просто сама вроде как додумала, что мы встречаемся. Я к тому, что она ведь все равно вернется в колледж в январе. Она сказала, что в этом семестре она сменит направление, но я не стал слушать почему. Если подумать, я даже не знаю, в каком колледже она учится и что изучает.
– Ясно, – говорю я. – Я не знаю, чего ты еще хочешь от меня.
– Я хочу, чтобы ты меня ценил, – отвечает она. – Ты пожалеешь, если не будешь этого делать.
После этих слов она разворачивается и уходит, напыщенная, и вместе с ней исчезают все намеки на стояк и шансы на то, что сегодня мое настроение улучшится.