Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 19)

– Наконец-то хоть что-то смешное во всем этом, – Табби встает и берет нашу пустую миску из-под попкорна. – Этот дом стал похож на склеп. Мама и папа не знают, как вести себя по-человечески в моем присутствии.

Она права. Мама и папа в последнее время больше похожи на привидений. Их головы вечно опущены, и говорят они на пониженных тонах обо «всем, что произошло». Они мечутся между тем, чтобы полностью игнорировать Табби, и тем, чтобы загладить свою вину, подлизываясь к ней. Мама практически каждый день приносит ей заказ из «Старбакса», а сегодня она вернулась домой с новой парой тапочек из овечьей шерсти. «Ты застряла в доме, но, по крайней мере, у тебя достаточно кофеина и твои ножки в тепле!» Иногда я ловлю папу за тем, что он смотрит на Табби, будто совсем ее не знает. Наверное, он уже давно ее не знает.

На нашем крыльце сегодня появились цветы. Я прочитала открытку. Мы можем поговорить? Я не знаю, кто их отправил или кому нужно поговорить с ней. Я засунула букет в огромный черный мусорный пакет и спрятала его в гараже прежде, чем кто-то его увидел.

Эти цветы напомнили мне о тех, что прислали Табби прошлой осенью: синие и фиолетовые орхидеи, которых не встретить в природе – их окрашивают специально. Это ее любимые цветы. Я видела у нее на комоде эти орхидеи, расставленные в ряд, словно солдатики. Они были дешевыми – такими, которые можно купить в продуктовом магазине, – и они уже начинали увядать, даже самые свежие. На ее столе лежала записка, которая была приложена к одному из букетов. Ты знаешь почему.

Я закатила глаза. Марк учился в Принстоне, но даже не побеспокоился о том, чтобы написать что-нибудь менее банальное.

Затем я вернулась в свою комнату и начала составлять список, который затем продолжу составлять в течение последующих месяцев: «Как избавиться от Марка». Этот список я порвала, когда полицейские впервые пришли к нам домой. В моей мусорной корзине в форме конфетти он перестал быть угрозой.

– Я хотела спросить, – говорит Табби, шаркающей походкой бредя на кухню, чтобы залезть в холодильник, – о чем он хотел с тобой поговорить? Стюарт. Что он спрашивал?

Я рассматриваю свои ноги. Мои носки темнеют на фоне светлых половых досок гостиной.

– Я уже говорила тебе. Просто о последовательности событий. Основные моменты. Я ничего ему не сказала.

Табби хлопает дверью холодильника, держа в руках накрытую пищевой пленкой миску макарон с сыром, которые мама приготовила вчера на ужин.

– Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

Она берет с меня слово, что разговор останется между нами. И свое слово я держать умею.

24 октября 2018

Я почти уверена, что дело не в паранойе. У него есть другие девушки. Киган практически это признал. Я знаю, что встреча выпускников в выходные прошла очень неловко. Часть меня испытывает облегчение от того, что мне ничего не почудилось, но в целом я опустошена. Получается, я была для него лишь развлечением на лето. Я не понимаю, почему бы ему просто не бросить меня.

ВСЕ КОЗЫРИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

30 сентября 2019

Найдена новая улика: дело о погибшем туристе продвинулось

Автор: Энджи Уоттс

Полиция нашла новую улику в деле о смерти двадцатилетнего Марка Форрестера, который был убит в прошлом месяце, когда упал со смотровой площадки в Колдклиффе (леса королевы Анны на территории штата Колорадо). Пряди волос были найдены в русле реки Клеймор-Крик, в которой утонул Форрестер. Ожидается, что ДНК-экспертиза волос подтвердит связь между смертью Форрестера и его бывшей девушкой – семнадцатилетней Табитой Казинс.

В данный момент полиция изучает следы обуви рядом с руслом реки и на близлежащих тропах. Эта задача, скорее всего, будет связана с рядом трудностей, если учесть популярность маршрута по Мейфлауэрской тропе. Весной и осенью туристические тропы привлекают туристов в Колдклифф – городок в пятидесяти километрах от Боулдера.

28

Элли

СРАНЫЙ СВЯТОША МАРК. Смерть сделала из него мученика. Наверное, это единственное, что у них с Табби было общего. Она тоже никогда не отказывалась от роли мученицы. Мне это известно лучше, чем кому-либо еще.

Его профиля в «Инстаграме» теперь нет – должно быть, полиция его удалила, – но на фотографиях, которые выкладывал Марк, были другие девушки. Он был на вечеринках, когда он говорил Табби, что занимается учебой в общежитии. Он говорил, что забыл телефон дома, когда не отвечал не ее сообщения, но волшебным образом в его профиле в это время были опубликованы фотографии. И Табби не верила Марку, но все равно позволяла всему этому сходить ему с рук.

Я знаю, что между ними произошла какая-то ссора во время вечера встречи выпускников, но Табби не захотела говорить об этом, и я не настаивала. Несколько недель спустя, когда Марк уже вернулся в Принстон, мы отправились в Stop & Shop за попкорном для микроволновки. Я была в серых пижамных штанах, а Табби – в махровых шортиках и с красной помадой на губах, которую она внезапно решила носить постоянно. Марк менял ее во многих аспектах. Может, она и не замечала того, как он влиял на ее жизнь, но это замечала я. Этот невидимый груз на ее плечах. Нежелание пить целый молочный коктейль. Необходимость выпрямлять волосы, хотя Марка она видела лишь на экране компьютера.

– Нам нужно купить овощей или чего-то такого, – говорила Табби. – Может, с хумусом. Марк говорит, это очень полезно.

«Марк говорит. Марк говорит». Что бы Марк ни делал, я сомневалась, что он приговаривал: «Табби говорит». Табби говорит, мне не нужно так много пить. Табби говорит, у меня есть девушка.

– Ты возьми хумус, – сказала я. – Я пойду за мороженым и чипсами.

Мы всегда брали мороженое и чипсы. Табби отправилась в отдел с овощами и фруктами, а я с комом в горле пошла в отдел с замороженными продуктами. Я ненавидела, когда между нами вставал клин в виде Марка.

Когда я вернулась обратно с ведерком шоколадного мороженого, Табби склонилась над витриной с охлажденными продуктами, и ее зад практически не скрывали шорты. Затем мой взгляд метнулся к кассам позади нас. Я, наверное, инстинктивно проверяла, смотрит ли на нее кто-нибудь. Мне нравится думать, что таким образом я хочу защитить Табби, но, скорее всего, я просто ей завидовала. Мне всегда кажется, что не заметить Табби труднее, чем меня, хотя многие люди и говорят, что мы похожи на сестер. Может, это и правда, но даже среди сестер одна всегда красивее другой.

Кое-кто смотрел на Табби в тот день. Киган. Он так пристально сверлил ее взглядом, будто подмечал что-то или вроде того. Тогда я все поняла. Он наблюдал за ней, присматривал. И он бы этим не занимался, если бы его об этом не попросили.

Она была его добычей, и она об этом даже не догадывалась, озадаченная чтением этикетки на контейнере с хумусом, наверное, чтобы убедиться, что в нем не слишком много углеводов. Киган смотрел на Табби так пристально, что даже не заметил, что я тоже была там. Так пристально, что я перестала завидовать Табби, и мне стало страшно за нее. Она впуталась во что-то с Марком, во что-то нехорошее, и она даже не подозревала об этом. Как бы она ни притворялась, что между ними все было хорошо, это было совсем не так. Она не доверяла Марку, и из-за этого у нее появлялись параноидальные мысли. Марк тоже не доверял ей, и вместо того, чтобы начать параноить, он приставил к Табби Кигана, чтобы тот делал то, чего Марк не мог: наблюдал за ней и делал так, чтобы она не пересекала границы. Я была уверена, что позже Киган отчитается перед Марком: «Она выглядела как шлюха. Если она так одевается для похода за продуктами, ты можешь представить, как она одевается в школу? На вечеринки? Чувак, у тебя неприятности».

Пока я наблюдала, он вытащил телефон и начал что-то печатать. Я затаила дыхание. Он не собирался докладывать обо всем Марку позже. Он делал это сейчас.

Я побежала к Табби, шлепая въетнамками по полу.

– Ты нашла, что искала? Мое мороженое тает.

Она выпрямилась, отбросила волосы за плечо и положила свой телефон в сумочку.

– Ага. Эта штука уже готова. Оказывается, сделать ее самому не так просто. Я только что погуглила. Понадобится тахини[14], что бы это ни значило. Я не буду заморачиваться. Теперь нужно взять огурец, чтобы макать его в хумус, иначе от одних чипсов я разжирею, как свинья.

Мы пошли расплачиваться на кассу к Кигану. Он вел себя отстраненно, словно был парнем, который нас едва знал, а не тем, кто с нами выпивал и играл в видеоигры.

– Привет, – сказал он, складывая наши покупки в пакет.

– Приветик, – ответила Табби. Когда он клал хумус в пакет, она добавила: – Я пытаюсь правильно питаться.

Как будто ему было не все равно. Как будто ее правильное питание заставило бы Марка отозвать своего шпиона. Я сверлила Кигана взглядом, даже не пытаясь улыбнуться, когда протягивала свою банковскую карту.

– Какие у вас планы на вечер? – спросил он, ожидая, пока пройдет оплата.

– Тихий вечер дома только с девочками, – ответила Табби, в тот же момент, как я сказала:

– Не твое дело, какие у нас планы.

Киган даже бровью не повел, лишь протянул мне чек. Я не оглянулась, когда мы направлялись к выходу из магазина, но я знала, что он продолжает смотреть на нас. Смотреть на Табби.

– Он такой странный, – вырвалось у меня, когда мы оказались на улице. – Он с тебя глаз не спускал. Он как будто что-то задумал.