Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 18)

Как только я прихожу домой, мне приходит сообщение от Бэка, и его я не игнорирую. При виде его имени на экране моего телефона ребра все еще превращаются в тиски, сжимающие сердце. «Я нанял адвоката. С тобой еще разговаривают?»

Моя вина в том, что он вообще причастен. Равно как это моя вина в том, что он и Табби расстались, и в том, что Табби встретила Марка. Я катализатор всего происходящего, и лишь мне одной это известно.

«Она изменяет тебе» – именно эти слова я сказала Бэку, когда они с Табби были вместе четыре месяца. Я стояла босиком на чьем-то дворе, пьяная и обиженная на Табби за то, что она меня игнорировала и поклонялась своему облаченному в кожаную куртку плохишу. У нее прямо глаза горели, блин. И при этом она продолжала флиртовать с другими парнями, хотя так она это не называла. Она говорила, что она просто ведет себя дружелюбно. Если бы она видела Бэка так, как видела его я – видела по-настоящему и замечала его мягкость и чувственность, которые он прятал за суровым фасадом, – то она бы ни за что не стала вести себя так дружелюбно.

Он вызвал ее на разговор, и она не стала ничего отрицать, потому что все было правдой. Она ему изменяла. Она поцеловала Сойера Хартмана, на которого ей вообще было плевать. Я видела это – быстрое соприкосновение их губ на автобусной остановке. Я вообще не думала, что Табби хоть куда-то ездит на автобусе. Может, именно это меня больше всего и напрягало: то, что у Табби были секреты, в которые она меня не посвящала.

Два дня спустя между ней и Бэком все было кончено. Мой яд подействовал быстро. Табби была безутешна, естественно. Я повела ее есть мороженое, вытирала ее слезы и слушала, зная, что именно я была причиной ее страданий, но при этом молчала.

Однако Бэку Табби все еще была небезразлична. Я понимала это. Они не то чтобы остались друзьями, но все равно. Они были двумя людьми, которые прошли через что-то вместе. Она предала Бэка, но он все равно продолжал переживать о ней.

(Аналогичная ситуация между мной и Далласом, но я предпочитаю об этом не думать. Потому что то, как я предала его, намного хуже.)

Мой телефон вибрирует, пока я набираю сообщение Бэку – длинное и эмоциональное, которое я никогда ему не отправлю. Новое сообщение от Далласа: «Я знаю, что ты меня видела сегодня. Пожалуйста, поговори со мной».

Я тут же удаляю это сообщение и все то, что я писала Бэку. Вместо этого я отправляю ему другой текст: «Это неважно. Все равно меня никто не слушает».

Я знала, что после того, что я сказала Бэку два месяца назад по поводу Марка, что-то начнется. Не могу сказать с уверенностью, зачем я это сделала. Может, мне просто хотелось посмотреть, насколько далеко люди готовы зайти ради Табби.

Наверное, ответ на это я вынести не в силах.

26

Киган

МНЕ КАЖЕТСЯ, ВСЕ МЕЖДУ Табби и Марком начало рушиться на вечере встречи выпускников. Да, примерно через три месяца отношений начинаются трудности. Именно поэтому у меня нет девушки. Хотя сейчас Кайла все спрашивает, кто мы, и я знаю, что она хочет услышать, но мне просто хочется ей сказать, что мы люди, что мы, в общем и целом, просто биологический вид.

На вечере встреч у Марка было все распланировано ради Табби: романтический ужин перед традиционной игрой в американский футбол. Затем несколько часов спустя я получил от него сообщение о том, что он хочет пойти проветриться, поэтому я подумал, что они опять поссорились. Мы пошли к кому-то домой на вечеринку. Он пил, но не так много, как я. Когда я спросил его, что произошло с его грандиозным свиданием, он тяжело вздохнул.

– Она не отвечает на мои сообщения. Я не знаю, кто она, – он хлопнул себя по голове. – В смысле, где она.

– Здесь куча девчонок, – сказал я, указывая вокруг. Вокруг были знакомые лица, в основном ученицы последнего года обучения старшей школы Колдклиффа и остатки нашего выпуска, которые, как и я, застряли между школой и реальным миром. Марк мог бы запросто найти себе новую девушку или хотя бы какое-нибудь теплое тело на одну ночь.

– Да ты не понимаешь, – сказал он, усаживаясь на подлокотник выцветшего коричневого дивана. Его руки были гигантскими, и футболка так натягивалась в рукавах, что почти трещала. Мое тело тоже так выглядело давным-давно, когда я занимался плаванием и качался вместе с Марком. Теперь все в прошлом. – Мне не нужна куча девчонок. Мне нужна она.

«Но зачем?» – хотел спросить я. Да, Табби привлекательная, но большинство местных девчонок ей не уступают. Должно быть, она творила чудеса в постели или что-то в этом роде. Может, она умела расслаблять челюсть. Марк был слишком хорошим парнем, чтобы обсуждать такие вещи со мной, не то что парни в супермаркете. Табби много раз заходила туда, чтобы купить всякой всячины: диетическую колу, средство для снятия макияжа, иногда женские штучки вроде тампонов. Она всегда приходила в одних и тех же пижамных шортиках и майке, под которой не было бюстгалтера, словно она намеренно провоцировала какого-нибудь несчастного парнишку-кассира представлять ее голой.

Я как-то пытался рассказать обо всем Марку, но он лишь посмеялся.

– Типичная Табби. Она ненавидит наряжаться, если ей это не нужно. Да ладно, ты сам, что ли, в пижаме не выходил из дома, потому что тебе было лень переодеваться?

Именно так я понял, что Марк выбрал сторону. Именно так я понял, что теперь существует две стороны, на одну из которых нужно встать.

Я не стану рассказывать, что произошло позже той ночью. В смысле, я изрядно напился и упустил Марка из вида. Понятия не имею, как он добрался домой, и, судя по всему, я ушел с вечеринки без своей обуви, потому что я проснулся на следующий день с почерневшими ступнями, а мои подранные носки валялись на ковре, как две грязные змеи. В моей кровати была незнакомая девушка, и я не особо думал о Марке, пока он не написал мне, что возвращается в Принстон пораньше, чтобы у него было больше времени на бассейн.

Когда я нашел время, чтобы ответить, я спросил, слышал ли он что-нибудь от Табби, и он ответил одним словом: нет.

Я думал, что между ними все кончено. Я надеялся, что так и есть. Я хотел, чтобы Марк вернулся в Принстон и нашел там девушку своего возраста, может, такую, которая бы тоже увлекалась спортом и понимала его. Марк не был парнем, который имел привычку жаловаться, но пару раз он сказал мне, что Табби не понимала, что ему нужно проводить в бассейне и в спортзале часы.

– Она хочет общаться каждую ночь, – говорил он. – Она не понимает, что я ложусь в девять и встаю в четыре. Я проснулся сегодня, а у меня от нее семнадцать пропущенных и неприятное сообщение.

Я попросил его прочитать мне ее сообщение, и он согласился. Оно было длинным. Там было что-то вроде: «Я знаю, что ты тусишь с очередной девчонкой, поэтому игнорируешь меня. Что ж, если ты так поступаешь со мной, то и я с тобой могу поступать так же. Буду платить тебе той же монетой, козлина».

– Просто брось ее, – сказал я. Это было похоже на разговор с маленьким ребенком, на попытку объяснить таблицу умножения тому, кто вообще ничего не понимает. – Она чокнутая, чувак.

– Но это не так, – говорил он. – У нее просто… тяжелое прошлое. Парни ее часто обманывали. И я люблю ее. Я просто хочу, чтобы она мне доверяла.

Я знал – серьезно, запомни мои слова, – я знал тогда, что тяжелое прошлое было враньем. Табби относится к типу тех девушек, которых я хорошо знаю. Среднестатистическая белая провинциалка из довольно обеспеченной семьи, слепленная из стаканчиков «Старбакса», макияжа, диетических напитков и слишком коротких платьев сорок второго размера. Она как раз их тех, которые любят утверждать, что с ней происходили ужасные вещи, но, если посмотреть правде в лицо, она и являлась причиной всех этих так называемых ужасных вещей. Она их общий знаменатель. И Марк на все это повелся. Странно, потому что обычно девчонки, от которых ничего хорошего ждать не нужно, как раз в моем вкусе. Для Марка это было в новинку. Он не знал, что попал в ловушку, и поэтому, наверное, он даже не пытался из нее выбраться.

Теперь говорят, что Табби действовала не в одиночку, что был еще какой-то парень. Какой-то несчастный лох действовал с ней заодно. И я, кажется, знаю кто.

27

Бриджит

Я ЕДИНСТВЕННАЯ, кто теперь видит Табби. В смысле, я и родители. Она с нами, но в то же время – нет. Репортерские фургоны обосновались лагерем у дома. Я думаю о людях, которые в них сидят, о том, что им, видимо, вообще нечем заняться. Табби стоит у окна и наблюдает за ними.

– Они все обставляют так, будто это моя вина, – говорит она вечером, когда мы в пижамах смотрим ее любимых «Американских домохозяек». – С самого начала было понятно, что меня обвинят. У меня слишком много грехов.

– У каждого есть прошлое, – отвечаю я. – Они не могут использовать его против тебя.

Она проводит пальцем по брови.

– Они не только используют его против меня, но они еще и превратили его в оружие, которым наносят мне удары.

Я не смеюсь, пока не начинает смеяться она, и, кажется, что она снова стала собой, а не той девушкой, которую я вижу онлайн. Не Синеглазой Убийцей Бойфренда, не маской, под которой собираются тысячи комментариев. Она не накрашена, ее волосы собраны в аккуратный пучок, и она не выглядит так, будто может хоть кому-то навредить.