Лоретта Чейз – Леди и повеса (страница 3)

Они понятия не имели, скольких трудов ей стоило быть леди Шарлоттой Хэйвард, и были бы ошарашены, узнав, что она завидует свинье.

Она гадала, каково это – кататься в грязи и копаться в навозе, не думая о том, что скажут другие, когда услышала голос отца:

– Шарлотта, знаешь, а тебе ведь замуж пора.

Она вся похолодела и подумала: «Лучше мне умереть».

В ее душе было такое чувство, будто она смотрела в бездну с края утеса. Внешне она никак не выказала тревогу. Все-таки сокрытие истинных чувств стало ее второй натурой.

Она нежно улыбнулась отцу. Шарлотта знала, что он в ней души не чает и не собирается делать ее несчастной. Он представления не имеет, о чем ее просит.

Как она может выйти замуж, если ее тайна откроется в первую брачную ночь? Тот, с кем она себя свяжет, как он себя поведет, поняв, что его невеста не девственница? Как она себя поведет? Сможет ли она достаточно правдоподобно соврать, что он ошибся? Захочет ли она начать семейную жизнь со лжи? Но как она сможет доверить мужчине правду? Как она сможет открыть ему свою тайну? Как она сможет признаться во всех совершенных изменах, и как сможет рискнуть предать любимых ею людей?

Она с давних времен задавала себе эти и многие другие вопросы. И мысленно представляла все возможные последствия.

Шарлотта давно решила, что лучше ей умереть старой девой.

Она не сможет сказать это отцу. Для женщины неестественно хотеть оставаться одинокой.

Поскольку столь же противоестественно отцу желать такого дочери, она не удивилась, когда он заговорил на эту тему. Другой отец начал бы такой разговор еще много лет назад. Надо благодарить судьбу за выпавший ей долгий период вольной жизни. И все же она гадала: «А почему именно сейчас?» И она не могла не подумать в полном расстройстве: «А почему вообще он об этом заговорил?»

– Я знаю, папа, девушке нужно выйти замуж, – сказала она.

«Но я замуж выйти не могу, – подумала она. – Не могу из-за гнетущей меня тайны, которую я не могу открыть».

– Ты слишком долго не думала о себе, – продолжил отец в наивном неведении, что растревожил ее больную совесть. – Я знаю, что ты откладывала свое счастье, чтобы помогать мачехе во время ее разрешений от бремени. Знаю, ты любишь ее. Знаю, любишь своих братиков. Но, дорогая моя, тебе пора создать свою семью и обзавестись своими детьми.

Слова отца скорбью полоснули гораздо глубже по сердцу, чем ожидала Шарлотта. Старик, сам того не подозревая, воткнул кол в ее старую рану.

Своими детьми.

Но он не знает, что на самом деле произошло десять лет назад. Не знает, о чем говорит. Не знает, как ей больно. И никогда не должен узнать.

– Виню себя в том, – продолжал отец, – что взял себе в привычку обращаться с тобой, как с сыном, которого, как мне казалось, никогда у меня не будет. Даже теперь, когда в детской играют четыре твоих братика, эту привычку трудно извести.

Мать Шарлотты умерла, когда девочке не было и пятнадцати лет. К ее полному изумлению, отец снова женился уже через год. Ее мачеха Лиззи была всего на девять лет старше Шарлотты и стала ей скорее старшей сестрой, чем матерью… Хотя сама Шарлотта тогда этого до конца не осознавала. Дура, какая же она была дура!

– Ты меня избаловала, вот в чем беда-то, – говорил маркиз. – Ни разу с того жуткого времени, когда ты болела, ты не дала мне повода скорбеть или печалиться. Вместо этого ты посвятила себя семье, всем нам.

После рождения ребенка, о котором маркиз ничего не знал, Шарлотта и вправду долго болела. После этих жутких месяцев она поклялась, что больше никогда не принесет дорогим ей людям ни тревоги, ни печали, ни стыда. Она и так натворила много непоправимых бед, и ей жизни не хватит, чтобы за них расплатиться.

– Возможно, я тоже считал, что никто из вертевшихся вокруг тебя молодых людей не сможет оценить тебя по достоинству, – продолжал отец, как всегда, пытаясь объяснить ей свою точку зрения. – Естественно, ты добра ко всем твоим ухажерам, хотя и не слишком, поскольку твое поведение всегда безупречно. Однако ни один из них, как я полагаю, не вызвал у тебя симпатии?

– Ни один, – проговорила она. – Наверное, не судьба.

– Не уверен, что нужно так уж верить в судьбу, – возразил отец. – Охотно признаю, что ко мне она была благосклонна. Мне было очень одиноко после смерти твоей матери. Возможно, я совершил большую ошибку…

Шарлотте тоже было одиноко после смерти матери. Когда отец женился второй раз, Шарлотта была в отчаянии, хотя воспоминания об этом успели померкнуть. Так или иначе, она сделалась ранимой, и этим не преминул воспользоваться Джорди Блэйн.

Отец был слишком великодушен, чтобы напоминать ей об ошибке, которую, по его мнению, она едва не совершила. Он считал, что отказал Блэйну от дома до того, как тот успел причинить зло его дочери.

Даже знавшие правду никогда ей об этом не напоминали.

Шарлотте и не надо было ни о чем напоминать.

Отец повернулся к ней, его взгляд сделался необычно серьезным, хотя лорд Литби был человеком веселым, и почти все время глаза его лучились весельем и добротой.

– Жизнь – штука непредсказуемая, дорогая моя. Ни в чем нельзя быть уверенным, кроме как в том, что мы однажды умрем.

Совсем недавно лихорадка чуть было не свела его в могилу.

Шарлотта еще крепче вцепилась затянутыми в перчатки руками в ограду хлева.

– Ой, папа, как жаль, что ты так говоришь.

– Смерть неизбежна, – ответил маркиз. – Зимой, когда я тяжело болел, я думал о том, как же много я не успел сделать. Моя главная тревога – это ты. Когда я уйду из жизни, кто станет о тебе заботиться?

«Слуги, – подумала Шарлотта. – Адвокаты. Попечители». Наследница всегда сможет заплатить кому-нибудь, чтобы тот позаботился о ее делах, и от желающих заняться такой работой не будет отбоя. Муж – это последнее, что нужно богатой наследнице в этом мире.

Шарлотта была очень богата. По брачному контракту матери наследникам причиталось щедрое содержание. В браке родился один-единственный ребенок, и доля Шарлотты была очень внушительной даже для дочери маркиза.

– Извини, что доставляю тебе столько беспокойства, – сказала она.

Маркиз лишь отмахнулся:

– Отцы должны волноваться за дочерей. Это не такое уж беспокойство, а проблема, которую нужно решить. Разумеется, я никогда раньше не занимался сватовством, однако много об этом думал. Как только я поправился, то сразу начал внимательно следить за тем, что происходило во время светского сезона.

Лондонский светский сезон, помимо всего прочего, был временем, когда аристократы подыскивали себе пары. Как и другие незамужние девушки, Шарлотта исправно посещала все необходимые светские мероприятия. Как и остальные, она появлялась на еженедельных благотворительных балах в «Олмаке», куда допускались только сливки общества – как ей казалось, с целью предотвратить в кругу избранных распространение чрезвычайно скуки и разочарования.

– Почти все девушки находят себе мужей во время сезона, – продолжал лорд Литби. – Поскольку твое поведение безупречно, причина заключается в чем-то другом. Изучив вопрос, я сделал два вывода. Первый: сей метод слишком бессистемный. Второй: в Лондоне слишком много светских развлечений. Понимаешь, тут к проблеме нужен научный подход.

Лорд Литби был аграрием. Являясь членом Философского общества, он постоянно читал брошюры или писал статьи о сельском хозяйстве. Он продолжил объяснением, что некоторые принципы, применяемые в земледелии, можно перенести на человеческие отношения. Для этого нужна система, и он такую разработал.

Маркиз понятия не имел, насколько скрупулезно его дочь старалась не достичь желаемого результата. Он понятия не имел, насколько научно она подошла к вопросу «как не выйти замуж». Шарлотта разработала такую систему много лет назад и продолжала ее совершенствовать.

Однажды она ослепла из-за мужчины. Такое никогда не должно повториться.

Благодаря длительной болезни – не только тела, но и духа, – ставшей следствием той ошибки, она совершила свой запоздалый дебют в свете в двадцать лет. Однако задолго до того она изучала мужчин одного с ней круга, вникая в их характеры столь же скрупулезно, сколь ее отец оценивал свойства репы и бобов, коров, овец и свиней. Тогда как ее отец работал над преумножением поголовья скота и повышением урожайности, она трудилась над выработкой способов отбить интерес у мужчин к ее персоне.

Она научилась быть невообразимо скучной с одними и до приторности вежливой с другими. С кем-то она болтала без умолку, с кем-то – молчала. Иногда она становилась рассеянной и легко теряла нить разговора. Иногда она настойчиво не узнавала молодого человека, которого не раз встречала раньше, и очень часто знакомила своего кавалера с другой дамой.

Последний маневр требовал чрезвычайной осторожности и тонкости.

Вообще-то, все ее ухажеры очень быстро переключали внимание на других дам. Каким бы способом она ни пользовалась, Шарлотта всегда казалась милой и покладистой.

Привлекательной и богатой девушке было очень нелегко не выходить замуж и не быть уличенной в желании оставаться старой девой.

Шарлотте должно было быть стыдно обманывать отца, но нелицеприятная правда была во много раз страшнее.

– Мы с Лиззи составили список молодых людей, которые, как нам думается, могут прийтись тебе по душе, – сказал маркиз. – Через месяц эти джентльмены приедут к нам погостить на пару недель. Естественно, также съедутся твои двоюродные сестры и подруги, чтобы гостей собралось побольше. Таким образом, ты сможешь получше познакомиться с молодыми людьми. В свою очередь, вдали от лондонских соблазнов у них появится больше возможностей завоевать твое расположение.