Лоретта Чейз – Герцоги предпочитают блондинок (страница 3)
Так что болтались в Лондоне и ее ухажеры. По какой-то причине, возможно, сговорившись между собой, они предлагали Кларе руку и сердце с периодичностью раз в две недели. И это уже начинало действовать ей на нервы.
Сегодня дошел черед до лорда Херрингстоуна. Он сообщил, что ее любит. Не слишком оригинально — то же самое, более или менее пылко, утверждали все женихи. Но Клара, девушка умная и начитанная более, чем приличествует леди, не сомневалась: каждый из них попросту мечтает заполучить самую модную невесту в Лондоне.
От отца Клара унаследовала классическую внешность Фэрфаксов: светло-золотистые волосы, ясные голубые глаза, кожу белую, словно сметана, пролитая на безупречную мраморную статую. Весь свет был согласен, что в ней эти черты достигли вершины совершенства. То же относилось и к фигуре: если верить бесчисленным обожателям Клары, именно с нее греческие и римские скульпторы ваяли своих богинь.
А единственный (по крайней мере, внешний) ее недостаток — чуть сколотый верхний левый резец — лишь напоминал о том, что Клара не богиня, и тем добавлял ей очарования.
Каждый мужчина мечтал назвать ее своей. Как породистую кобылу.
Или шикарный модный экипаж.
Каменной стеной красота отделяла Клару от окружающего мира. Мужчины не пытались заглянуть поверх стены, не могли разглядеть того, что скрывалось за ней, да об этом и не задумывались.
Все потому, что мужчины лишь смотрят на женщин. Особенно на красивых. И никогда их не слушают.
Когда красавица открывает рот, мужчина усерднее притворяется слушающим — и только. Какая разница, что она скажет? В конце концов, всем же известно, что у женщин нет мозгов.
Интересно, размышляла Клара, что, по их мнению, вместо мозгов у нас в черепных коробках? И если мозгов нет, то чем мы думаем — да и думаем ли вообще?
— …если вы окажете мне неоценимую честь, сделавшись моей женой!
На этих словах Клара вернулась к действительности и отказала. Вежливо, даже ласково — она ведь леди. И потом, лорд Херрингстоун ей нравился. Он писал ей стихотворные оды, бойкие и даже остроумные. Хорошо танцевал. С ним бывало весело, порой даже интересно поболтать.
Да, он ей нравился. Как и десятки других мужчин.
Только никто из них не знал, какая она на самом деле, и даже не старался узнать.
Быть может, это нелепая причуда, но от замужества Клара хотела чего-то большего.
Лорд Херрингстоун выглядел разочарованным. Но Клара не сомневалась: переживет. Найдет себе другую женщину, которую не надо слушать — достаточно на нее смотреть, но эта женщина будет реалисткой и не станет требовать от него невозможного. Они поженятся, как-то друг к другу притрутся и более или менее благополучно, рука об руку дойдут до могилы. Как все.
Когда-нибудь и Клара бросит надеяться на большее. И на очередное предложение ответит «да».
— Либо так, — пробормотала она себе под нос, — либо проявить эксцентричность и сбежать в Египет или в Индию.
— Миледи?
Клара подняла взгляд. Дэвис, ее горничная, во время объяснения дежурила под дверью в коридоре. Хоть дверь оставалась открытой, хоть по коридорам особняка Уорфорда сновали дюжие лакеи, хоть ни одному из обожателей Клары и в голову бы не пришло сказать ей слово поперек, не говоря уж о том, чтобы как-нибудь навредить, — Дэвис всегда была на страже. О ней говорили, что она похожа на бульдога: но Клара лучше кого бы то ни было знала, что внешность в человеке не главное. В доме Дэвис появилась вскоре после того происшествия в Воксхолле — одного из многих происшествий с Кларой. Всего несколькими годами старше своей подопечной, она оберегала Клару от переломов, сотрясений, опасности куда-нибудь свалиться или утонуть, а главное — об этом больше всего тревожилась матушка — от перспективы превратиться в «мужчину в юбке».
— Где мама?
Как правило, стоило очередному обожателю убраться ничего не добившись, ему на смену являлась мать с сакраментальным вопросом: что же она упустила в воспитании старшей дочери?
— Ее милость в постели, у нее страшная головная боль, — ответила Дэвис.
Возможно, это оттого, что чуть раньше к матушке заехала с визитом ее заклятая подруга леди Бартэм.
— Пойдем прокатимся, — предложила Клара.
— Слушаю, миледи.
— Едем к девочкам! — добавила Клара. Визит в Общество по обучению модисток даст ей шанс сделать сегодня что-то доброе, а не только злиться на мужчин. — Пожалуйста, распорядись, чтобы приготовили мой кабриолет.
Всегда, когда была возможность, Клара старалась править экипажем сама: отчасти для того, чтобы слуги меньше шпионили и сплетничали, но главным образом потому, что ей нравилось чем-то управлять, пусть и всего лишь одной лошадью, запряженной в двухколесный экипаж. По крайней мере, кабриолет был шикарный. Его подарил Кларе старший брат Гарри, граф Лонгмор.
— По дороге заедем в лавку и купим девочкам какие-нибудь безделушки. — Клара оглядела себя. — Но в этом платье ехать нельзя. Пусть увидят меня в лучшем моем наряде!
Понимая, что брачного предложения никак не избежать, Клара оделась как можно более скучно и блекло — этим она надеялась смягчить удар.
Но «девочки» совсем другое дело. Основательницы Общества — ведущие лондонские модистки, три сестры Нуаро, владелицы «Модного дома Нуаро». Им леди Клара заказывала все свои наряды; они научили ее смотреть на костюм как на произведение искусства, как на высказывание, имеющее собственный язык и цель. Дважды они спасли Клару от замужества, которое могло бы стать катастрофой.
Так что, отправляясь в гости к их ученицам, Клара старалась одеваться так, чтобы их вдохновить.
— Куда вас понесло? Вы что, слепая? Уйдите с дороги!
Клара не успела даже понять, что произошло. Сильная рука обхватила ее за талию и дернула назад, на обочину. А в следующий миг она увидела, как мимо с грохотом несется черно-желтая двуколка.
В последнюю секунду экипаж свернул прочь, в сторону водовозов и мальчишек, толпящихся у памятника королю Карлу Первому. Затем снова резко поменял курс. Задел проезжающий мимо омнибус, сшиб хромую уличную собаку и свернул на Сент-Мартинс-лейн, оставив позади себя хаос и вопли.
В нескольких дюймах у Клары над головой, без труда перекрыв гневные крики прохожих, шум колес, стук копыт и лай собак, звучный мужской голос с аристократическим выговором произнес ругательство. Мускулистая рука соскользнула с ее талии, хозяин руки отступил на шаг назад. Клара повернулась к нему. Смотреть пришлось непривычно — снизу вверх.
Лицо показалось ей знакомым, хоть Клара и не могла подобрать к нему знакомого имени. Из-под полей шляпы выбивался и падал на правый висок одинокий черный локон. Из-под черных бровей с изломом рассматривали Клару холодные серые глаза. Быстро отведя взгляд от этого пристального взора, она обратила внимание на длинный нос, твердые губы, решительный подбородок.
День был теплый, но в этот миг она ощутила какое-то новое тепло.
— Надо полагать, вы ничего не разглядели? — поинтересовался мужчина. — Впрочем, что толку спрашивать? Любой на вашем месте впал бы в панику и ничего не заметил. Правильнее спросить, имеет ли это значение? — Он пожал плечами. — Пожалуй, лишь для собаки… Закончились ее мучения. Так что же, миледи? Не пострадали? Не падаете в обморок? Не бьетесь в истерике? Вот и отлично. Доброго вам дня.
Он прикоснулся к полям шляпы и хотел идти прочь.
— Черно-желтая двуколка «Стенхоп», на козлах мужчина и мальчик, — сказала Клара ему в спину.
Высокая фигура, облаченная в черное, замерла на месте, но Клара почти не обратила на это внимание: она старалась сосредоточиться, поймать ускользающий образ.
— Краска свежая. Гнедая кобыла. С белой отметиной. Белый чулок на… да, на задней ноге. «Тигра» не было. Мальчишка… я его уже видела, недалеко от Ковент-Гардена. Рыжий. Угловатое лицо. Оспины. Ярко-желтое пальто. Дешевая шляпа. У кучера лицо как морда у борзой. Пальто на нем получше, но тоже так себе. Точно не джентльмен.
Ее спаситель медленно повернулся к ней, вздернув черную бровь.
— Лицо как морда у борзой?
— Узкое и вытянутое, — ответила она. Рукой в перчатке, едва заметно дрожащей, провела в воздухе вдоль собственного лица. — С острыми чертами. Правил уверенно и умело. Он мог бы объехать собаку.
Быстрым, едва заметным взглядом спаситель окинул ее с ног до головы. А в следующий миг на лице его отразилось напряженное внимание.
Клара подавила вздох и, вздернув подбородок, ждала, когда между ними вырастет привычная стена.
— Вы так уверены, — сказал он.
«И в самом деле, с чего бы? — подумала она. — Я же просто женщина! Всем известно, что мы безмозглые существа!»
А вслух Клара ответила с несколько большим нетерпением, чем следовало:
— Я заметила, что собака была чуть жива. Несомненно, скоро бы ее замучили мальчишки, или лягнула насмерть лошадь, или переехала какая-нибудь телега. Но этот кучер знал, что делает. И сбил ее намеренно.
Незнакомец оторвал взгляд от нее, окинул взором площадь.
— Что за идиот, — сказал он. — Устроил здесь представление! Разумеется, собаку убил не случайно: это предупреждение мне. Этот человек не мастер тонких намеков. — И, снова взглянув на нее, добавил: — Как морда у борзой, говорите?
Клара кивнула.
— Хорошо подмечено, — заметил он.
На мгновение Кларе показалось, что сейчас незнакомец похлопает ее по макушке, словно щенка, выучившего новый трюк. Но нет, он просто стоял, поглядывая то на нее, то вокруг себя, приподняв уголок рта, словно хотел улыбнуться, но передумал.