Лорет Уайт – Приманка для моего убийцы (страница 43)
Батарея «умерла».
Мэк Якима положил трубку стационарного телефона на своем письменном столе, когда в проеме двери появилась Джен Мартинелло.
– Раффи звонил, – сказал Мэк, поднимая на нее глаза. – Он все еще с коронером. Судя по всему, жертве недавно заменили коленный сустав. На протезе есть номер.
Джен победно вскинула кулак.
– Наконец хоть что-то. И, – она помахала бумагами, которые держала в руке, – мы получили ордер на обыск дома Бертона и разрешение отслеживать его телефон.
Мартинелло положила документы ему на стол.
Мэк проглядел бумаги.
– На обыск дома один день. Мы можем с утра отправиться туда со всей командой. А телефоном займемся прямо сейчас. – Якима встал и схватил свою куртку. – Умираю с голоду. Китайская еда или итальянская?
– Турецкая.
– Что?
– Рядом с Мейн-стрит открылось новое заведение. Турецкое. Меня уже тошнит от китайской и итальянской кухни.
Они вышли из здания, энергия между ними была почти ощутимой. Они почуяли запах добычи. Охота началась.
Глава 14
Тори выскочила на берег раньше отца. Ей стало уютно в пуховике, она наконец-то согрелась, но умирала с голода после прогулки в лодке. Внутри все еще кипело возбуждение от первой пойманной ею форели. В семь часов они собирались пойти ужинать в большой дом, но было еще рано.
Тори дождалась, чтобы из ванной послышался шум воды, подняла матрас и достала спрятанный ридер. Она сунула его под куртку и натянула вязаную шапку. На улице задержались сумерки, дул холодный ветер. Тори дошла до причала, где на бельведере над водой стояла скамейка. Засветились маленькие фонарики на ножках, работавшие на солнечных батареях и расставленные на лужайке вокруг бельведера. Место было защищенным от ветра, и тут она могла немного почитать без помех.
Тори устроилась на скамье, включила электронную книгу. Страница, на которой Тори закончила чтение, заполнила экран. На холмах подали голос койоты. Она начала читать. Сумерки не мешали, потому что экран светился.
«Она убедила маньяка в том, что ребенок от него.
Это не помешало ему насиловать ее, но он перестал ее избивать. Она поняла, что у него тоже есть слабое место: он хотел увидеть, как будет расти «его» ребенок. Его интересовало собственное потомство. Он дорожил ее беременностью, а это значило, что у Сары появилось оружие.
Она начала думать, что он, возможно, оставит ее в живых. По крайней мере, до рождения ребенка. Это питало ее надежду, ее веру в то, что она выберется.
Но однажды мрачным утром, когда все как будто застыло в глубоком зимнем молчании, маньяк вошел к ней в сарай и сказал ей, что его отец никогда не разрешал убивать беременную олениху. А он всегда хотел поохотиться на беременную олениху и убить ее. Так он сказал. Чтобы выпотрошить ее, вонзить нож ей в живот, распороть его и увидеть, как копытца олененка появятся из плодного мешка.
И тогда она поняла, почему он перестал избивать ее и почему позволял расти ребенку…»
Негромко ухнула сова.
Тори подняла глаза.
Ветер гнал по лужайке шуршащие листья. Шептались камыши. Наступающая темнота становилась пугающей, вещи приобретали странные очертания. Тори нагнулась над экраном. Но когда она возобновила чтение, на берегу материализовался мужчина с удочкой. Тори вздрогнула от испуга.
Он остановился у воды прямо под ней и забросил удочку, развернув леску вытянутыми овалами. На нем были болотные сапоги и рыбацкий жилет поверх куртки. Бейсболка скрывала лицо.
Словно почувствовав взгляд Тори, рыбак посмотрел вверх.
Она напряглась.
Память подсказала Тори слова, которые она недавно прочла.
– Прости, я не хотел тебя напугать, – сказал мужчина, подходя по берегу чуть ближе к бельведеру. Тори все еще не видела ни его лица, ни его глаз.
– Интересное чтение? – Он кивком указал на электронную книгу в ее руке.
– Ну… да. – Тори посмотрела на свой домик. С бельведера его не было видно. В горах завыл волк. От этого по коже побежали мурашки. Тори хотела уйти, но мужчина повернулся спиной, перестав обращать на нее внимание, и занялся своей леской. Девочка какое-то время наблюдала за ним. Он забрасывал удочку даже лучше, чем Оливия. Это напоминало балет. Так красивы были круги лески и капли воды, сверкавшие в сумерках, словно бриллианты.
Тори была заинтригована, она забыла о своем страхе, спустилась вниз по узким ступенькам бельведера и подошла чуть ближе к воде, крепко сжимая в руке ридер. Мужчина чуть отодвинулся от нее, уходя дальше по берегу, ближе к деревьям, где снова забросил удочку. Он ждал и наблюдал за приманкой на поверхности воды, его руки не двигались. Снова негромко ухнула сова.
– Я видел тебя в лодке. Ты поймала рыбу, – заговорил рыбак. – Я был на своем понтоне, чуть дальше. Во всяком случае, я думаю, что это была ты.
– Оливия, наш инструктор, поймала рыбу, я только вытащила ее.
– Что ж, вытащить рыбу – это так же сложно, как и поймать ее на крючок.
Он поднял удилище, и леска натянулась. Конец удилища резко согнулся. У Тори сильнее забилось сердце. Она подошла еще ближе, возбуждение забурлило в ней, когда она вспомнила свои собственные ощущения. Из воды выскочила огромная форель и с громким плеском шлепнулась обратно.
– Крупная рыба! – подала голос Тори. – Боец.
Мужчина не произнес ни слова, играя с рыбой. Он отпустил ее поплавать, позволил нырнуть глубже, разрешил подумать, что она в безопасности. Наконец рыба устала, и он вытащил ее. Она лишь слабо трепыхалась.
– Так просто, – пробормотала Тори, не веря своим глазам. – Вы только забросили приманку, и – бам! – рыба поймана.
– Время суток помогает. – Рыболов указал на воду. – Видишь этих насекомых над самой водой? Присмотрись, за ними охотятся летучие мыши.
Тори моргнула, глядя в темноту. Она даже не поняла, что там были летучие мыши. Они напоминали ласточек.
– Это говорит еще и о том, что надвигается холод. Плохая погода.
Мужчина сунул руку в карман, достал серебристый мультитул и ударил форель по голове.
Тори в ужасе смотрела на переставшую шевелиться рыбу.
– Вы убили ее, – прошептала она.
– Точно. Это мой ужин. – Незнакомец сунул пальцы в жабры и вытащил форель из воды. – Человеку нужна еда.
Тори сглотнула.
– Так это твой отец был в лодке вместе с тобой и Оливией? – спросил рыбак.
– Ага.
– Вы часто приезжаете сюда на рыбалку? И всегда обращаетесь к одному и тому же инструктору? Вы хорошо ее знаете? – Задавая вопросы один за другим, он пристально смотрел на Тори, но в темноте она не могла толком рассмотреть его лицо и глаза, прятавшиеся под козырьком бейсболки.
Тори занервничала. Неожиданно стало совсем темно. Она посмотрела вверх, на домик. Оттуда ее не было видно.
– Я подумал, может, мне тоже ее нанять. – Мужчина как будто объяснил причину своих вопросов.
– Мы сюда приехали впервые, – ответила Тори, – и впервые были с Оливией на рыбалке. Моя мама умерла в апреле, а мой папа только что вышел на пенсию, поэтому привез меня сюда. А еще я в школе сожгла учебники одной девочки. – Слова сами сорвались у нее с языка.
Рыбак как будто оживился.
– Соболезную. Это ужасно – так рано потерять мать.
У Тори защипало глаза. Она отвела взгляд. Глупые слезы были всегда так близко, стоило только подумать о матери.
– Не позволяй этому мучить тебя, – негромко заговорил мужчина, голос у него был низким и успокаивающим. – Мне понятно желание причинить кому-нибудь боль, когда тебе самому больно.
Она посмотрела на него.
– А почему бы тебе завтра не прийти к нам в кемпинг, в гости ко мне и моей жене? Я собираюсь закоптить половину этой форели. Ты когда-нибудь пробовала копченую форель?
Тори покачала головой.
– Тогда я тебя угощу.
– Он был копом.
Его голова резко дернулась.
– Конная полиция? Или другие силы?