Лоренца Джентиле – Магазинчик бесценных вещей (страница 25)
При одной только мысли, что я буду есть их гамбургеры, меня тошнит.
Наконец они проходят в подсобку.
– Это помещение вы можете приспособить под кухню и…
– Да что вы говорите, тут даже дымохода нет! – сердито восклицает мужчина.
– Как же так? – изображает изумление Шерсть-
С-Примесью-Шелка. – Не мог же он испариться!
– Наверное, его уже сто лет как законсервировали.
– Я проверю и сообщу вам… Будьте уверены.
– Если дымоход есть – значит, он есть. Если его заложили – значит, его нет. Вы просто тратите мое время.
Я опускаю глаза на тумбочку, которую полирую, а привередливый тип тем временем в бешенстве уходит.
Шерсть-С-Примесью-Шелка кричит ему вслед:
– Думаю, это не проблема. Увидите, все легко решается!
«Гипсокартон творит чудеса», – говорю я себе, вспоминая о своем дубликате ключей и ночных похождениях, и подмигиваю китайской статуэтке.
До приезда Маргарет остается четыре дня.
Прорвемся.
25
Конец для моего отца на самом деле знаменовал Начало. Начало нового мира, реальности, к которой мы все эти годы готовились. Времени, когда он смог бы наконец доказать, что он сильнее, сообразительнее, подготовленнее и способнее других. Времени, когда он смог бы нас защитить. Времени, когда любой, кто помешал бы ему или оскорбил бы его, в конце концов пожалел бы об этом, осознав, как жестоко просчитался. Времени, когда он стал бы героем.
Он свернул на этот путь совершенно неожиданно, когда ему было около двадцати пяти, на волне какого-то неистового энтузиазма. Он сложил в чемодан все самое необходимое и отправился за своей невестой, сообщив ей по телефону, что настало время осуществлять план, который он так тщательно разрабатывал: они уедут в Апеннины и найдут там подходящее место для жизни. Не теряя времени, воплотят свою мечту, будут жить в гармонии с природой, вдали от людей, освободятся от лицемерия и духовного распада и навсегда избавятся от Ужасной иллюзии, в которой погрязло общество.
Академическая среда, где царили кумовство и коррупция, а его диплом инженера-физика с отличием был не более чем бумажкой, разочаровала его окончательно и бесповоротно. Прилагать усилия в мире политических интриг, борьбы за власть и равнодушия к планете, к другим, к самим себе было совершенно бесполезно.
Не в таком обществе он хотел бы растить детей. Ему вдруг стало совершенно ясно, что нет иного выхода, кроме как построить собственный мир и самодостаточно жить в нем, самим выбирая, как проживать каждый свой день.
Его невеста была студенткой филологического факультета с высокими идеалами, и ей не пришлось объяснять дважды. Сбежать от расписанной по пунктам жизни, чтобы построить себе более значимое, подлинное существование, защищенное от всяких иллюзий, было и ее мечтой. Отец был человеком харизматичным, и она его любила. Доверяла ему. Чувствовала себя рядом с ним нужной, любимой и защищенной.
Через несколько недель они отыскали полуразрушенный сельский дом на границе с лесом. К нему прилагались сад, место под огород и сарай для скота. Чтобы привести его в порядок, потребовалось бы, конечно, несколько лет, но их это не пугало. Город постепенно становился далеким воспоминанием. Развеялись все ожидания, забылись конкуренция, победы и поражения. Были только они с мамой, молодые и влюбленные. Потом появился Андреа. И наконец я.
Шерсть-С-Примесью-Шелка сегодня пришла в магазин в компании своего коллеги.
Это пожилой, аккуратно одетый господин с седыми волосами, зачесанными назад, и видом человека, который умеет договориться со всеми, не опускаясь до компромиссов. Темно-серый костюм в полоску сидит на нем так, будто он в нем родился. Он вычищен и выглажен так, что глазу не за что зацепиться, однако на вид довольно поношен, и это, вместе со строгими лакированными туфлями, выдает в их хозяине безоговорочную уверенность в себе.
Он кладет Шерсти-С-Примесью-Шелка руку на плечо так уверенно и нежно, что я невольно задаюсь вопросом, в каких они отношениях.
– Ну папа… – жалуется она, даже не подозревая, что ответила на мой вопрос.
Он ее отец? Такого я не ожидала! Значит, это семейный бизнес.
Если присмотреться, они друг на друга похожи. От отца ей достались губы и орлиный нос, но вот глаза у нее другие: большие, ясные и светлые, а у отца – маленькие, темные и близко посаженные. Глаза, от которых ничего не ускользает.
Я собираюсь уйти, но они меня замечают. Я застенчиво киваю Шерсти-С-Примесью-Шелка в знак приветствия, а она показывает мне жестом, что я могу приступать к работе. В этот момент мимо проходит табачник и задевает меня плечом. Он подходит к отцу и обменивается с ним крепким рукопожатием. Я как можно незаметнее проскальзываю вглубь магазина и подхожу к китайским статуэткам проверить, хорошо ли схватился клей.
– Торговый зал магазина очень светлый, он прекрасно освещается с улицы, – начинает Шерсть-С-Примесью-Шелка, повернувшись к табачнику. – Прошу обратить внимание на эти старинные рамы, которые…
– Мне на ваш свет и витрины по барабану, все равно тут будет темно.
– Пространство для кассы в углу…
– Где поставить кассу, я сам решу, но уж точно не в угол. Где, по-твоему, должна стоять касса?
Она впадает в ступор и бросает взгляд на отца.
– Ну в центре же! – отвечает сам себе табачник. – Разве это не самое главное? Касса должна быть на видном месте.
Отец кивает.
– Касса должна стоять в центре, это и ребенку известно, – подтверждает он, пронзая дочь укоризненным взглядом.
Шерсть-С-Примесью-Шелка хочет что-то ответить, но ее отец берет табачника под руку и вместе с ним отворачивается, становясь к Шерсти-С-Примесью-Шелка спиной. Судя по тому, как она вытягивается, она собирается их окликнуть, но передумывает.
– Слушай, давай к делу, – обращается к отцу табачник. – Табличку можете снять. Помещение покупаю я. Назови сумму.
Шерсть-С-Примесью-Шелка подходит ко мне.
– Привет, – с совершенно неожиданной теплотой в голосе говорит она.
Как бы мне хотелось знать ее имя, но я не решаюсь спросить: вдруг это окажется неуместно. Кто обращается по имени к деловому партнеру?
– Касса в центре. Где, по-твоему, должна стоять касса? – передразниваю я шепотом визгливый голос табачника.
Она пытается сдержать смех.
– Тут будет темно, самое то для моего мозга, – продолжаю я.
Она закатывает глаза, демонстрируя, как ей неприятен этот тип.
– Будем знакомы, я Гея, – выпаливаю я на одном дыхании.
– Красивое имя, – отвечает она, и я не понимаю, комплимент это или насмешка.
Своего имени она не сообщает.
– Туалет можно приспособить для людей с ограниченными возможностями, – доносится из подсобки. – Я уже проверил.
– Ладно, туалет не помешает, – фыркает табачник. – Но так ли уж надо его для инвалидов приспосабливать? Им по жизни не повезло. Как будто туалет тут чем-то поможет.
Я собираюсь снять статуэтки с пластилиновой подставки, но от этой фразы встаю как вкопанная.
Приспособить туалет для людей с ограниченными возможностями – это обязанность. А табачник и здесь хочет вывернуться.
– Не хочу и цента на это тратить, – продолжает он, ведя себя так, будто помещение уже его. – Побелить слегка стены, пробить в стене дыру для прохода – и останется только вложиться в технику. Но тут у меня уже все схвачено: игровые автоматы я нашел почти задаром, а компьютеры выдает букмекерская контора. Все лучше, чем то, что здесь сейчас…
Как бы я ни старалась не обращать внимания, я все равно вслушиваюсь в его слова. Я хочу знать, до чего может опуститься человеческая душа ради лишнего цента. Ну и просто – мне весело его слушать.
– Люди думают, что могут выиграть, такие самоуверенные. Считают себя такими важными, верят, что у них получится. Что именно они станут теми счастливчиками из миллиона. Кто я такой, чтобы лишать их этой иллюзии?
Отец Шерсти-С-Примесью-Шелка отвечает ему снисходительной улыбкой и провожает к выходу.
– Я вижу, что вы уже все продумали, это прекрасно, но цена такова, как я вам озвучил. И обсуждению она не подлежит.
И тут они перестают казаться добрыми приятелями. Отец Шерсти-С-Примесью-Шелка поправляет галстук, как бы дистанцируясь от собеседника. Он продолжает улыбаться, но его улыбка становится более серьезной.
– Да кто отдаст столько денег за этот вонючий магазин? Сто лет стоял никому не нужный, – кричит табачник.
– Интересующиеся уже есть. Недвижимость здесь быстро растет в цене… если вдруг вы не заметили, – отвечает риелтор, настойчиво обращаясь к нему на «вы».
– Посмотрим, какие тебе еще поступят предложения.
– Посмотрим.
– Ты что, на слабо меня хочешь взять? Я сказал тебе, что это помещение мое.
– Чтобы подтвердить свои слова, вам достаточно предложить нужную сумму.