Лоренца Джентиле – Магазинчик бесценных вещей (страница 27)

Аделаида подходит к мешку и начинает раздавать футболки.

– Я надеялась, что мне перепадет отсюда что-нибудь для моих нарядов, но, пожалуй, спасибо, не надо, – смеется она.

Похоже, Присцилле тоже весело, не говоря уже о том, какое облегчение она испытала, избавившись от вещей мужа.

– Давай покажу, как надо, – говорю я Аделаиде, доставая из рюкзака ножницы. Я беру из кучи футболку и разрезаю ее поперек.

– Можно мне? – вдруг порывисто просит Присцилла.

– Располагайся. – Я протягиваю ей ножницы, будто волшебную палочку.

Присцилла хватает футболку бывшего мужа и принимается ее резать, сначала нерешительно, а потом все более уверенно.

– Господи, как же это приятно! Сплошное удовольствие! – повторяет она, глядя, как на пол сыплются обрывки ткани.

Арья сгребает тряпочки в кучу и, смеясь, подбрасывает их в воздух.

– Слушай… – смотрит на меня Присцилла, порезав все футболки. – Сегодня суббота, и у меня нет абсолютно никаких планов. Давай я останусь и помогу вам.

– Спасибо. Обычно никто об этом не задумывается, но, чтобы помочь человеку подняться, достаточно протянуть ему руку.

Арья поднимает руки:

– А у меня их целых две!

– Кстати говоря. – Я открываю рюкзак и протягиваю Присцилле подарок, который мне вручили в магазине постельного белья «Хулиган с 1987 года». – В качестве извинения за ущерб, причиненный тебе на днях.

– «Лучшее еще впереди», – читает она, держа полотенце перед глазами. – Спасибо большое, не стоило. Это действительно… замечательная идея.

Не знаю, имеет ли она в виду сам подарок или вышитую на полотенце фразу.

– Что это у вас тут, собрание виндзорских проказниц?[38]

Я поднимаю глаза от крышки рояля, которую заканчиваю натирать воском. Шерсть-С-Примесью-Шелка стоит, прислонившись к дверному косяку, в дизайнерском костюме, на высоких шпильках, с папкой под мышкой и еле заметной улыбкой на лице. Я не слышала, как она вошла.

Я вдруг замечаю, что мы застыли будто посреди танца. Выполняя мои распоряжения, Арья протирала влажной тряпкой миниатюрный венский стул, Присцилла опускала ткань в смесь оливкового масла, спирта и лимонного сока, чтобы придать блеск столешнице большого журнального столика, Аделаида проводила огарком свечи по краям ящичков серванта, чтобы они лучше выдвигались.

Шерсть-С-Примесью-Шелка сегодня пришла с распущенными волосами, а не собрала их ободком, как обычно. От этого создается впечатление, будто она спешит или что-то забыла. Похоже, у нее хорошее настроение и она в предвкушении чего-то нового.

– Если хочешь присоединиться… – предлагаю я, поднимая пропитанную воском тряпочку.

– Звучит заманчиво, но… нет. Спасибо, – насмешливо улыбаясь, отказывается она. – Обо всей этой черной работе я не хочу ничего знать, понятно? Но чем раньше вы закончите, тем лучше, а я просто закрою на это глаза.

– На горизонте замелькали предложения?

– Мы готовимся получить целых два.

– Как так?! – вырывается у меня.

– Что фастфуд, что твой приятель настроены весьма решительно. Мы ждем от них официальных предложений.

Фастфуд не отказался? Табачник не сдается? Этого следовало ожидать – конечно же, мое невиданное счастье оказалось мимолетным. Из некоторых тюрем не сбежать, особенно когда собственными руками выковал решетки…

– Гея! – зовет меня голос за спиной. – Эудженио мне сказал, что ты будешь здесь. Я пыталась до тебя дозвониться…

– Привет, Анджелина.

Я достаю из кармана телефон – разрядился, и неизвестно, как давно.

– Я помешала? – спрашивает Анджелина, осматриваясь вокруг. – Какое чудесное место! Вот так старый магазин! Я будто попала в «Аббатство Даунтон».

– Ты смотрела? – отвечаю я, пытаясь отогнать дурные мысли, и беру в руки хрустальный бокал. – Наше здоровье!

– Santé[39], ты хотела сказать! – подхватывает она, наклоняясь над креслом. – Какая прелесть, небесно-голубое! Подумать только… – бормочет она, читая табличку. – Оно принадлежало шотландскому лорду, который покончил с собой от несчастной любви!

– Как чудесно оно смотрелось бы у меня дома, – вздыхает Присцилла. – Вместо этих безликих бежевых кресел.

– Мы можем продать вам его, – вмешивается Шерсть-С-Примесью-Шелка.

– А я бы вот что хотела купить. – Аделаида показывает на книжный шкаф из бамбука в глубине магазина. Действительно, он бы идеально вписался в ее квартиру.

Шерсть-С-Примесью-Шелка поднимает бровь:

– Заплатите – и он ваш.

Я осматриваюсь. Теперь, когда к предметам возвращается их лоск, когда есть мы, чтобы оживить это место, оно наконец принимает облик настоящего магазина.

– Ты же хозяйка бара «Ничто»? – спрашивает Аделаида у Анджелины.

– Увы и ах…

– Не говори так, это одно из немногих местечек в районе, где еще осталась душа.

У Анджелины вырывается неуверенная улыбка.

– У меня сломалась кофемашина, – сообщает она. – Я поэтому тебя искала, давненько от тебя вестей не было… – Она вдруг замолкает. – Слушайте, да кому какое дело! Не могу я уже с этим баром. Пусть посидят без кофе.

Я смотрю на нее в изумлении.

– Что случилось?

– Да ничего нового: муж играет в карты, а я горбачусь во имя нашего процветания… которое все никак не наступит! Я уже задолбалась стоять и терпеть, как все об меня ноги вытирают. Муж, посетители, поставщики, юристы, соседи, которые постоянно насылают на нас проверки… Чем мы вообще им мешаем?! С меня хватит, я сверхзадолбалась! Больше не могу там гнить.

«Сверхзадолбалась» – только она могла такое изречь. Ну и королева Елизавета, само собой.

Она качает головой. Может, чтобы сбросить с себя плохие мысли.

– Чем вы тут занимаетесь? Можно вам помочь? Не умею сидеть сложа руки.

Я с удовольствием соглашаюсь принять ее помощь: приход Анджелины скрашивает новость о поступающих предложениях. Я привыкла всегда готовиться к худшему, но почему бы для разнообразия не подготовиться к лучшему? Не поверить в чудо? Хотя бы пока на него есть надежда. Хотя бы на денек.

– Дел у нас целая куча! – кричит Арья, смахивая пипидастром пыль с витрины, битком набитой украшениями.

Риелторша расправляет плечи и поворачивается ко мне.

– Ладно, я еще зайду, маркиза Ляля[40], – произносит она и уходит.

– Как много у вас дочек, маркиза Ляля, как много чудных до-о-очек… – запевает Арья, пока мы с Анджелиной передвигаем стулья, чтобы добраться до предметов, которые я еще не инвентаризировала.

Анджелина подхватывает песенку:

– Себе я оставлю дочек, гонец короля, себе я оставлю дочек!

Поем целым хором:

– Как много у вас дочек, маркиза Ляля, как много чудных до-о-очек…

Возникает небольшая пауза. Не все помнят слова, но Арья, которая знает их наизусть, поет дальше, и остальные присоединяются:

– Король у вас просит дочку, маркиза Ляля, и замуж выдать хочет… во что ее нарядят, гонец короля… ее нарядят в розы… красавицу берите…

– Черта с два! – восклицает ее мама. – Эти куплеты мы петь не будем, остановимся на «себе я оставлю дочек», мои дорогие. А король пусть катится!

– А король пусть катится! – заливается смехом Арья. – А король пусть катится!

– Да куда подальше! – продолжает Аделаида. – А хотите знать, кто нарядит этих чудных дочек? Я наряжу.

– Ты нарядишь, мама! Ты у нас модельер!