Лоренца Джентиле – Книжный в сердце Парижа (страница 20)
– Ты, наверное, знаешь, где она живет?
– Если я правильно помню, в Шато-Руж. Или где-то рядом. Мы говорили о Шато-Руж.
Сильвия снова смотрит на свои бумаги, и я не смею ее больше задерживать. Но все же делаю над собой последнее усилие и задаю вопрос:
– У тебя случайно нет ее адреса?
– Помнится, она жила на улице с каким-то смешным названием… – Она замирает с сосредоточенным выражением лица. – Пуле! Улица Пуле!
– Надо будет ввести это выражение в наш обиход, – комментирует Виктор. – Заменим
– Вообще-то сейчас начнется смена Оливы, – вмешивается в разговор стоящая за мною Майя. – Ты же записалась на отработку своих двух часов на это время?
Я совсем забыла. Сегодня я работаю в отделе поэзии: расставляю книги на полках в алфавитном порядке. Я сажусь на деревянную скамейку и пытаюсь сосредоточиться на работе, но мне постоянно приходится отходить в сторону и уступать место посетителям. Поэзия привлекает гораздо больше людей, чем я могла себе представить.
В одну из таких пауз я замечаю на табуретке книгу – внутри, как закладка, лежит белый цветок ириса. Оглядываюсь вокруг в поисках хозяина книги, но никого не вижу. Белый ирис, мой любимый цветок. Я беру книгу. Автор – француженка, обложка полностью белая – видимо, решили сэкономить. Тем не менее это сборник стихов, переведенных на двенадцать языков и выпущенных тиражом более ста тысяч экземпляров. Я открываю его.
17
Привет, Вероника!
Я проанализировала отчет о состоянии рынка и результаты исследований нашей лаборатории и, учитывая тот факт, что конкурент выйдет на рынок с демпинговой ценой, вижу только одну реальную возможность для развития нашего бизнеса – внести некоторые изменения в сам продукт и повысить его стоимость.
Дело в том, что целевая аудитория конкурентов более обширна, но вместе с тем непостоянна. Люди, заботящиеся о своей фигуре, чрезвычайно подвержены влиянию моды. В 2011 году стали популярны зерновые батончики, но на смену им неизбежно придет новый тренд, например ягоды годжи и семена чиа. (Спасибо, мама. Что бы я без тебя делала?) Наши же клиенты гораздо более лояльны именно к нашему продукту, и объяснение тому простое: они в нем нуждаются. Они занимаются спортом и должны компенсировать потраченные на тренировке калории. А люди, которые просто следят за фигурой, но при этом не занимаются спортом, – они, конечно, могут быть заинтересованы в покупке нашей продукции, но, на мой взгляд, не представляют особого интереса для бизнеса. («Нет и еще раз нет», – сказала мне мама, когда я спросила ее, может ли она на какое-то время заменить свои гималайские ягоды годжи на батончики Energy and Co.) Для таких клиентов нам пришлось бы создавать специальный продукт, рассчитанный только на них, но, на мой взгляд, с учетом инвестиций, игра не стоит свеч. («На самом деле проблема в твоей конторе, Олива. Она создана для спортсменов с дурным вкусом. Я доверяю только Terra Bio»[54].)
Мы прекрасно знаем, что в крупной розничной торговле бизнес-процессы идут агрессивно, но нам не следует состязаться с конкурентом, который уже занял нишу продуктов для завтрака. Так стоит ли рисковать?
На мой взгляд, из всех полученных от лаборатории предложений наиболее интересны рекомендации, касающиеся Energy (это тот самый продукт, который, не будем забывать, является нашей дойной коровой), – по добавке в него кальция и других питательных веществ. На начальном этапе я бы подняла на него цену и провела больше акций для его продвижения.
Мы уверены в лояльности наших клиентов, они наверняка не перестанут приобретать наш товар, даже если он будет стоить на несколько десятков центов дороже. И если у них будет шанс сэкономить, купив наш товар на распродаже, думаешь, они им не воспользуются?
Во вложении ты найдешь только что завершенный отчет и мои примечания.
В любом случае, если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
Сидя в Латинском квартале за столиком кафе, в котором в попытке сосредоточиться я укрылась с одолженным в библиотеке ноутбуком, я отправляю письмо по электронной почте.
Мне кажется, что офисная жизнь была в каком-то далеком прошлом. К примеру, я уже не помню, какого оттенка светлые волосы Вероники. Пепельного или медового? Я вспоминаю свое рабочее место: пятна кофе на столе, которые я прикрываю ноутбуком, алоэ в горшке (сегодня понедельник, а я здесь и не смогу его полить – выживет ли оно?), горошины со вкусом васаби, которые однажды закатились между столом и стеной, так что достать их оттуда невозможно. Теперь их ждет гниение и распад? Сколько времени на это понадобится? Несколько месяцев, целая жизнь, геологическая эра? Обнаружат ли их, если когда-нибудь мы переедем в другой офис?
Вероника благодарит меня и отвечает, что обсудит это с Большим Боссом.
– Ну и? – говорю я Виктору, который присоединился ко мне и наблюдает за мной, с нетерпением ожидая, пока я закончу. – У тебя много работы, но, похоже, и свободного времени тоже?
– Вообще-то я пришел сюда с посланием, – улыбается он. – Сильвия просит нас поработать у нее в четверг вечером. В книжном магазине будет Леонард Коэн.
Коэн?
Я вспоминаю о поездках с мамой по маршруту школа – дом, о Рождестве, когда я прыгала на диване с тетей, распевая во всю глотку So Long, Marianne, о пластинках, полученных по почте из Парижа, которые до сих пор стоят на полке в моей комнате. Встреча с Коэном есть в моем списке желаний. Напротив этого пункта я нарисовала звездочку – так я обозначила все свои неосуществимые замыслы.
– Он приезжает в Париж, – объясняет Виктор. – А Сильвия пригласила его в книжный магазин: мы организуем вечеринку в его честь.
Я смотрю на него, он говорит серьезно. Поэтому я вынуждена ответить:
– Ты же знаешь, что я завтра уезжаю.
Вычеркнуть из списка пункт, рядом с которым стоит звездочка! Мне может повезти, по-настоящему повезти, хотя бы раз в жизни.
– Вообще-то помощь Сильвии с организацией приема в магазине нельзя назвать настоящей работой, – заявляю я.
– Потому что не сидишь от звонка до звонка за письменным столом?
– Это не настоящая работа. Она не требует каждодневных усилий, которые приводят к результатам в долгосрочной перспективе.
– В долгосрочной перспективе… – Виктор присвистывает. – Громко сказано.
Я пожимаю плечами.
– Такова жизнь.
– На самом деле жизнь сама по себе краткосрочна.
Кажется, я начинаю питать слабость к его интеллекту. Голубые глаза Виктора сияют в обрамлении выбивающихся из-под берета светлых волос, твидовый пиджак сидит на нем небрежно.
– Конечно, если понимать работу как прямую линию во времени, ведущую из пункта А в пункт Б, – допускает он, – то с этой точки зрения мы можем утверждать, что я вообще никогда не работал. А если еще принять во внимание, что я даже не учился в университете, значит, работать я не буду никогда.
Я излагаю ему идею, которую постоянно доносит до меня отец: чтобы жизнь была успешной, нужны цели. Если цели ясны, то шансы добиться желаемого возрастают.
– А если я не хочу ничего добиваться? Кто тебе сказал, что движение вперед – это единственно возможный путь? Что, если, двигаясь в сторону, есть шанс проникнуть глубже? Возможно, именно путем накопления разного жизненного опыта мы сможем преодолеть большее расстояние.
Я закрываю компьютер, допиваю свой кофе с молоком. Я не знаю, что ему ответить. До сих пор все мои начинания завершались неудачей.
– Представь себе почтовых голубей, – продолжает он. – Все думают, что их отправляли в неизвестные им места для доставки сообщений. На самом же деле происходило обратное.
– И что же?
– Их разводили в одном месте, а потом оттуда увозили. Когда хозяин хотел отправить послание в родные края, он выпускал голубя, который инстинктивно находил дорогу.
– Что ты имеешь в виду?
– Что на первый взгляд они как будто улетают, а на самом деле они просто возвращаются домой.
«Привет, папа», – от удивления говорю я вместо «алло». Он никогда не звонит мне.
Я мысленно настраиваюсь на сценарий, в котором он меня сейчас видит: Линда, отпуск, забастовка. Несмотря на внезапно вспотевшие ладони, я рада его слышать. Наш телефонный разговор длится три минуты двадцать пять секунд. Он постоянно повторяет: «ответственность», «работа», «будущее», «свадебное платье», «твоя мать». Мои единственные два слова в ответ: «Мне жаль».
Годо ждет нас. Театр дю Солей расположен в Венсенском лесу, куда много лет назад моя тетя возила нас с родителями на пикник. Майя согласилась провести закрытие вечерней смены с Оушен, которая потом останется в магазине заниматься учебой. Направляясь через лес к театру, я иду рядом с Юлией, оставив Виктора и Бена позади. Я спрашиваю ее, готовится ли она к прослушиванию, и она отвечает, что исполнит монолог из «Служанок» Жене – истории двух сестер на службе у богатой дамы. Когда хозяйка уходит из дома, они по очереди примеряют ее одежду и драгоценности. Переодевшись, одна из служанок подражает ее изысканной манере говорить и плохо обращается с другой, пока та не притворяется, что убивает ее. Пьеса заканчивается смертью одной из главных героинь и безумным монологом Соланж. Тем самым, что будет произносить Юлия. Это поинтереснее моих экзерсисов, когда я, представляя себя Скарлетт О’Хара[55], бросаюсь на траву и со слезами на глазах произношу: «Ведь, в конце концов, завтра будет новый день».