Лорен Оливер – Реплика (страница 37)
Скучающий коп сдвинул очки на макушку и прочитал записку, не прикасаясь к ней. Послание оказалось коротким, но Джемма почувствовала, как в ней вскипел гнев, а сердце ушло в пятки.
Кристина вскрикнула, словно от удара. Финке кивнул, и коп аккуратно спрятал записку в полиэтиленовый пакет. Джемма представила, как Хлою арестовывают: руки у нее скованы за спиной, а лицо разбито о капот полицейской машины. Она вообразила, как Хлою отправляют в тюрьму на пожизненное заключение, и та сидит в камере по соседству с какой-нибудь кровожадной бой-бабой по кличке Принцесса.
Вот ее руки смыкаются на горле Хлои, и хребет Хлои переламывается с жутким хрустом…
– Я… пожалуй, я поеду с вами, – произнесла Кристина. Теперь краска схлынула с ее лица. Кристина была бледна и растеряна. – Но кто мог такое натворить? Что за варвары?
– У вас или у вашего мужа в последнее время были проблемы? – спросил Финке. – Конфликты? Правовые споры?
Кристина покачала головой.
– Другие угрожающие послания или телефонные звонки?
Она опять покачала головой.
– Я даже представить не могу…
– Ма, погоди! – выдавила Джемма и сглотнула ком в горле.
Ее затошнило. Это из-за меня – меня ведь считают уродкой, – подумал она.
Мама была осведомлена о том, что Джемме очень непросто в школе, но от ее сочувствия Джемма чувствовала себя совсем неуютно. Быть посредственной дочерью бывшей самой популярной девушки в городе – ничего не может быть хуже этой незавидной участи!
Джемма набрала побольше воздуха в легкие и решилась.
– Я знаю, – произнесла она.
– Что?
– Я в курсе, кто это сделал.
Теперь-то копы уставились на нее – наверняка с неприкрытой жалостью. Щеки у нее пылали. Джемма была абсолютно уверена, что ее румянец, в отличие от материнского, ничуть ее не украшает. Когда Джемма краснела, казалось, что два пигмента сражаются у нее под кожей.
– Это одна дура из школы. Думала, что это безумно смешно…
Неужели на материнском лице на мгновение промелькнуло облегчение?
– Ох, солнышко… – сказала Кристина и потянулась обнять Джемму, но та отстранилась.
– Все в порядке, – тихо произнесла Джемма.
– Вы бы хотели написать заявление? – спросил Финке, но Джемма сообразила, что коп, конечно, не видел в этом смысла.
Да и атмосфера в целом изменилась. Теперь на Джемму никто не смотрел. Почти все копы забрались в машину: им не терпелось вернуться к более серьезным происшествиям, чем издевательство над богатой школьницей.
Наверное, их злило, что их сюда вызвали.
– Милая, не молчи. – Кристина все-таки дотянулась и погладила Джемму по волосам.
Джемма вздохнула. Она решила не поддаваться искушению. Правда, Хлоя, щеголяющая в оранжевой робе (ведь даже Хлоя не будет выглядеть привлекательно в тюремной одежде!), до сих пор не выходила у нее из головы, но Джемма понимала, что, если она раздует историю, ситуация только ухудшится. Она превратится в Франкенштейна-нюню. В инопланетянку-ябеду.
И вдруг Джемму охватило безумное желание закричать. Хлоя с ее стаей волков или росомах уже много лет прилагали все усилия, чтобы Джемма чувствовала себя ничтожеством. Но таких гадостей они еще не делали!
Значит, совсем недавно они шныряли возле ее дома. Они не поленились наполнить хэллоуинскую маску камнями, или обломками бетона, или металлической шрапнелью из их механических сердец.
Они частенько шипели, что Джемма заслуживает смерти. Почему?! Что она им сделала?!
Да, она точно инопланетянка, угодившая на враждебную планету.
Она позабыта сородичами и теперь может реветь от отчаяния.
– Ты уверена, что ты в порядке? – спросила Кристина, погладив Джемму по щеке кончиками пальцев. Джемма сердито покосилась на нее и отступила на шаг.
– Абсолютно.
– О’кей. – Кристина слабо улыбнулась Финке, который все еще топтался рядом с ними. – Простите за беспокойство. Девчонки-подростки – у них всегда так…
Финке лишь хмыкнул в ответ, но по тону его стало ясно, что он больше ничего и знать не желает.
Джемма намеревалась спрятаться у себя в комнате и, возможно, никогда не выходить наружу, однако Кристина умудрилась обнять ее за плечи. Для столь худой женщины она оказалась поразительно сильной и держала Джемму мертвой хваткой.
– Мне очень жаль, солнышко, – проворковала она. – Почему ты не рассказывала о своих проблемах в школе?
Джемма пожала плечами.
– Пустяки!..
От Кристины привычно пахло розовой водой и дорогими духами. По мнению Джеммы, их аромат напоминал запах свежеотпечатанных денежных купюр.
– Давай не будем волновать отца?
Кристина опять улыбнулась, но Джемма прочла беспокойство в глазах матери и расшифровала слова, которых мать никогда не произносила вслух: «Давай ты не будешь разочаровывать его еще сильнее?»
– Скажем ему, что это была чистая случайность. Какой-нибудь мальчишка и бейсбольный мяч. Ладно?
Чтобы попасть мячом с улицы в окно гостиной, этот мальчишка должен был играть в высшей лиге. Готовность родителей лгать по любому поводу весьма тревожила Джемму. Если отец и мама так наловчились врать и вечно что-то сочиняют, разве она, Джемма, может им верить?
Но сегодня она порадовалась идее, которую ей подкинула Кристина.
– Угу, – буркнула Джемма. – Бейсбольный мяч.
Она проснулась посреди ночи от кошмара, который, к счастью, покинул ее почти сразу же, когда она открыла глаза. Сон мгновенно улетучился из ее головы, оставив лишь смутные ощущения грубых рук и вкуса металла. В коридоре скулил Руфус.
– Что случилось? – пробормотала Джемма и выбралась из постели, чтобы впустить пса.
Но стоило ей открыть дверь, как она услышала перекрывающие друг друга гневные голоса, перемежающиеся паузами. Похоже, родители ругались.
– Тише, парень, – прошептала Джемма ретриверу, запустив пальцы в шерсть у него на загривке.
Руфус не переносил ссор. Он метнулся в комнату Джеммы, запрыгнул на кровать и зарылся головой в подушки, пытаясь укрыться от доносящегося снизу шума.
Джемме стоило бы вернуться в постель, но внезапно отец повысил голос, и она отчетливо услышала:
– Франкенштейн! Господи помилуй! Почему ты молчала, Кристина?!
Джемма на цыпочках выскользнула в коридор, на стенах которого застыли прямоугольники лунного света. Хорошо хоть, что ворсистый ковер скрадывал звуки ее шагов! Джемма проскочила мимо гостевых комнат, в которых никогда не бывало гостей, и мимо никогда не используемых шикарных ванных, отделанных мрамором. Вскоре она добралась до главной лестницы. Внизу через холл протянулась полоса света. Дверь отцовского кабинета оказалась распахнутой настежь. Джемма была потрясена. На кожаном диване сидела мать – бледная, изможденная, придерживающая полы халата. Джемма никогда в жизни не видала, чтобы в кабинете находился кто-то еще, кроме ее отца. Она всегда думала, что вход туда и посторонним, и близким строго-настрого воспрещен.
– Я пыталась позвонить… – Кристина говорила немного невнятно, сглатывая окончания.
Уже, наверное, было за полночь. Вероятно, она приняла снотворное, а отец ее разбудил.
– Чтобы скормить мне очередную ложь! И мне пришлось услышать все от Фрэнка в департаменте. Слава богу, хоть кто-то меня уважает!
У Джеммы пульс застучал в висках. Конечно, глупо предполагать, что им удастся скрыть правду от отца! У него же повсюду связи: и в управлении полиции, и даже в правительстве, хотя самые важные свои знакомства он, естественно, держал в тайне. Отец являлся соучредителем шестой по величине фармацевтической компании страны «Файн энд Ивз». Компания производила все – от шампуней до лекарств для сердечников и препаратов для солдат, страдающих посттравматическим синдромом. Тем не менее его выпихнули из руководства после трехлетней свирепой битвы законников: Джемма была тогда совсем еще крохой и не знала подробностей, зато слышала краем уха, что отец не одобрил какое-то направление развития концерна.
Кстати, его и сейчас повсюду сопровождал личный телохранитель, и раз в квартал отец ездил в Вашингтон, на встречу с политиками, лоббистами и другими важными шишками.
Джемма боялась, что она никогда, никогда не сможет по-настоящему отделиться от родителей – даже когда пойдет в колледж, покинет Чапел-Хилл и обзаведется собственной семьей. Они найдут способ найти ее. Они вечно будут способны следить за ней, где бы она ни находилась.
– Я тебя уважаю! – возразила Кристина сдавленным голосом, и у Джеммы возникло ощущение, что ей самой перекрыли кислород.
Отец был на двенадцать лет старше Кристины. Он, как и его брат-близнец Тэд, отучились в Вест-Пойнте, как и их отец. Джеффри готовили в специалисты по военной стратегии, он никогда не позволял никому – и уж в особенности Джемме и ее матери – забывать о данном факте. Уважение было краеугольным камнем в их жизни. Иногда Джемма думала, что отец мог бы написать книгу про дисциплину, порядок и труд. Возможно, он мог бы написать многотомный цикл!
С другой стороны, его знаний про терпимость и снисходительность вряд ли бы хватило на простецкий твит. Что уж тут говорить про его осведомленность о собственной дочери!..
Порой в голову Джемме лезли странные вопросы. Неужели и Кристина, и Джеффри действительно созданы из одного генетического материала? Отец был угловатым и холодным, а Кристина – теплой, мягкой и чувствительной. Так или иначе, но несомненным было то, что Джемма с куда большим удовольствием походила бы на мать! Увы, Джемма унаследовала светло-карие отцовские глаза, его квадратный подбородок и его манеру улыбаться, опуская уголки губ (сам Джеффри, кажется, вообще не умел искренне улыбаться).