Лорен Норт – Идеальный сын (страница 28)

Шелли мы с того дня, когда она оставалась, не видели, но она мне звонила каждый вечер.

Всякий раз, что мы говорим, я всё больше убеждаюсь, что мне она в комнате Джейми приснилась. Она наш друг, Марк. Нет у неё причин ни петь Джейми колыбельных, ни на меня злобно посматривать.

Джейми же песенку напевал только однажды. Может быть, мне и это почудилось – в моём-то измождённом, полусонном состоянии. А может, он от меня эту колыбельную услышал.

Всегда ты, Тесси, что-то там напеваешь.

Вот-вот. Обычно даже сама не замечаю.

Ага. Как меня это бесило!

Иногда Шелли звонила просто немного поболтать – проведать меня и поделиться своими новостями. А иногда беседы получались душевнее. Прошлым вечером она мне рассказывала про то, как Дилан боролся с раком. Как им какие только диагнозы не ставили, пока наконец не поставили тот самый, верный. Как боли усиливались, рахит начался, анемия, грипп. Неделями ходили по врачам, потом только предложили сделать сканирование и рак обнаружили. Началась борьба. По её голосу было понятно, что она на том конце плачет, и я сама заплакала.

– Тесс, мне его так не хватает иногда. Я, по идее, должна помогать другим людям с утратой, но иногда просто хочется им сказать, что легче так и не станет, а станет только тяжелее, потому что забываешь, например, запах любимого человека или звук его голоса.

– Шелли, милая моя, – только и нашлась я, потому что что тут успокоительного скажешь?

– А знаешь, – снова бодро ответила она, – я тебе что звоню: у меня завтра утро свободное. Я хочу в бассейн, а на обратном пути – за продуктами. Давай я тебя захвачу и мы закупимся вместе? Вместе веселее.

В ответ я улыбнулась в трубку. Шелли так говорит, будто я ей делаю одолжение, хотя на самом деле всё совсем наоборот. Из деревни я не выезжала уже недели две – с тех пор, как в Маннингтри меня чуть не схватил мужик в чёрной бейсболке, а потом в магазине у меня чуть лёгкие не отказали. Всякий раз, как я подумывала поехать в супермаркет или просто даже в магазин в соседнем посёлке, как у меня в голове зажигалось предупреждение Шелли:

Если такое снова случится, а ты будешь одна, может быть гораздо страшнее.

– Отличная мысль, – ответила я.

В супермаркете мы провели несколько часов. Нет, я только за. С Шелли, как обычно, было весело. Мы бок о бок шли, толкали наши тележки, болтая, как старые бабульки. На мой список Шелли забила и наложила мне куда больше, чем нужно. Одних овощей на футбольную команду бы хватило.

– Так весело, мне кажется, я ещё никогда за покупками не ездила, – заявляет Шелли, когда её «Мини» хрустит гравием на въезде к нашему дому. Задние сиденья все завалены пакетами, куча их и в багажнике. Половина моя, половина – её.

– Да, я тоже, – Джейми, наверное, выбесится, что его не взяли, хотя он обычно в магазин ездить не любит. – Спасибо тебе. Не хочешь зайти на чашечку чая?

Я спрашиваю, как будто это ничего не значит, скрывая отчаяние: не готова я остаться пока ещё одна.

Шелли смотрит на часы и кривится.

– Нет, времени нет. У меня через час клиент. Я помогу тебе всё занести, а потом поеду.

– Ой… ладно, – киваю я, и мой голос меня выдаёт.

– Тима сегодня дома не будет, что-то там по работе. Давай, может, я заскочу после, помогу тебе что-то из этого всего съесть?

– Ой, это необязательно. У тебя, наверное, другие дела тоже есть.

– Глупости не говори.

Она тянется ко мне, сжимает руку, и её энергетика разливается по моему телу. Смотрю на Шелли, её лицо, вбирая эту улыбку – ну нет, той ночью мне всё приснилось.

– Мне самой хочется, – добавляет Шелли, открывая дверь. До меня доносится запах росистой травы и свежести.

– Как у вас дела с Тимом? – спрашиваю я.

– Да всё так же, – вздыхает Шелли. – У нас сейчас очень здорово получается друг другу не попадаться на глаза. Нам бы сесть и обсудить, что с нашими отношениями не так, но, по-моему, ни он, ни я к этому не готовы. Вот ещё почему здорово было бы поужинать с тобой сегодня.

– Ладно. Я тогда на нас троих сделаю паэлью, – сообщаю я ей, а она в это время достаёт из багажника пакеты. Вот Джейми-то порадуется. Только и спрашивал всё это время, когда Шелли приедет.

Вместе мы выгружаем купленное и складируем по два пакета зараз у крыльца. Всего получается десять. Шелли идёт к машине закрыть багажник, а я открываю боковую дверь и поддеваю её плечом, чтобы она открылась.

Только я делаю шаг на кухню, как сразу понимаю: что-то здесь не так.

Это такая смешная мелочь, что, если бы за мной шла, болтая со мной, Шелли, я бы даже и не заметила. Дверь на кухню. Её я закрывала, уходя, чтобы сквозняк от боковой двери не разносился по дому. И эта самая дверь на кухню теперь открыта настежь в коридор.

Замираю на месте. Пакеты впиваются в пальцы, Упав на кафель, звенит стеклянная банка, но я остаюсь стоять без движения.

Марк, в нашем доме кто-то был.

В памяти проносятся образы. Вижу, как в подъезде дома в Маннингтри прячется тот безлицый мужик. Вот я бегу по скользким булыжникам. Он за мной гнался, точно гнался. Слышу грубый голос на автоответчике, угрожающий этот тон, чувствую, как я тогда сжалась в углу в твоём тёмном холодном кабинете. За несколько недель стало уже не так страшно, но теперь меня снова охватывает ужас, вонзается мне когтями прямо в живот.

Тесси, хватит тебе. Всё будет хорошо.

Задерживаю дыхание, прислушиваюсь: вдруг услышу треск, шум, что угодно, что не похоже на обычные стоны нашего дома.

– Тесс? – Голос Шелли разрезает тишину. – Что такое?

– Кто-то у нас был.

– То есть?

– Пока нас не было, кто-то был дома. Кухонную дверь я закрывала, а она открыта.

Произношу это вслух и сама думаю: глупо звучит. Но дело не только в двери, я чувствую. Что-то будто витает в воздухе, покой дома потревожили, не могу описать это ощущение. А ещё какой-то аромат витает, еле заметный.

– Хорошо, давай-ка пройдёмся по дому, – командует Шелли, подталкивая меня за руку, – трогать ничего не будем, просто посмотрим, не пропало ли чего.

– А в полицию не надо позвонить?

– Спросят, пропало ли что-нибудь. Давай сначала быстро проверим.

– Да, давай, – киваю я, пытаясь справиться с приступом страха.

Вместе идём по первому этажу, смотрим, что пропало. Я же пытаюсь понять, помимо прочего, всё ли на своих местах. Это я не поправила подушку и она так и осталась лежать на диване? Я не задвинула стул в столовой?

Доходим до верха лестницы, поворачиваем к лестничной площадке, и только тогда сомнений у меня не остаётся: твой кабинет открыт настежь. Из него по всему второму этажу разносится сквозняк. Через открытую дверь видно окно, а из него – сад и домик Джейми на дереве. Нет, эту дверь я закрываю всегда.

– Вот эту дверь я точно так не оставляла, – шепчу я. – Тут батарея сломалась. Я её закрываю, а то весь второй этаж промерзает.

Сердце колотится в груди, хочется просто убежать и дожидаться приезда полиции. Но Шелли тащит меня вперёд.

В комнате ничего не поменялось. У двери к стене аккуратно складированы коробки, на первой – телефон. На полках всё так же ничего. Словно вьюга в миниатюре, по комнате кружится пыль.

– Украли что-нибудь? – спрашивает Шелли.

– Не… не думаю. – Не отвожу взгляда с коробок. Что-то с ними не так. Как и последний раз, когда я была в этой комнате, они всё так же прислонены к стене. Что-то поменялось. И вдруг понимаю: нет подписей. Где написанное твоим витиеватым почерком «Кабинет Марка»?

– Коробки, – вскрикиваю я. – Их двигали.

– Уверена?

– Да.

– Ясно. Разбери их, посмотри, что пропало. Пойду позвоню клиенту, скажу, что опаздываю, а потом мы вместе с тобой вызовем полицию.

Киваю, встаю на колени.

Тяну за картонку первой коробки и понимаю: бессмысленная затея. Как мне понять, что что-то пропало, если я даже не знаю, что там вообще было?

В коробке куча бумаг, учебников по программированию. Полный бардак. Всё вперемешку, будто это мусорка, но, может быть, ты специально так всё оставил. Прямо на самом верху, на самом видном месте, будто дожидаясь, что найдут, – блестящая жёлтая папка. На ней голубым выведено: «Полис страхования жизни».

В ушах звенят слова Йена: «Я знаю, тебе положено пособие по смерти, был и полис страхования жизни. Он это всё указал, когда вы составляли завещания».

Пячусь назад, закрываю дверь. Тяжело дышу. Хоть бы я не открывала эту коробку. Тебя не вернуть, Марк, я знаю, но с полисом этот факт окончательный. Не готова я, не готова.

На меня наступают стены коридора. Воздух застревает в горле, дышу часто, будто задыхаясь. Голова идёт кругом. Нельзя терять контроль. Нельзя. Бегу вниз искать Шелли. Но дома её нет. Она на крыльце у боковой двери.

Она стоит ко мне спиной, говорит по телефону. Я вот уже готова отойти, дать ей договорить, но тут она вдруг заявляет резко, свистящим шёпотом:

– И что у тебя в голове было? Специально, что ли, всё пытаешься испортить? Ну если так, то отлично получается.

Никогда не слышала, чтобы она так с кем-то разговаривала. Тон резкий, каждое слово отчеканивает.