Лорен Норт – Идеальный сын (страница 25)
– Спасибо, – мямлю я.
– Как давно ты познакомилась с Шелли?
В веко ударяет капля дождя, моргаю. Перемена темы застала меня врасплох.
– Ну… не очень давно, наверное. А что?
– Мне показалось, она тебя очень оберегает. Даже на порог меня не пустила.
Ну и молодец.
– Не все пекутся о твоих интересах, Тесс, – говорит следом Йен.
То ли его предупреждение настолько нелепо, то ли меня всё ещё пьянит прыгание по лужам, но я смеюсь.
– А то ты думал, я не знаю.
– Послушай, давай, может, садись в машину, я тебя отвезу домой. Льёт как из ведра. А дома выпьем кофе, нормально всё обсудим.
Он прав. Уже не моросит, по луже барабанят крупные капли дождя. Вода стекает с волос на лицо, пальто так промокло, что утратило всякую водонепроницаемость.
– Да, ты прав. Пора мне домой, – говорю я, делая шаг к воротам. Джейми на канатной дорожке, катается взад-вперёд – ненастье ему нипочём.
– Погоди, Тесс. – Йен тянется взять что-то на заднем сиденье, потом открывает пассажирскую дверь, а сам выходит из машины и встает рядом со мной, держа в руках большой белый зонтик как в игре в гольф. – Тесс, прошу тебя. Хватит уже так общаться.
– Почему хватит?
– Что значит «почему»?
– Ну ты же никогда не пытался нормально общаться ни со мной, ни с Джейми, ни даже с Марком. Ещё тогда, раньше, до катастрофы. Ты сейчас-то стараешься только потому, что хочешь, чтобы я с завещанием разобралась и нашла твои деньги.
– Тесс, ты не права совсем.
– Не права? Я тебе никогда не нравилась, признайся.
Во влажном воздухе повисает молчание, только и слышно, как барабанит о зонт дождь.
– Какая разница, нравилась ты мне, не нравилась, – глубоко вздыхает Йен. – Не всем же ладить.
– Ну да. – Сама не знаю, какого ответа я ждала, но вряд ли признания. – Но ты ведь даже узнать меня не пытался.
– Вы с Марком мне даже возможности такой не дали. Я о тебе впервые услышал, когда мне позвонила мама сообщить новость: Марк сделал какой-то девушке ребёнка. Когда я с тобой познакомился, ты только и говорила о том, что собираешься бросить работу и заботиться о семье. Ну и что я должен был подумать? Для тебя Марк был как билет в жизнь, лишённую забот.
– Лишённую забот? Это вот я сейчас, по-твоему, лишена забот?
– Нет, не лишена. И если уж на то пошло, наверное, моё первое впечатление было неверное. Вы с Марком друг друга, очевидно, любили.
– Но не всем же ладить, – заканчиваю я мысль за него.
Йен пожимает плечами, и я замечаю, что не свожу глаз с его – твоих.
– Мы очень разные с тобой, – говорит он.
– Ну и что ты тогда здесь забыл? Не нравлюсь я тебе, ну и что ты тогда дёргаешься?
Йен смотрит сквозь меня на детскую площадку, на Джейми, который встал на качели и стоя раскачивается, взад-вперёд, всё выше и выше.
– Ты – единственный член семьи, который у меня остался. Хочется помочь. Чтобы мы ладили. Марку бы тоже этого хотелось.
При упоминании твоего имени у меня на глаза наворачиваются слёзы.
– Мне нужно идти.
Я отхожу, отступаю назад, пока по голове меня не начинает бить дождь.
Йен остаётся стоять, будто вот-вот – и пойдёт за мной. Но потом отходит обратно к машине.
– Если передумаешь, позвони, – перекрикивает он дождь.
А я спешу скорее пройти через ворота, перехожу на бег, потому только, что хочу оказаться подальше от твоего брата, и потому, что мне вдруг очень нужно побыть рядом с Джейми.
Голова кругом от того, что Йен сказал:
Правда, что ли, хочется? Почему же мне так в это не верится?
Уж наверняка это у него не просто братский долг. И пока не узнаю, что тут ещё замешано, ни за что это заявление не подпишу.
Глава 29
Не надо, нет, пожалуйста, не сегодня, Марк. Сегодня у меня нет на это сил.
И я думала. И Джейми. У него на лице сегодня была такая досада, когда он вошёл в нашу спальню, уже одетый в школу, а я ещё даже не вставала. Ужасное чувство, Марк. Ты бы видел, с каким видом он просто молча развернулся и вышел. Он, мой родной сын, меня презирает.
С чего бы тебе меня любить? Что во мне достойно любви?
Меня будто тянет к земле весом сотен гирь. Мне с трудом даётся вдыхать, выдыхать, моргать, думать. Даже на слёзы сил не осталось.
Да ничего. Ничего со мной. Выходные закончились.
Снова понедельник. Восьмой по счёту без тебя. День за днём всё та же боль в груди, всё та же борьба. Без конца. Без надежды.
Но не сегодня. Сегодня нет сил бороться.
– Ты представь, что ты как пляж, – сказала мне сегодня утром Шелли, когда я ей позвонила, выпихнув себя из постели, чтобы отвести Джейми в школу, – а твоё горе – это море. В какой-то момент тебя накрывает приливом, и ничего больше не видно, ничего больше не чувствуешь. А в какие-то – море отступает, и это горе, страдание отступают тоже. Не пропадают совсем, просто находятся на некотором расстоянии.
Сравнение хорошее, но я ей позвонила за практической помощью, а не поговорить по душам.
– У меня сегодня пара клиентов днём, после могу заскочить. Где-то в полшестого. Давай чего-нибудь навынос возьму? Что захочешь.
– Отличная мысль. Спасибо тебе.
Остановились в конце концов на KFC. Любимый фастфуд Джейми.
– KFC, ваш заказ принят, – со смехом ответила мне Шелли и повесила трубку.
Пока Шелли ехала, заказ «на всю семью» уже остыл. Картошка была что-то среднее между отсыревшей и безвкусной, жареная курочка – склизкой от жира. Даже Джейми к своей любимой пище энтузиазма не проявил, за весь ужин только и сказал что пару слов, а потом сам пошёл спать и даже не капризничал.
Когда он уснул, мы с Шелли разлеглись на диване, смотрели третью часть «Бриджит Джонс». Ещё я откопала в морозилке мятный торт-мороженое, положила его на поднос между нами, и мы его ели.
– Ну хоть кто-то со мной этот фильм посмотрит, – ухмыляется Шелли, слизывая с ложки зеленоватое мороженое. – Если что-то девчачье, Тима не допросишься.
Я вспоминаю в этот момент, что Шелли вообще-то замужем. И работа у неё есть, и друзья, наверное, имеются. А она решила этим вечером побыть со мной. Я, видимо, думала только о её приходах ко мне, а не о ней как о человеке.
– Давно вы женаты?
– Пятнадцать лет. Когда родился Дилан, мы уже было начали подумывать о втором ребёнке, но тут Дилан заболел. И мы решили подождать, пока нас по части рака не успокоят, но так этого и не дождались.
– Сочувствую, Шелли.
– Тим пару лет назад начинал разговор насчёт того, чтобы снова завести ребёнка, но я не смогла. По мнению онколога, тот рак, что был у Дилана, передался от отца, и снова проходить через такое я не готова. Вот, смотри. – Шелли тянется руками за голову, отстёгивает ожерелье. Возится некоторое время с застёжкой медальона, наконец открывает его и протягивает мне.