Лорен Мартин – Книга эмоций. Как я превратила плохое настроение в хорошую жизнь (страница 20)

Она по-прежнему была веселой и милой, в ней была та энергия, которая меня всегда привлекала, но наряду с этой энергией была и темнота. Она встречалась с мужчинами, с которыми я встречаться не хотела. Она гуляла ночами и спала потом весь день, ее квартира была завалена бутылками водки, просроченными квитанциями и остатками жизни, которой я больше не хотела ни для нее, ни для себя.

Я тосковала по воскресеньям, которые мы проводили вместе в Центральном парке, распивая вино, закусывая его сыром, наслаждаясь нашей новой жизнью в новом городе – слишком счастливые, переполненные мечтами и весельем, чтобы вспоминать о понедельниках.

Сколько раз я просыпалась с похмелья в постели у Роксаны и чувствовала себя… подавленной? Что я тут делала? Почему в ее квартире всегда так грязно? И кто был тот парень у нее на диване? Я могла снова лечь в кровать, накрывшись одеялом с головой. Я не могла проводить так свои воскресенья. Мне нужно было чувствовать себя в безопасности и защищенности. Мне нужно было быть на свету, а не в этой темной пещере. Мне нужно было перестать тратить свои субботы на вещи, о которых я не могла вспомнить на следующее утро.

«Да, боже мой, Лорен. Все же в порядке. У тебя просто похмелье!» Роксана кричала на меня, когда я разбудила ее, пытаясь сказать, что нам нужно собраться с силами, потому что я на полном серьезе сходила с ума.

Все же в порядке. У тебя просто похмелье. Эта фраза эхом отдавалась у меня в ушах, пока я спускалась по осыпающимся ступеням дома из красно-коричневого кирпича, направляясь в сторону метро на Юнион-сквер. Это было настолько простое и в то же время настолько точное объяснение. Я не была в депрессии. Все было в порядке. Я просто была обезвожена, устала и страдала от похмелья.

Наша дружба длилась недолго, но идея, которую Роксана посеяла в моей голове, осталась со мной навсегда. Я поймала себя на том, что повторяю эту фразу про себя всякий раз, когда просыпаюсь подавленной или встревоженной после ночной гулянки. Тяжелое состояние похмелья было сигналом, напоминающим мне о том, что мое восприятие окружающего мира было искажено из-за ослабленной работы сознания, а вовсе не потому, что что-то глобально изменилось.

Поэтому, когда по воскресеньям меня начали охватывать приступы паники из-за предстоящей рабочей недели, я стала задаваться вопросом, могу ли я применять в данном случае ту же технику – использовать воскресные страхи как напоминание о том, что ничего страшного в действительности не произошло и это просто нормальное волнение. «Успокойся. Все в порядке, просто сегодня воскресенье», – говорила я себе.

Но это не помогало. Тревожность по-прежнему не покидала меня. Моя мотивация пропала, и я смирилась с тем, что еще один день проведу за просмотром повтора сериала «Реальный мир: Канкун»[47].

Как оказалось, чтобы изменить свою эмоциональную реакцию на воскресные страхи, мне нужно было просто подобрать правильные слова. Несколько недель спустя я жаловалась своему психотерапевту на то, как сильно я нервничала из-за предстоящей поездки, которую мне необходимо было совершить по работе.

– Те нервничаешь? – спросила она. – Или ты взволнована?

– Нервничаю, – ответила я.

– А что, если ты все-таки скажешь себе, что ты взволнована?

– Что, если, – продолжила она, – ты попробуешь обмануть свой мозг, заставив его думать, что эти бабочки в твоем животе – это хорошие бабочки?

– Хорошо, – сказала я. – Я не нервничаю. Я приятно взволнована.

Сказав это, я мгновенно почувствовал себя лучше. Узел в моем животе уже не казался таким тугим, и мысль о путешествии не казалась такой ужасной. Переосмысление тревоги, объяснила мне психотерапевт, было когнитивным трюком, основанным на том, что слова могут вызывать определенные эмоции. Подобно песням или запахам, слова имеют связанные с ними воспоминания и ассоциации. Слово «взволнованная» вызывает совершенно иные эмоции, нежели «встревоженная». Я всегда боялась воскресений, потому что называла их пугающими. И чтобы изменить свое восприятие, мне нужно было для начала изменить формулировку, которую я использовала для описания своих чувств.

Сидя на диване в воскресенье, обдумывая предстоящую неделю, беспокоясь обо всех электронных письмах и том, что моя начальница сказала мне перед уходом в пятницу, я чувствовала, насколько сильно я переживала, одновременно пытаясь заставить себя успокоиться.

Многие из нас пытаются уговорить себя успокоится в момент тревоги. Но это не работает, потому что спокойствие не является эмоцией возбуждения. Волнение, как и тревога, вызывает эмоции. Оно увеличивает частоту сердечных сокращений и повышает уровень кортизола, подготавливая наше тело и разум к действию.

По словам Элисон Вуд Брукс, профессора Гарвардской школы бизнеса, от нас требуется гораздо больше усилий, чтобы перейти от состояния негативного возбуждения к состоянию спокойствия, чем для того, чтобы перейти от негативного состояния возбуждения к позитивному. Женщины, подверженные перепадам настроения, прекрасно об этом знают. Легче перейти от радости к печали (или от печали к радости), чем от любой эмоции к спокойствию. Спокойствие – это не про нас.

Чтобы проиллюстрировать свою концепцию, Брукс провела серию экспериментов. В одном из них она попросила участников спеть песню «Не переставай верить»[48] американской рок-группы Journey перед аудиторией. Участники должны были сказать либо «Я взволнован», либо «Я встревожен», либо просто промолчать перед выступлением. Согласно компьютеризированным измерениям громкости и высоты тона люди, которые говорили перед выступлением, что они взволнованы, в действительности пели лучше. Когда этих же людей попросили выступить с двухминутными речами, результат был такой же. «Взволнованные» участники говорили дольше и были в своей речи более убедительны, уверены и настойчивы.

Аналогичное исследование, затрагивающее проблему истощения эго, было проведено профессорами Джулианом Лараном и Крисом Янишевски. Пытаясь разобраться в том, насколько сильно самоконтроль и истощение влияют на поведение человека, они обнаружили, что наше восприятие рабочих задач напрямую связано с тем, насколько истощенными мы себя ощущаем. Когда мы думаем, что задание будет интересным, мы не только проявляем готовность потратить на него больше времени, но и чувствуем себя менее истощенными в процессе поиска решений.

Я не только могла сокращать круг выбора, который мне приходилось делать в течение дня, но и обнаружила, что на самом деле могу изменить свое отношение к тому выбору, которого избежать было просто невозможно. Я могла перестать бояться того, что мне предстояло сделать, и напоминать себе о том, что у меня есть все необходимое, чтобы с этим справиться. Поскольку работа истощала меня только в том случае, если я воспринимала ее как нечто отбирающее у меня силы, и стрессовые ситуации были пугающими только тогда, когда я позволяла себе думать о них подобным образом. Понедельник был страшен в том случае, когда я его боялась.

То, как вы проживаете свою жизнь, зависит исключительно от того, как вы воспринимаете окружающий вас мир. Разум так же силен, как и слаб, и мы можем использовать его восприимчивость в своих интересах. Мы можем обмануть себя, думая, что учащенное сердцебиение, потные руки и выброс адреналина – это не тревожность, это взволнованность. Подобно волшебству, мы можем также вывести себя из состояния истощения при помощи различных ритуалов и трюков. Противоположностью работы является игра, и если мы научимся привносить больше элементов игры в нашу жизнь, если перестанем воспринимать каждое электронное письмо, препятствие или проблему настолько серьезно, возможно, мы достигнем самой вершины вселенского спокойствия.

Мое новое настроение

Забота о себе – это не потакание собственным слабостям, это основа самосохранения.

Невыносимое – это начало извилистого пути навстречу радости.

Я делаю, я уничтожаю, я переделываю.

Настроение:

Друзья

Наблюдаемые симптомы: разобщенность, паранойя и нездоровая одержимость уведомлениями о прочтении

Портрет настроения

Все, чего я ждала в этот момент, было не любовью или романтикой, или жизнью, добавленной к моей, а всего лишь разговором, который оказалось сложнее всего начать.

Нуждаться в людях и в то же время бояться их – это изматывает меня.

О, иногда я думаю, что заводить друзей бесполезно. Они лишь уходят из вашей жизни спустя какое-то время и оставляют боль, хуже той пустоты, что была до их появления.

Я ждала его несколько недель. Когда одним прекрасным субботним утром оно наконец прибыло, я была дома одна и не сразу бросилась за ним вниз, поскольку была в спортивных штанах и с немытой головой, и мне показалось, что будет неправильно принять посылку в таком виде. Час спустя я неторопливо прошла по коридору в ярко освещенное фойе здания и спросила про посылку у Томаса на стойке регистрации. Коробка была большой и тяжелой, и, неся ее обратно в свою квартиру, я испытывала то нервное, приподнятое чувство, которое обычно возникает перед свиданием вслепую.

Я поставила коробку на столешницу из серого мрамора и нашла ножницы, чтобы разрезать ленту. Внутри коробки была еще одна, дорогая на вид коробка темно-синего цвета. Я развязала белый бант, сняла крышку и вытащила чехол для одежды. К нему был прикреплен конверт. Желая насладиться моментом, я открыла его так же, как дети открывают свои подарки под новогодней елкой. Внутри конверта была маленькая белая открытка, на которой розовым курсивом было написано: «Поздравляем с вашим прекрасным свадебным платьем на заказ. Инструкция по использованию: