Лорен Кейт – Падшие (страница 39)

– Взаимно, – ответила та, покосившись на Арриану. – А вы собираетесь на экскурсию мистера Коула?

Ее подруга смотрела на сестру так, словно та рехнулась.

Аннабель открыла было рот, но Арриана поспешно ее перебила.

– Боже, нет, конечно, – заявила она. – Все эти занятия – для совершеннейших недотеп.

Она бросила взгляд на родителей Люс.

– Не в обиду будет сказано. Аннабель пожала плечами.

– Может, нам еще удастся встретиться попозже! – крикнула она, прежде чем Арриана утащила ее прочь.

– Они кажутся довольно милыми, – заметила мама Люс осторожным тоном, к какому прибегала, когда ждала от дочери объяснений.

– А почему эта девушка так прилипла к тебе? – спросила Пенн.

Люс посмотрела на подругу, затем на родителей. Неужели ей действительно нужно отстаивать перед ними тот факт, что она может просто кому-то понравиться?

– Люсинда! – окликнул девочку мистер Коул, помахав рукой от ворот кладбища. – Сюда!

Он тепло пожал руки ее родителям и даже приобнял за плечи Пенн. Люс никак не могла решить, как к этому относиться – раздражает ее участие мистера Коула в родительском дне или впечатляет его показное воодушевление. Но затем он заговорил, изрядно ее удивив.

– Я весь год готовился к этому дню, – прошептал он. – Возможность вывести учеников на свежий воздух и рассказать им о чудесах этого места – о, это прекрасно. Самое близкое к настоящему походу событие, какое может случиться в жизни учителя исправительной школы. Конечно, в прошлые годы никто не приходил на мою экскурсию, что делает вас первыми слушателями…

– Что ж, мы польщены, – пророкотал отец Люс, широко улыбнувшись мистеру Коулу.

Девочка могла бы с уверенностью утверждать, что в нем говорит не только изголодавшийся по пушкам фанат Гражданской войны. Он явно чувствовал в мистере Коуле искренность. А отец разбирался в людях куда лучше любого из ее знакомых.

Мужчины уже начали спускаться по крутому склону на кладбище. Мама Люс оставила корзинку для пикника у ворот и одарила девочек вымученной улыбкой.

Мистер Коул помахал рукой, чтобы привлечь их внимание.

– Для начала – немного деталей. Какое сооружение, – он приподнял брови, – вы назвали бы старейшим на кладбище?

В то время как обе девочки уставились себе под ноги избегая его взгляда так же, как на уроках, – отец Люс привстал на цыпочки, рассматривая статуи.

– Вопрос с подвохом! – провозгласил мистер Коул, похлопывая по кованой решетке ворот. – Эта часть ограды построена первоначальным владельцем в одна тысяча восемьсот тридцать первом году. Говорят, у его супруги Элламены был замечательный огородик, и она хотела как-нибудь уберечь свои помидоры от цесарок.

Он едва слышно рассмеялся.

– Это было еще до войны. И до того, как просела почва. Идем дальше!

На ходу мистер Коул выпаливал сведения о сооружении кладбища, об историческом фоне, на котором оно строилось, о «художнике» – даже он сам допускал широкую трактовку этого термина, – создавшем скульптуру крылатого зверя на вершине обелиска. Отец Люс забрасывал его вопросами, а мама проводила рукой по самым симпатичным надгробиям, приглушенно бормоча: «Ну надо же» – всякий раз, когда задерживалась, чтобы прочитать надпись. Пенн тащилась следом, вероятно сожалея, что не присоединилась в этот день к другой семье. Люс замыкала процессию, раздумывая, что бы вышло, если бы ей самой пришлось устроить экскурсию по кладбищу для родителей.

«Здесь я отрабатывала свое первое наказание…»

«А здесь рухнувший мраморный ангел едва не убил меня…»

«А здесь мальчик из исправительной школы, который вам никогда бы не понравился, устроил мне самый странный пикник в моей жизни…»

– Кэм, – окликнул мистер Коул, огибая обелиск.

Тот стоял рядом с высоким темноволосым мужчиной в строгом деловом костюме. Ни один из них не услышал мистера Коула и не заметил возглавляемой им компании. Они вполголоса разговаривали под дубом, увлеченно жестикулируя – примерно так же, как руководитель театральной студии Люс, когда учащиеся затягивали действие в постановке.

– Вы с отцом хотите присоединиться к нашей экскурсии? – спросил мистер Коул у Кэма, на этот раз громче. – Большую часть вы пропустили, но, уверен, еще осталась пара любопытных фактов, которыми я мог бы поделиться.

Мальчик медленно повернул голову в их сторону и покосился на своего спутника, которого это, казалось, позабавило. Люс сомневалась, что этот мужчина, высокий, темноволосый, превосходно выглядящий, с шикарными золотыми часами, достаточно стар, чтобы приходиться ему отцом. Но возможно, он просто хорошо сохранился. Взгляд Кэма скользнул по ее голой шее, и на миг он показался расстроенным. Девочка покраснела, отлично понимая, что мать обратила внимание на эту сцену и теперь пытается разобраться в происходящем.

Кэм оставил вопрос мистера Коула без внимания и направился к маме Люс, склонившись к ее руке прежде, чем кто-либо успел их представить.

– Вы, должно быть, старшая сестра Люс, – учтиво предположил он.

Слева от девочки поперхнулась смешком Пенн.

– Пожалуйста, – шепнула она подруге так, чтобы ее больше никто не расслышал, – скажи, что не одну меня мутит от этого.

Но похоже, маме слова Кэма польстили, отчего ее дочери – и мужу – сделалось неловко.

– Увы, мы не можем остаться на экскурсию, – объявил Кэм, подмигивая девочке и отступая назад, как только ее отец подошел ближе. – Но было весьма приятно, – он обвел взглядом всех троих, за исключением Пенн, – встретить вас здесь. Пойдем, пап.

– Кто это был? – прошептала мама, когда Кэм с отцом – или кем он там ему приходился – растворились в глубине кладбища.

– Один из поклонников Люс, – объяснила Пенн, попытавшись улучшить всем настроение, но добившись обратного эффекта.

– Один из? – изумился отец.

В вечернем свете девочка впервые заметила несколько седых волосков в папиной бороде. Ей не хотелось проводить последние минуты их встречи, уговаривая его не волноваться из-за мальчиков из ее исправительной школы.

– Не важно, папа. Пенн шутит.

– Мы хотели бы, чтобы ты была осторожна, Люсинда, – попросил он.

Люс подумала о том, что недавно – довольно настойчиво – предлагал Дэниел. Что, возможно, ей вовсе не следует учиться в Мече и Кресте. И внезапно ей отчаянно захотелось завести об этом разговор с родителями, упрашивать и умолять забрать ее отсюда.

Но то же самое воспоминание о Дэниеле заставило ее придержать язык. Волнующее прикосновение его кожи, когда они свалились у озера, то, как его глаза порой становились печальнее всего, что она видела в жизни. Ей показалось совершенно безумным и одновременно истинным то, что, вероятно, всех ужасов Меча и Креста стоит возможность провести хоть немного времени с Дэниелом. Просто попробовать, не получится ли у них чего.

– Ненавижу прощания, – выдохнула мама Люс, прервав размышления дочери, чтобы порывисто ее обнять.

Девочка посмотрела на часы и нахмурилась. Она понятия не имела, каким образом вечер наступил так быстро и родителям пришла пора уезжать.

– Ты позвонишь нам в среду? – спросил папа, расцеловав ее в обе щеки так, как было принято во французской ветви их семьи.

Пока они вместе возвращались к парковке, родители держали Люс за руки. Они оба еще раз обняли ее и расцеловали. Они пожимали руку Пенн и желали ей всего наилучшего, когда Люс заметила видеокамеру, укрепленную на кирпичном столбике сломанного телефона-автомата у выхода. Наверное, она была оснащена датчиком движения, поскольку поворачивалась следом за ними. Эта камера не входила в обзорную экскурсию Аррианы и определенно не выглядела «дохлой». Родители Люс ничего не заметили – возможно, к лучшему.

Они двинулись к выходу, дважды обернувшись, чтобы помахать девочкам, стоящим у входа в главный вестибюль. Отец завел старенький черный «крайслер» и опустил окно.

– Мы тебя любим, – крикнул он так громко, что Люс обязательно смутилась бы, если бы ей не было так грустно.

Девочка помахала им в ответ.

– Спасибо, – прошептала она.

«За пралине и бамию. За то, что провели здесь целый день. За то, что взяли под крылышко Пенн, не задавая вопросов. За то, что все еще любите меня, хотя я вас пугаю».

Когда задние габаритные огни скрылись за поворотом, Пенн похлопала Люс по спине.

– Думаю проведать моего папу.

Она поковыряла землю носком ботинка и робко подняла взгляд на подругу.

– Может, хочешь пойти со мной? Если нет, я пойму, ведь для этого потребуется еще раз зайти внутрь…

Она ткнула большим пальцем куда-то в глубь кладбища.

– Ну конечно же, я пойду, – отозвалась Люс. Они обошли кладбище по краю, держась на самом верху, пока не добрались до восточного склона, где Пенн остановилась перед могилой.

Та оказалась скромной, белой и покрытой рыжеватым слоем сосновых иголок. Девочка опустилась на колени и принялась смахивать их на землю.

«Стэнфорд Локвуд, – гласила надпись на простом надгробии, – лучший отец в мире».

Люс едва ли не слышала за этой фразой трогательный голос Пенн, и слезы навернулись ей на глаза. Она не хотела, чтобы подруга это заметила – в конце концов, родители самой Люс живы и здоровы. Если кому и следует сейчас плакать, так это… Пенн, собственно, и плакала. Она пыталась это скрыть, тихонько шмыгая носом, и всего несколько капель впиталось в обтрепанный край ее свитера. Люс тоже опустилась на колени и помогла ей стряхнуть иголки. Затем обхватила подругу обеими руками и стиснула так крепко, насколько хватило сил.