Лорен Кейт – Падшие (страница 38)

От пронзительного свистка родители подпрыгнули.

– Это сигнал к обеду, – пояснила Люс, к их явному облегчению. – Пойдемте, я хотела вас кое с кем познакомить.

Когда они направились от жаркой, подернутой дымкой парковки в сторону двора, где проводилось открытие родительского дня, девочка вдруг увидела школьную территорию глазами мамы с папой. Она заново отметила просевшую крышу главного здания, тошнотворный запах гниющей персиковой рощи около спортзала и кованый чугун кладбищенских ворот, изъеденный ржавчиной. Люс поняла, что за пару недель она привыкла ко многим бросающимся в глаза недостаткам Меча и Креста.

Родителей же это все явно ужасало. Отец показал на увядающую виноградную лозу, из последних сил цепляющуюся за ограду.

– Это же сорт шардоне, – заметил он, морщась, поскольку не мог не разделить с растением его боль.

Мама обеими руками, выставив локти, прижимала к груди сумочку – поза, которую она принимала всякий раз, когда оказывалась в районе, где, как ей казалось, ее могли ограбить. А они даже не знают о видеонаблюдении. Родители, непреклонно возражавшие против приобретения веб-камеры для Люс, придут в ужас от одной мысли о постоянном надзоре в школе.

Девочке хотелось защитить их от опасностей Меча и Креста, поскольку она уже начала узнавать, как обращаться – и порой даже справляться – со здешней системой. Буквально на днях Арриана устроила для нее нечто вроде пробежки с препятствиями по школьной территории, показав все «дохлые» камеры, чьи батарейки истощились или были украдкой заменены, обеспечив несколько мертвых зон. Родителям нет нужды обо всем этом знать – они просто хотят хорошо провести с ней день.

Пенн сидела, болтая ногами, на трибунах, где они с Люс договорились встретиться в полдень. В руках она держала горшочек с хризантемой.

– Пенн, это мои родители, Гарри и Дорин Прайс, – представила их Люс. – Мама, папа, это…

– Пенниуэзер ван Сикль-Локвуд, – официальным тоном закончила подруга, обеими руками протягивая цветок. – Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам за обедом.

Неизменно вежливые, родители заворковали и заулыбались, не задавая вопросов о семейных обстоятельствах Пенн, рассказать о которых у Люс не было времени.

День выдался теплым и ясным. Ядовито-зеленые ивы перед библиотекой чуть покачивались на ветру, и девочка подвела маму с папой к месту, где деревья заслоняли пятна копоти и вылетевшие при пожаре окна. Пока они расстилали лоскутное одеяло на клочке сухой травы, Люс отвела подругу в сторону.

– Ты как? – спросила она, сознавая, что, если бы ей самой пришлось провести целый день в компании чужих родителей, ей потребовалась бы немалая поддержка.

К ее удивлению, Пенн восторженно закивала.

– Гораздо лучше, чем в прошлом году! – сообщила она. – И все благодаря тебе. Я бы весь день сидела одна, если бы ты меня не пригласила.

Эта похвала застала Люс врасплох. Она тут же принялась оглядывать двор, чтобы узнать, как проходит мероприятие у остальных. Несмотря на полупустую парковку, родительский день, похоже, неторопливо набирал обороты.

Поблизости на одеяле сидела Молли, между похожим на мопса мужчиной и женщиной, ожесточенно вгрызающейся в индюшачью ногу. Арриана, ссутулившись, расположилась на трибунах, что-то шепча панкующей девице с потрясающими ярко-розовыми волосами. Скорее всего, старшей сестре. Они перехватили взгляд Люс, подруга ухмыльнулась и помахала рукой, а затем обернулась к своей спутнице и вновь зашептала.

Вокруг Роланда собралась большая компания, устроившая пикник на огромном покрывале. Они шутили и смеялись, а несколько ребятишек помладше кидались едой друг в друга. Похоже, они прекрасно веселились, пока граната из кукурузного початка не угодила в проходящую Гэбби, едва не оглушив ее. Девочка бросила хмурый взгляд на Роланда. Она под локоть вела мужчину, годящегося ей в дедушки, к ряду складных стульев вокруг открытой площадки.

Дэниел и Кэм, что примечательно, отсутствовали – и Люс не могла вообразить, на что похожи их семьи. Как бы сердита и смущена она ни была после того, как Дэниел во второй раз сбежал от нее на озере, она по-прежнему мечтала хотя бы одним глазком взглянуть на его родных. С другой стороны, вспоминая тоненькое личное дело Дэниела, девочка начинала гадать, поддерживает ли он связь хоть с кем-нибудь из семьи.

Мама разложила мамалыгу по четырем тарелкам, а отец увенчал полученные горки свежим острым перцем. После первого же кусочка во рту Люс вспыхнул огонь, именно так, как она любила. Пенн, судя по всему, оказалась непривычна к традиционной кухне Джорджии, на которой выросла ее подруга. Особенно ее испугала маринованная бамия, но, попробовав стручок на вкус, она одарила Люс удивленно-одобрительной улыбкой.

Мама с папой захватили с собой все до единого любимые лакомства дочери, даже пекановые пралине из семейного магазинчика в соседнем квартале. Они счастливо жевали по обе стороны от нее, явно радуясь возможности наполнить рты чем-то далеким от разговоров о смерти.

Люс следовало бы наслаждаться временем, которое она проводит с родителями, и запивать его любимым сладким чаем, но она чувствовала себя самозванкой, прикидываясь, будто этот райский обед – обычное дело для Меча и Креста. Весь день был сплошным притворством.

При звуке вялых аплодисментов девочка оглянулась на трибуны, где стояла Рэнди рядом с директором Юделлом – человеком, которого Люс никогда прежде не видела. Она узнала его по тусклому портрету в главном вестибюле, но теперь видела, что художник изрядно ему польстил. Пенн уже говорила ей, что директор показывается в школе только раз в году – на родительский день. Все остальное время он жил отшельником, не покинув дом на острове Тайби, даже когда погиб ученик его школы.

Обвисшие щеки директора едва не поглотили подбородок, а коровьи глаза уставились куда-то в толпу. Сбоку от него стояла Рэнди, широко расставив ноги в белых чулках. На ее лице застыла тонкая улыбка, а директор промокал салфеткой широкий лоб. Оба сохраняли внешнюю невозмутимость, но, похоже, это требовало от них немалых усилий.

– Добро пожаловать на сто пятьдесят девятый ежегодный родительский день в Мече и Кресте, – объявил директор Юделл в микрофон.

– Он что, шутит? – шепотом спросила Люс у подруги.

Ей с трудом верилось в родительские дни во времена до Гражданской войны.

Пенн закатила глаза.

– Наверняка опечатка. А я говорила, чтобы они подобрали ему новые очки для чтения.

– Мы подготовили для вас долгую и веселую программу на день, начинающуюся этим неторопливым обедом-пикником…

– Обычно на него отводится девятнадцать минут, – вставила Пенн, обращаясь к разом напрягшимся родителям подруги.

– Она шутит, – одними губами пояснила Люс, улыбнувшись им поверх ее головы.

– Потом вы сможете выбрать себе занятие по вкусу. Наш замечательный преподаватель биологии, мисс Иоланда Тросс, прочтет в библиотеке увлекательную лекцию о флоре, встречающейся на территории школы. Тренер Дианте проведет семейные соревнования здесь, во дворе. А мистер Стэнли Коул предложит вашему вниманию историческую экскурсию по нашему кладбищу героев. Это будет весьма насыщенный день. И пусть, – добавил директор Юделл с неприятной усмешкой во все тридцать два зуба, – он послужит вам испытанием.

Это была та банальная шутка, какой можно добиться заученного смеха от приехавших в гости родственников. Люс покосилась на Пенн и возвела очи горе. Наводящая тоску попытка добродушно посмеяться слишком явно показала, что все собрались здесь только для того, чтобы потом с легким сердцем оставить детей в руках преподавательского состава Меча и Креста. Прайсы тоже заулыбались, но продолжали посматривать на дочь, надеясь на подсказку, как им следует держаться.

После обеда остальные семьи собрали корзинки и разошлись по разным углам. У Люс сложилось впечатление, что лишь немногих действительно заинтересовали организованные школой развлечения. Никто не последовал за мисс Тросе в библиотеку, и до сих пор лишь Гэбби со своим дедушкой забрались в мешки из-под картошки на другом конце поля.

Люс понятия не имела, куда ускользнули со своими родственниками Молли, Арриана или Роланд, и по-прежнему не нашла Дэниела. Она не сомневалась, что ее собственные родители огорчатся, если так и не увидят ничего на территории школы и не поучаствуют в намеченных мероприятиях. Поскольку экскурсия мистера Коула выглядела меньшим из зол, девочка предложила собрать вещи и присоединиться к нему у ворот кладбища.

Когда они направились туда, с верхней трибуны спрыгнула Арриана, словно гимнастка с параллельных брусьев. Она приземлилась прямо перед родителями Люс.

– Приве-ет, – пропела она, в лучшем своем стиле изображая сумасшедшую.

– Мама, папа, – сообщила Люс, приобнимая их за плечи, – это моя подруга Арриана.

– А это, – указала та на высокую розововолосую девушку, неторопливо спускающуюся по ступенькам, – моя сестра Аннабель.

Аннабель не обратила внимания на протянутую ладонь Люс и притянула ее к себе для продолжительных тесных объятий – так, что их кости разом захрустели. Объятия длились достаточно, чтобы девочка начала гадать, в чем дело, но как только ей сделалось неуютно, сестра Аррианы выпустила ее.

– Я так рада встретиться с тобой, – сказала она, беря Люс за руку.