Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 39)

— Я не должен был тогда за завтраком врать Офферману и тем более тебе. И все же я не был честен. Тогда перед мюзиклом ты сказал столько хорошего о Шарлотте, а я из-за своей лжи чувствовал себя отъявленным мерзавцем. Ты другому учил меня. — С тяжелым вздохом я перехожу с самой трудной части. — Знаешь, в какой-то момент это перестало быть ложью. Да, все началось как фальшивка, только для меня это стало реальностью. Я влюбился в нее.

Легкая улыбка играет на губах отца.

— Спенсер, — он снова пытается что-то сказать, но я подхожу ближе к столу, не в силах сдержать поток слов.

— Но это не имеет значения, ты же слышал о чем она говорила. — В моем голосе слышна грусть от воспоминаний тех ужасных слов. — Мои чувства не взаимны. Вот такие вот дела. Мне жаль, что я втянул тебя в этот фарс. Знаю, что не могу все исправить, но хочу попробовать.

Я понял, как правильно поступить, поэтому без колебаний шагаю в неизвестность.

— Знаю, твое самое большое желание — отойти от дел и больше времени проводить с мамой. Именно поэтому ты хочешь продать «Катрин». Я не прошу передавать мне твою компанию или бизнес. Я предлагаю лишь свою добровольную помощь. Ради тебя я буду управлять компанией. Конечно же, бесплатно, — говорю я со смешком, даже в такие моменты нельзя падать духом. Отец слушает, а в его глазах пляшут чертики. — Я хороший бизнесмен. Пускай с отношениями у меня полный кошмар, и я явно не знаю, чего хотят женщины. Но я очень крут в управлении любого рода предприятиями. Мне очень хочется сделать это для тебя. Временно стать у руля, пока ты не торопясь подыщешь другого покупателя.

Я делаю глубокий вздох. Пускай в мои намерения никогда не входило желание работать в магазине, да и отец не собирался отдавать мне свой бизнес и все же… чувствую себя порядочным человеком, предложив отцу выход из сложившейся ситуации.

Папа встает, обходит стол и скрещивает руки на груди. Он уверенно стоит на пушистом ковре и взирает на меня темными глазами.

Очень странно, но почему-то он не злится.

ГЛАВА 27

— Ты прав, сын. Я не в восторге от твоей лжи и целого спектакля об обручении. Тем более меня не радует тот факт, что из-за меня ты почувствовал необходимость притворяться тем, кем не являешься. — Он замолкает на минуту и сжимает мое плечо. — Но я правда хорошо воспитал тебя, поскольку сейчас ты сделал именно то, что требовалось.

— Пап, я с радостью это сделаю, — сказав это, я осознаю насколько мое решение верное. Я вложу в это душу. Только богу известно, сколько сил мне понадобится, чтобы забыть Шарлотту. Возможно, я даже позволю ей выкупить мою долю в «Лаки Спот», и мне не придется с ней больше видеться. Только извращенец захочет каждый день находиться рядом с женщиной, разбившей ему сердце. Это будет жалить посильней бешеной осы.

Отец хлопает меня по спине, а потом обнимает.

— Ты хороший парень. Я горжусь тем, что ты признал свои ошибки и пытаешься их исправить. — Он отступает со счастливым вздохом и сжимает ладонями мои плечи. — Но я не позволю тебе этого сделать.

Я хмурюсь в замешательстве.

— Почему?

Он смеется, и глаза искрятся от веселья.

— Потому, что ты меня спас. Когда подошла моя очередь отбивать мяч, я ломал себе голову, пытаясь придумать, как поизящней разорвать соглашение. Я долго думал о продаже «Катрин» этому напыщенному шовинистическому козлу, ты мне дал отличный повод сорваться с крючка. — Он махнул на бумагоизмельчающую машинку, а потом хлопнул в ладони. — Хорошо, что бумаги еще не были поданы.

Я расплываюсь в улыбке, впервые после того, как Шарлотта вырвала мое сердце, измельчила в мясорубке и съела на закуску.

Ладно, возможно это слишком драматично сказано. Но мое сердце разбито. Однако улыбка отца не причиняет мне боли.

— Он и правда был козлом, — говорю я, выпятив губы.

— Он по-свински обращался с женщинами, женой и дочерьми. Никакого уважения. Я не могу доверить «Катрин» такому человеку.

— Конечно, не можешь. Доверься нам, и мы найдем достойного мужчину или женщину, — говорю я охваченный гордостью за выбор своего отца.

Он цокает языком.

— Дело в том, что я уже нашел такого человека.

У меня глаза лезут на лоб.

— Правда?

— Да. Но не покупателя. — Отец окидывает взглядом кабинет, а потом задумчиво смотрит на дверь. — А человека, который будет заниматься делами, пока я путешествую. Оказывается, я не готов отпустить «Катрин», даже если не хочу все время пропадать на работе.

— Хорошо. И кто это? — робко спрашиваю я.

Но как только слова слетают с губ, я уже знаю ответ. В голове словно шестеренка встает на место. Я щелкаю пальцами.

— Нина! Ты передаешь ей в руки управление предприятием?

Он кивает с радостным лицом.

— Да. И она согласилась. — Он показывает пальцем на бумаги на столе. — Именно над этим контрактом я работал, когда ты зашел. Нина будет генеральным директором «Катрин», а я останусь основателем и владельцем, пока буду под звездами бороздить моря с твоей мамой.

— Ты такой романтик, — говорю я, с восхищением качая головой. — Нина идеальный кандидат. Она была рядом со дня основания, и никто лучше нее не знает этот бизнес.

— Это точно! — соглашается он и идет к дивану у окна с видом на Манхэттен. — Но раз я безнадежный романтик, который уже тридцать пять лет счастлив в браке, поэтому кое-что понимаю в желаниях женщин, давай обсудим, как ты собираешься вернуть Шарлотту. Я видел, как вы друг на друга смотрите.

Отец хлопает рядом с собой по дивану. Руки и ноги как свинцовые. Я сажусь.

— Я без ума от таких мыслей. Но она ясно дала понять, что я ей безразличен.

— Хм…

— Что?

— Разве это так? — насмешливо спрашивает он.

— Кажется, она выразилась довольно ясно. Цитирую: «Наши отношения никогда не были настоящими».

— Да, она так сказала. Если откровенно, я считаю мужчинам не всегда нужно обращать внимание на слова женщины. Порой поступки говорят громче слов. И что же ты тогда видел по Шарлотте?

Перед моими глазами встает картина того, как она сорвала с пальца кольцо.

— Что мои чувства не взаимны, — прямо говорю я. Нет смысла ходить вокруг да около, он видел тоже самое.

А может, и нет. Папа наклоняет голову и приподымает бровь, а потом качает головой.

— А я видел женщину, которая рискнула всем и поставила под удар свое сердце.

Я смотрю на него в недоумении.

— Я видел женщину, которая взяла на себя твою вину, — продолжает он, показывая то на себя, то на меня. — Мы оба знаем, что Шарлотта не просила тебя прикидываться ее женихом. Это ты попросил ее. И она согласилась. Шарлотта хотела тебе помочь. И сегодня она к этому стремилась. Да, ее уловка не сработала, но ради тебя она пыталась спасти сделку с Офферманом. Пытаясь уберечь тебя от неприятностей, Шарлотта очертя голову бросилась под поезд.

Что-то внутри возрождается как феникс из пепла.

Не чуждое или странное, просто стук сердца и бешеный пульс из-за столь захватывающей перспективы.

— Боже правый! — шепчу я, вспоминая сегодняшнее утро, день и вчерашнюю ночь. Бутерброды, лапша, виски. Нарушенные правила, ревность, безупречные сокровенные моменты чистого блаженства и единения. Прошлая ночь и что она говорила во время оргазма. Насколько она была красива, восседая на мне.

Схватив воротник футболки, я слегка тяну его.

Ничего себе! Здесь жарковато. Сейчас не лучший момент думать о сексе.

Я отбрасываю подальше шаловливые мысли.

Перед глазами всплывают моменты того, как она постоянно спасала меня. С начала и до конца она всегда была рядом, когда я больше всего в ней нуждался.

— Я должен ее найти, — говорю я, хлопая себя по карманам. Пусто. — Вот, блин! У нее мой сотовый, кошелек и ключи.

— Хорошо. Только тебе стоит притормозить.

— Почему? Мне нужно поехать к ней и признаться в своих чувствах, разве нет?

— Разве нет? — передразнивая он меня, приподняв бровь. — Возможно, ты знаешь парочку приемов, как подцепить даму на вечерок. Но я знаю, как завоевать женщину на всю оставшуюся жизнь, — говорит он, постукивая себя по сердцу. — Твой отец — безнадежный романтик. Дай мастеру преподать тебе парочку уроков, как вернуть женщину.

Поднявшись с дивана, я отдаю отцу бразды правления.

— Я всем в школе мог задать жару. Научи меня своим секретам.

Он окидывает меня критическим взглядом.

— Во-первых, тебе нужно переодеться во что-то приличное.

— Я без кошелька.

Отец закатывает глаза.