Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 34)

Вот такие пироги. Вечер пятницы, бар переполнен, а я без понятия, что мне делать с охватившими меня майонезно-пестовыми чувствами.

В час пик я разрываюсь между оформлением заказов на ноутбуке, рассказом Шарлотты о злоключениях в поезде и помощью за стойкой бара, пока Шарлотта в кабине разрабатывает новую маркетинговую идею.

— «Бельведер» закончилась, — объявляет Дженни за стойкой, махая пустой бутылкой.

— Я принесу, — говорю я и иду в кабинет, где в кресле сидит Шарлотта в джинсах и белом топике на бретельках. Когда я ее вижу, в голове начинают мелькать образы: тот момент на углу Сорок третей улицы; майонезный песто; зубная паста; слова, которые она сказала Эйбу прошлой ночью. Сердце громко колотится, пытаясь вырваться из груди. То сумасшедшее ощущение, которое описывают в книгах, фильмах, песнях, стихах о влюбленных…

— Приветик, — мягко произносит она. Но меня поражает сладость звука. Он кажется таким личным, только моим.

Да.

Именно это описывают в книгах, фильмах, песнях и стихах о влюбленных. Я чувствую это, когда смотрю на нее. Ни в офисе, ни в баре мы еще не были с ней близки. Да, я этого очень хочу, но мои мысли не только о сексе. Я постоянно думаю о Шарлотте. В моей голове роится алфавитный суп, образуя слова…

— И снова здравствуй, — мягко говорю я и киваю на шкаф за ее спиной. — Мне нужен «Бельведер».

— Сейчас дам.

Отложив айпад на стул, она встает и тянется к ручке шкафа. Топик задирается, слегка оголяя спину.

— Ты великолепно выглядишь, — говорю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Ты тоже. Позже поедем к тебе? Или ко мне?

Может, для нее это просто секс и больше ей ничего не нужно. Но даже если так, мне нужно знать.

— Ага. Куда захочешь.

Шарлотта открывает шкаф, а я подхожу ближе, намериваясь поцеловать ее в шею.

Но меня поражает вспышка боли, когда дверка шкафа бьет меня по башке. Дикая боль разносится по голове, телу, охватывая каждую клеточку.

Я проклинаю мучительное торнадо адовых мук.

— Господи! Боже милостивый! Ты в порядке? — говорит Шарлотта в панике, хватая меня за плечи.

Правой ладонью я закрываю глаза, черепушка раскалывается, ломит в висках.

— Кажется, ты ударила меня по голове, — говорю я, превратившись в Капитана Очевидность.

— Боже, — шепчет она с таким видом, будто я потерял глаз.

— Что?

Я отлично вижу, поэтому уверен, что пока не одноглаз, но подозреваю, что с лицом у меня не все в порядке.

— Я никогда в жизни не видела такой огромной шишки.

ГЛАВА 24

Я сегодня узнал о нескольких вещах.

Во-первых, я заглянул в календарь. Оказывается, сегодня неудачный день для Спенсера и мне трижды делали больно. На часах за полночь, и мне хочется верить, что угроза миновала.

Хотя никогда нельзя быть уверенным до конца.

Во-вторых, моя шишка самая огромная в истории человечества, но после трехчасового охлаждения я не только отморозил себе висок, но еще почти избавился от опухоли. Опять же, при виде такого синяка на лице любой скажет: «Ничего себе! Вот это фонарь! Чувак, тебе реально не повезло».

Именно это мне сказал парень в аптеке, когда я покупал ибупрофен.

В-третьих, ибупрофен творит чудеса.

Но пришло время реального испытания. В дверь звонят. Я знаю, это Шарлотта. Она написала, что едет ко мне с провизией. Оборачиваюсь к Фидо. Парень дрыхнет на подушке, высунув изо рта язык.

— Можешь открыть?

Он не отвечает, поэтому я ползу с дивана к двери. Нажимаю на кнопку домафона.

— Привет? Это самая горячая в мире медсестра, которую я недавно заказал в агентстве по медицинскому уходу на дому?

Из динамиков раздается смех.

— Да, именно. Я пришла обтереть тебя мочалкой.

Я впускаю Шарлотту и жду, пока она подымится на лифте на шестой этаж.

— Ты моя отрада для глаз.

Я любуюсь, как она идет ко мне.

— Только не говори, что у тебя еще и глаза болят, — дразнит она.

— Нет, только это, — отвечаю я, слегка касаясь головы.

Я закрываю дверь и возвращаюсь к дивану. Шарлотта кладет пакеты на журнальный столик и окидывает меня взглядом. Подносит пальцы к синяку, но не касается.

— Больно?

Я киваю.

Она наклоняется ко мне и целует в лоб.

Я стону для эффекта:

— Больно. Очень-очень.

Шарлотта качает головой и отходит оглядеть меня.

— Серьезно. Как ты?

Я прикусываю уголок рта, разрываясь между желанием сказать ей правду: «становится лучше», — или перейти к сочувствию и сексу. Принимаю решение за наносекунду.

— Ужасно, — бормочу я и зарабатываю еще один поцелуй.

Она садится прямо, соединив ладони.

— Хорошо, я принесла тебе любимый напиток, — говорит она и достается из пакета огромную бутылку скотча.

Я с благодарностью приподымаю бровь.

— Холодную кунжутную лапшу из твоего любимого китайского ресторанчика.

Она хватает и демонстрирует мне белую коробку. Я облизываю губы.

— Или, — продолжает она, вытаскивая из другого пакета что-то завернутое в белую бумагу, — панини[22] на гриле из магазинчика за углом. Цыпленок и проволоне[23], без майонеза, который ты ненавидишь.

Забудьте о сочувствии и сексе. Вот чего я хочу. Ее здесь, со мной. Девушку, которая меня так хорошо знает. Я обхватываю ладонями ее щеки.

— Все, что мне было нужно, — говорю я ей.

Она целует меня, но очень робко и нежно.

— Я не сломаюсь, — говорю я, отстраняясь.

— Тебе очень плохо. И все из-за меня. Я ударила тебя дверью.

— Это было случайно, — я делаю паузу, — или нет?