Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 33)

Я роняю биту, которая падает мне на пальцы, прежде чем я успеваю отскочить.

— Инопланетяне похитили твой мозг?

— Посмотри. На. Него. — Она глазеет на моего приятеля, одетого в шорты и футболку. — Его руки, боже милостивый. Их нужно снимать в порно. Я собираюсь сделать несколько фото и позже ими полюбоваться.

Она начинает щелкать Ника на телефон.

— Я звоню в психушку. Мы отправим тебя на обследование, — говорю я морщась. Из-за глупой головы у меня пострадали ноги.

Ник ловит на себе взгляд Харпер и опускает биту на песок, небрежно опираясь на нее словно знаменитый бейсболист.

— Привет, Харпер. Потрясно выглядишь, куколка.

Куколка? Какого черта? Все перемешалось, Земля сошла с орбиты, и вместо Калифорнии в океан впадает Нью-Йорк. А иначе как объяснить, какого хрена мой лучший друг заигрывает с моей сестрой?

Харпер кокетливо выпячивает бедро, а потом машет Нику пальчиками и хлопает ресницами.

— Как и ты, конфетка, — говорит она, а потом подмигивает и машет на футболку. — Может, снимешь ее? И у меня появится новый кадр.

— О да, — говорит он и с видом стриптизера стягивает одежду.

— Ммм… ням-ням… — Она облизывает губы и растопыривает ногти, как кошечка. А потом наклоняется ко мне и шепчет: — Сегодня ночью я буду упиваться фантазиями о нем.

У меня глаза лезут на лоб, и я хватаю ее за плечи.

— Ты должна остановиться. Немедленно! Мы еще можем тебя спасти. Есть лечебные центры для людей с временным помешательством.

— Тебе этот поезд не остановить, — заявляет она, бросая перчатки на землю. Сестра отдает мне мороженое и бежит к полуобнаженному Нику, у которого грудь и пресс просятся на обложку журнала. Харпер проводит по его торсу ногтями, а потом обнимает за шею.

У меня непроизвольно сжимаются кулаки. Нет, я не хочу врезать Нику по морде. Меня просто охватывает первобытный защитный братский инстинкт.

— Дружище! Убери лапы! Это моя сестра!

Харпер поворачивается.

— Попался! Это тебе за мою разрушенную веру в Санту.

ГЛАВА 23

Розыгрыш или нет, но мне нужно время, чтобы выкинуть из головы образ Харпер в объятьях Ника, хотя с задачей я отлично справляюсь.

«Благодаря» новой навязчивой идее.

Этой фотографии. Мои мысли зацикливаются на словах Харпер о чувствах Шарлотты. Я, как одержимый, пялюсь на снимок в «Пейдж сикс», словно в ней скрыта суть мироздания.

У Ника квартира недалеко от парка, поэтому я оставляю у него биту с перчатками и иду к остановке Колумбус-Серкл[19], не сводя глаз с фото. Склонившись над экраном телефона, я спускаюсь по лестнице в метро и запрыгиваю в поезд. Берусь за поручень, когда в двери вагона на последней минуте вбегает девушка-хипстер в зеленых обтягивающих брюках, сжимая в обеих руках сумки.

— Фух, — выдыхает она с облегчением. Вот только двери зажали уголок тканевой сумки, девушка пытается выдернуть ее и превращается в юлу. И чем-то со всей дури бьет меня в локтевую кость.

— Ай… — вздрагиваю я.

Девушка в ужасе прижимает ладонь ко рту.

— Ты в порядке? Это мой майонез?

— Майонез?.. — переспрашиваю я, потирая локоть, а поезд на всех парах мчится по туннелю. Откуда, черт возьми, такая жуткая боль?

— У меня в этой сумке банки с майонезным песто[20]. Я делаю его сама. И угощаю друзей. Боже, он не разбился? — с ужасом в глазах она начинает рыться в соломенной сумке.

Мое предплечье изнывает от боли, а она проверяет свой соус.

— Не переживай. На меня только что напал твой мазик, но я не буду выдвигать обвинения, — морщась, бормочу я себе под нос.

По тому, как она на меня смотрит, видно до нее наконец дошло.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Да. С моим локтем тоже, что и с пальцами ног.

— Тебе на ноги упал майонез?

— Нет. Меня атаковала бейсбольная бита. По-видимому, неодушевленные предметы объявили мне сегодня войну, — говорю я, пока острая боль стихает. — С твоим майонезом все в порядке?

Она кивает и держится за поручень, пока мы подъезжаем к следующей остановке.

— Он выживет. Извини, что ударила.

— Все нормально. Жизнь в крупных городах — опасная штука.

Она сморит на фотографию на экране телефона, который я по-прежнему сжимаю в руке.

— Такая милая пара.

— Ах, да, — говорю я, поднимая телефон.

— Они выглядят такими счастливыми вместе, — добавляет майонезная девушка.

— Неужели?

Она кивает.

— Однозначно.

— Как думаешь, что он должен ей сказать?

Она наклоняет голову.

— Ты о чем?

— Должен ли он признаться ей в своих чувствах?

Она пожимает плечами с широкой улыбкой.

— Конечно, ему следует это сделать. Если девушка нравится ему так же как майонезный песто, нужно признаться ей в этом.

— Обязательно ему это передам, — говорю я, когда поезд останавливается в мидтауне[21].

Поднявшись по лестнице и выйдя из метро, я отчетливо понимаю, что наша ситуация с Шарлоттой намного сложнее майонеза, и моя нелюбовь к мазику тут ни при чем.

«Лаки Спот» напоминает зоопарк. Для размышлений тут нет времени. И для планирования тоже. Как, в принципе, и для попыток разобраться с неведомыми мыслями, зародившимися в моей голове.

Мне нужно выработать стратегию, но я еще не до конца разобрался в происходящем.

Мы теперь больше, чем друзья?

Настоящие ли чувства?

А взаимные ли они?

И как эти чувства называются?

В моей груди словно батут, а сердце на нем делает сальто. Никогда раньше со мной такого не происходило, и, боюсь, если я решусь прыгнуть, то могу приземлиться на голову.

Или задницу.

А может даже на лицо.