Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 32)
Да. Ей больше от меня ничего не нужно.
ГЛАВА 22
Харпер облизывает лимонное мороженое в рожке.
— Это не заменит Санту, — заявляет она, приподняв лакомство, когда мы отходим от ее любимого продавца мороженого. — Но это хорошее начало. Считай, ты купил мое молчание на несколько дней.
— Отлично. Мне больше и не нужно.
— Видела утром ваши с Шарлоттой фото.
Она толкает меня, пока мы идем вдоль Центрального парка на короткую тренировку по софтболу со звездой нашей команды, Ником. Нам троим удалось забронировать поле на полчаса в пятницу после обеда, чтобы попрактиковаться перед завтрашней игрой. Я несу перчатку и биту, а Харпер держит свою перчатку в свободной руке.
— Ты правда не можешь удержаться, чтобы не мониторить инфу обо мне в сети? — подкалываю я ее.
— И не говори. Походу я повернута на сплетнях.
— И где мы засветились? В «Сардис»? — спрашиваю я, чтобы подтвердить мои подозрения насчет Эйба.
— Ага.
— Это репортер из «Метрополиса» такой придурок.
Харпер хмурится, уплетая лакомство.
— «Метрополис» тут не причем.
— Тогда где? — спрашиваю я, когда мы входим в парк.
Харпер с ошеломленным видом качает головой
— Черт, не могу поверить, что ты не следишь за фигней, которую о тебе пишут.
— Поверь, никогда таким не занимался. Так что я не в курсе. Давай уже, колись.
— В колонке в «Пейдж сикс».
У меня глаза на лоб лезут. «Пейдж сикс» — огромный нью-йоркский рассадник сплетен. Я обхожу его десятой дорогой.
— Как это возможно? Я думал, он работает в «Жизнь и Время Метрополиса».
— Он у них стажируется, — отвечает Харпер, — Эйб Кауфман. Я почитала о нем. Студент Колумбийского университета школы журналистики. Подрабатывает внештатным журналистом и фотографом в «Жизнь и Время Метрополиса», а так же в «Пейдж сикс». Похоже, он продал ваши фотки цитадели сплетников.
Вот же скотина.
Быстренько прикидываю преимущества. Если меня видели в «Пейдж сикс» с моей любящей невестой, это может стать главным ключом к решению купли-продажи. Мистер Офферман описается от радости, увидев мое фото в амплуа хорошего, солидного, почти женатого сына уважаемого бизнесмена, у которого он покупает магазин.
— Что пишут? — спрашиваю я с надеждой.
Она останавливается, кидает мне свои перчатки, берет телефон и откашливается.
— Кхм… «Спенсер Холидэй, сын основателя знаменитой ювелирной сети «Катрин» и создатель популярного приложения «Настоящий мужчина», известного благодаря отсутствию фотографий определенной детали мужской анатомии, помолвлен со своей деловой партнершей и совладелицей модной сети баров «Лаки Спот», а так же выпускницей Йельского университета, Шарлоттой Роудс. Бриллиант на ее кольце такой же огромный, как донжуанская записная книжечка Холидэя. Вероятно, в ближайшее время ему придется ее спалить, хотя еще несколько недель назад бывший холостяк-плейбой дописывал в ней номерочки. Холидэй, нужно было получше следить за собой! Не пропустите в воскресенье более пикантные фотографии и подробный рассказ о помолвке».
Пелена застилает глаза. Во мне бушует желание найти репортера с лошадиной мордой и удавить. Минуточку, я ненавижу насилие. Лучше сыграю грязно и испоганю его страницу на Фейсбуке. Так завалю фотками яиц, что ему придется удалить страницу.
Не моих, конечно.
Просто яиц. Желательно на фоне пейзажей.
Я провожу рукой по волосам.
— Именно такого отец не хотел видеть в газетах. — Я машу рукой на телефон. — И что, черт возьми, этот дятел собирается поведать в воскресенье? Он все повторял о нашем скоропалительном романе с Шарлоттой и доколупывался, когда мы начали встречаться. Что тут интересного? Но эта статья полный отстой. Зачем журналисту писать нечто подобное? Нафига они это делают?
— Ради наживы, такой материал отлично продается. Но я не поэтому показала тебе статью.
Я отдаю ей телефон, и мы направляемся в сторону поля.
— Тогда почему?
— Ты, правда, не понимаешь или прикалываешься?
— Потому что ты любишь сплетни?
— Ты такой идиот. Я ради тебя этим занимаюсь. Приглядываю за своим братом.
Я смягчаюсь на мгновение.
— Правда? Ты делаешь это ради меня?
— Конечно. Раз ты это не делаешь. Я слежу за интернет информацией о тебе, чтобы удостовериться, нет ли ситуации, с которой нужно срочно разобраться, и статейка в «Пейдж сикс» попадает в зону риска.
Я киваю.
— Правильно. Нам нужно разобраться с этим ради отца.
Она качает головой.
— Неправильный ответ. — Она останавливается под магнолией, пологи которой закрывают нас пышной зеленой кроной. — Глянь еще раз. — Она тычет мне в лицо экран. — Посмотри внимательно на фотку.
Я смотрю на изображение. Эйб запечатлел тот момент, когда я прижимался к шее Шарлотты. Мое лицо скрыто наполовину, а вот Шарлотта блистает на весь экран, светясь от счастья. Глаза искрятся, и клянусь, в них загадочный отблеск, но мои мысли возвращаются к ее восхитительному аромату. Воспоминание нахлынуло на меня. Персики. От нее пахло персиками и греховными мечтами.
Ураган счастья и желания.
— Видишь, о чем я?
Я смотрю на свою сестру, и понимаю — она что-то говорила, пока я витал в облаках.
— В смысле?
Она тычет в мою грудь указательным пальцем.
— Не разбивай ее сердце.
Я смотрю на нее, как на сумасшедшую, но Харпер серьезна как никогда. В голубых глазах нет обычного задора или насмешливого блеска.
— Мне нравится Шарлотта, — добавляет она, пока мы идем к полям. — Знаю, все началось как розыгрыш, но это становится реальным. По крайней мере, для нее.
Я хочу добавить «и для меня тоже», но сражен ее словами, поэтому не в силах подобрать слова. Я был настолько уверен, что правила Шарлотты нерушимы: просто секс, после которого мы должны остаться друзьями. Но у женщин есть интуиция, даже у моей сестры. Они замечают то, что не видят мужчины.
— Правда?
Харпер закатывает глаза. Ах, моя сестренка — она же заноза в заднице — вернулась.
— Знаю, тебя это может шокировать, учитывая твои нулевые познания в любви и отношениях. У тебя серьезно ни с кем не было.
— Это не так, — защищаюсь я пока мы снова идем по дорожке. — Я встречался с Амандой в колледже.
— Ох, ну ладно, повезло тебе. Четыре месяца. Круто! Офигенно серьезно. Нужно срочно позвонить в книгу рекордов.
— Тогда это казалось серьезным.
— Спенсер, тебя это может удивить, учитывая оставленную тобой вереницу разбитых сердец, но только Богу известно, почему женщины в тебя влюбляются, зная, что ты их просто трахаешь. Поэтому будь осторожен, особенно если это та, о ком ты заботишься как о друге, — говорит она, когда мы подходим к полю.
Ник уже там, практикует броски.
В голове роится миллион мыслей. Мне хочется усадить Харпер на скамью и устроить викторину. Расспросить ее о Шарлотте. Но сестра толкает меня локтем. Облизывается и смотрит на Ника голодным взглядом.
— Ч-ч-черт, он суперсекси!