Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 90)

Охранники обмениваются озадаченными взглядами, и один из них прочищает горло.

– Позвольте мне узнать, принимает ли она посетителей, Ваше Высочество, – говорит он, прежде чем нырнуть в комнату.

Беатрис изо всех сил старается сохранить свое солнечное выражение лица, но ее разум охвачен паникой.

Что здесь делает ее мать? Она все еще должна быть на балу. Это все испортит.

Через несколько секунд стражник появляется снова.

– Она примет вас, – говорит он Беатрис и провожает ее в покои матери.

Беатрис проходит через гостиную в спальню и обнаруживает, что ее мать стоит у кровати, пока горничная надевает на нее бальное платье, что еще больше смущает Беатрис.

– Дорогая, – говорит императрица Беатрис с улыбкой, которая все же не достигает ее глаз. – Твой муж сказал, ты нездорова.

– О, сейчас я чувствую себя немного лучше, хотя боюсь, что танцы могут расстроить мой желудок. Так что я подумала, что с моей стороны неразумно было бы посещать бал… и кстати, почему ты не там?

Императрица фыркает.

– Этот идиот – барон Глинский – облил меня красным вином, когда кланялся, – говорит она. – Мне пришлось пойти и переодеться во что-нибудь чистое.

Горничная аккуратным бантом завязывает шнуровку на спине у императрицы, и Маргаро кивком отпускает ее. Девушка выскальзывает из комнаты, оставляя Беатрис наедине с матерью.

– Итак, – говорит императрица. – Ты скормила моей страже какую-то дурацкую ложь о том, что хочешь купить мне духи?

Беатрис – хорошая лгунья, она это знает. Но для того, чтобы лгать их матери, нужны особые навыки. Один неверный шаг может навлечь беду не только на нее, но и на Паскаля с Эмброузом. Беатрис изображает виноватую улыбку.

– Ну, я сомневаюсь, что они позволили бы мне взглянуть на твои драгоценности, так что рассказ про духи показался более удачной идеей.

– И ты надеялась, что они просто позволят тебе здесь рыться? – спрашивает императрица.

Беатрис знает, что ключ ко лжи – показать объекту именно то, что он хочет видеть, а императрица всегда считала Беатрис занозой в ее боку. Принцесса может сыграть эту роль достаточно легко.

– О, мы обе знаем, что при моем обаянии, да еще и с нужной долей флирта, все бы получилось, – говорит ей Беатрис. – Уверяю, в ход было бы пущено все, что я узнала на уроках.

Императрица прищуривает глаза.

– И что же ты искала?

Императрица считает Беатрис опрометчивой и импульсивной девушкой, которой управляют эмоции и которая склонна ко всяким глупостям. Теперь Беатрис может использовать это против нее.

Беатрис прикусывает губу и отводит взгляд.

– Я надеялась найти настоящее письмо, которое прислал тебе король Николо, – говорит она. По правде говоря, что бы Николо ни написал ее матери, это не входит в список ее главных причин для беспокойства, но она надеется, что такая ложь будет достаточно правдоподобной.

Императрица ничего не говорит и даже не отрицает, что письмо, которое она передала Беатрис, было фальшивым.

– Как ты это выяснила?

Беатрис не может сказать своей матери правду, поэтому она снова пожимает плечами.

– К сожалению, я просто слишком хорошо знаю Николо.

– Ты думала, он испишет несколько листов, объясняясь тебе в любви? – спрашивает императрица с насмешкой.

– Нет, – говорит Беатрис со смехом. – Но если хочешь знать, его выдало равнодушие к сестре.

Императрица, похоже, с этим согласна.

– И что заставляет тебя думать, что я буду хранить его здесь, а не в своем кабинете?

– Почему ты думаешь, что я не заглянула сначала туда? – возражает Беатрис.

На лице ее матери мелькает сомнение, но исчезает прежде, чем Беатрис может убедиться, что оно вообще было.

– Почему с тобой всегда должно быть так трудно, Беатрис? – спрашивает императрица, и все притворное дружелюбие исчезает. Остается лишь усталость. Сколько раз мать уже называла Беатрис трудной? Были времена, когда девушке казалось, что та ошибается, но теперь и сама понимает, что с ней сложно. С ней трудно справиться, трудно контролировать ее, трудно манипулировать ею. Если бы Беатрис не была такой, она бы не решила спасти лорда Савеля, замысел императрицы бы удался, а самой принцессы уже не было бы в живых.

Выжить Беатрис помогло именно то, что она – трудная.

– Твои сестры никогда не пытались бороться со мной на каждом шагу, – продолжает императрица.

Какая-то часть Беатрис задается вопросом, не пытается ли ее мать поддразнить ее, заставить сорваться. Но по большей части ей все равно. После всего что произошло сегодня, у нее не хватает духу устоять перед этой приманкой.

– Да, и именно поэтому у Софронии все так чудесно сложилось, не так ли? – говорит она.

Но, возможно, это вовсе и не приманка, потому что, если бы императрица надеялась заставить Беатрис огрызнуться, она бы сейчас не выглядела так, будто та дала ей пощечину.

– Как ты смеешь, – говорит императрица опасно низким голосом, сокращая расстояние между ней и Беатрис маленькими, размеренными шагами. – На что я только не пошла, чтобы привести тебя и твоих сестер в этот мир. Вы получили такое образование, такое воспитание, за какие любая другая девушка в мире убила бы, а ты настолько неблагодарна, что обвиняешь меня в том, что Софрония оказалась дурой?

– Софи не была дурой, – говорит Беатрис, стоя на своем.

– Она была, и ты тоже. Будь это не так, ты бы сейчас сидела на троне в Селларии, а не шныряла по моей спальне, как какая-то воровка, – говорит императрица. Она задерживает взгляд на Беатрис еще на секунду, а затем отворачивается и подходит к шкафчику рядом с кроватью. Она снимает ключ с цепочки на шее и, открыв один из ящиков, роется в его содержимом. Наконец она вытаскивает оттуда листок бумаги. – Ты хочешь знать, что на самом деле говорится в письме Николо? – спрашивает она.

Беатрис вдруг думает, что это последнее, что она хочет знать. Что бы там ни было, это явно не что-то хорошее. Она говорит себе, что это не имеет значения. Сегодня она уедет, отправится во Фрив, и все это будет неважно. Прежде чем она успевает ответить, мать продолжает:

– Он действительно выразил беспокойство за свою сестру, даже предложил немалую сумму за ее благополучное возвращение, но гораздо более интересной мне показалась та часть, где юный король пишет об одном предложении, которое он сделал тебе во время вашего последнего разговора. Предложение, о котором ты мне не сказала.

Беатрис вздергивает подбородок. Теперь ей нечего терять. Если ее мать знала об этом в течение прошлой недели и не убила Паскаля, значит, в течение следующего часа это не изменится. А потом будет уже слишком поздно.

– Он хотел жениться на мне, – говорит она, пожимая плечами. – Это весьма сомнительное предложение, учитывая, что у меня уже есть муж.

– Но несчастные случаи порой случаются, – говорит императрица. – Особенно с наследниками в изгнании.

Услышав в ее словах угрозу в адрес Паскаля, у Беатрис скручивает живот, но она старается ничем не выдавать своих чувств.

– И все же мой муж, кажется, невосприимчив к ним.

– Конечно, он же здесь, под моей крышей, – говорит императрица. – Было бы довольно унизительно, если бы я не смогла обеспечить защиту своим гостям, не так ли? Но завтра вы с мужем уедете в Селларию, и это случится даже в том случае, если для этого всей моей армии придется вытаскивать вас из этого дворца. Я достаточно ясно выразилась?

Беатрис смотрит на свою мать – она не удивлена, но все равно в ужасе. Не имеет значения, что план ее матери никогда не осуществится. Зная, что она намеревалась это сделать, зная, какую большую угрозу она представляет для Паскаля, слыша, как спокойно ее мать может обсуждать этот заговор, Беатрис становится плохо. Обсуждала ли она так же с кем-то смерть Софронии?

– Я ненавижу тебя, – говорит Беатрис.

Императрица лишь смеется.

– Смени припев, Беатрис, – говорит она, бросая письмо Николо в камин и направляясь к двери. – Ты поешь эту песню практически с тех пор, как научилась говорить, и это становится утомительным.

Она направляется к двери, но, проходя мимо Беатрис, резко останавливается.

– У тебя есть две минуты, чтобы взять себя в руки, Беатрис. Стражникам не следует видеть тебя в таком состоянии, но если ты будешь медлить дольше, чем нужно, они потащат тебя обратно в твою комнату и проследят, чтобы ты там и оставалась. Кроме того, я бы посоветовала тебе хорошенько выспаться, моя голубка. Ты наверняка захочешь выглядеть наилучшим образом, когда вновь встретишься с королем Николо.

Она протягивает руку, чтобы похлопать Беатрис по щеке, и девушка изо всех сил старается не отшатнуться. А затем императрица уходит, оставляя Беатрис одну.

Беатрис не сомневается, что ее мать не шутила насчет того, что через две минуты охранники силком вытащат ее за дверь, так что она торопится закончить с оставшейся частью своего плана. Дрожащими руками она обыскивает туалетный столик матери, открывая ящики и ища что-нибудь необычное, но вся косметика здесь – просто косметика. Затем она обыскивает шкаф и, обнаружив на дне незакрепленную доску, улыбается и отодвигает ее. Оттуда она достает маленькую эмалированную коробочку, выкрашенную в синий и золотой цвета. Внутри она находит несколько необозначенных флаконов с различными жидкостями и порошками, а также кольцо, которое сразу узнает, – на их пятнадцатилетие императрица подарила Беатрис и ее сестрам точно такие. Это пустотелое кольцо с ядом внутри и потайной иглой. Оно предназначено для того, чтобы лишить человека сознания.