Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 92)

Беатрис издает нервный смешок.

– Да, именно. Так что вместо этого мы отправимся к тебе.

– Слава звездам, – говорит Дафна. Скоро она снова увидит свою сестру лично, сможет сжать Беатрис в объятиях и слышать, как их сердца бьются вместе, словно единое целое. Без Софронии все будет уже не так, как прежде, но они вдвоем будут настолько близки, насколько это вообще возможно.

– Твое мнение изменилось, – говорит Беатрис. – Это Виоли до тебя достучалась?

– Виоли, – подтверждает Дафна. – И Леопольд. И Софрония. Когда мы встретимся, я расскажу обо всем подробно. Но, Беатрис, я должна была сразу прислушаться к тебе. К тебе и Софи. Мне должно было быть достаточно ваших слов, и мне жаль, что все так вышло.

Беатрис какое-то время молчит, и Дафна боится, что их связь прервалась, но затем она снова слышит сестру.

– На твоем месте я бы тоже не поверила, – говорит она наконец.

– Есть одна вещь, которую ты должна узнать прежде, чем приедешь, – говорит Дафна и быстро рассказывает про суд над Виоли, которая теперь притворяется Софронией.

– Маме это не понравится, – со смехом говорит Беатрис.

– Конечно, не понравится, – говорит Дафна. – Честно говоря, мне и самой это не по душе.

– Хотя Софи бы так и сделала, – говорит Беатрис, и Дафна понимает, что она права. – Где ты сейчас?

Дафна смотрит на себя в зеркало. Она сидит на кровати, одетая в свадебное платье.

– Я собираюсь на свою свадьбу, – говорит она Беатрис, опуская подробности предыдущей неудавшейся свадьбы и ее сомнения насчет того, что этот раз будет более удачным.

Но зачем нужно было предлагать сыграть свадьбу лишь для того, чтобы снова ее сорвать?

У Дафны нет ответа на этот вопрос.

– Что ж, мама, должно быть, будет счастлива, – говорит Беатрис.

– Возможно, но ненадолго, – отвечает Дафна. Только до тех пор, пока она не обнаружит, что Дафна тоже от нее отвернулась.

– Я с нетерпением жду возможности услышать все подробности, – говорит Беатрис. – Мы будем во Фриве через несколько дней.

Нужно еще столько всего сказать, но Дафна знает, что связь между ними уже начинает исчезать.

– Тогда скоро увидимся, – говорит ей Дафна. – Я люблю тебя до самых звезд, Триз.

– Я люблю тебя до самых звезд, Даф.

Дафна представляла свою свадьбу столько, сколько себя помнит. В конце концов, это то, ради чего ее вырастили. Но она никогда не думала, что все произойдет вот так: в полночь, в ничем не украшенной часовне дворца, где собралось всего пятьдесят человек, и что одета она будет в простое фривийское платье.

Она напоминает себе, что свадьба вполне может быть снова сорвана, но не может придумать ни одной причины, зачем лорду Панлингтону настаивать на том, чтобы устроить ее как можно скорее, если он хочет снова все испортить.

Возможно, это как-то связано с Аурелией, думает Дафна, глядя на эмпирея, стоящего в конце прохода вместе с Байром. Возможно, Клиона была права и ее отец вовсе не отдавал приказ Аурелии похищать принцев. Возможно, она войдет в историю как королевский эмпирей с самой короткой карьерой. Дафна надеется, что это не так. Да, она не доверяет Аурелии, но все же эта женщина – мать Байра, а Дафна не хочет видеть, как он потеряет еще одного близкого человека.

Ее взгляд обращается к Виоли и Леопольду. Они сидят за одной скамьей плечом к плечу, хоть и не касаясь друг друга. Дафна знает, что у лорда Панлингтона нет причин их убивать, но она все еще не может забыть ту бомбу, что взорвалась на ее последней свадьбе, безжизненные глаза мертвого Фергала, голова которого оказалась прямо рядом с ней. Она не может подавить страх того, что сейчас случится то же самое.

Дафна подходит к Байру, и они берутся за руки. Когда она встречается с ним взглядом, он одаривает ее легкой улыбкой. Она пытается ответить тем же, но ее желудок скручивается в узел. Что, если что-то случится? Что, если не случится ничего?

– Принц Байр, чего ты пожелаешь у звезд? – спрашивает Аурелия, прерывая мысли Дафны.

Байр прочищает горло.

– Я прошу звезды даровать нам мудрость, – говорит он.

– Принцесса Дафна, чего ты пожелаешь у звезд? – продолжает она.

Дафна уже и не надеялась, что они дойдут до момента, когда нужно произносить желания, и вдруг понимает, что ничего не подготовила. Так что она останавливается на желании, которое заготовила для них с сестрами мать. Кажется, это было целую жизнь назад.

– Я желаю, чтобы звезды даровали нам процветание, – говорит она, но это совсем не похоже на то, что она на самом деле могла бы пожелать.

Ничего не происходит, и Дафна нервничает еще больше. Она едва чувствует, как Аурелия берет ее и Байра за руки, соединяя их и поднимая вверх, к стеклянному потолку, сквозь который на них падает свет звезд.

– Звезды, благословите эту пару – принцессу Дафну Терезу Солунэ и принца Байра Дисана – мудростью и процветанием. От вашего имени я объявляю их мужем и женой, и да будет так, пока вы не решите позвать их домой.

Дафна едва слышит одобрительные возгласы гостей, едва замечает, что глаза Аурелии задерживаются на ней с каким-то не поддающимся описанию чувством. Смутно она ощущает, как рука Байра сжимает ее руку, слышит, как он тихо произносит ее имя. Она понимает, что ничего не произошло, никакой катастрофы не случилось, и у этой церемонии, кажется, вообще не было никаких скрытых мотивов.

Они с Байром теперь и в самом деле женаты.

Беатрис

Спустя почти четыре часа Беатрис, Паскаль, Эмброуз и Жизелла добираются до конца туннеля и выходят в сырой, темный подвал. Оттуда они поднимаются по лестнице и проходят в убежище, где находят корзину со свежей одеждой. Она более простая, чем наряд Беатрис и Паскаля, и гораздо менее заметная, чем форма дворцовых слуг, которую носят Жизелла и Эмброуз. Там же лежат свертки с хлебом и сыром, которые мать Виоли и ее друзья из «Алого лепестка» заранее сюда принесли после того, как Паскаль послал им весточку. У дома они оставили им четырех лошадей. Не теряя времени даром, все переодеваются и покидают свое временное убежище.

Императрица будет ждать, что они направятся на север, и, без сомнения, выставит патруль вдоль границы с Фривом, поэтому вместо этого Беатрис ведет их маленькую группу к озеру Остерия. Добравшись до побережья, они смогут взойти на борт и проделать оставшийся путь на кораблях. Беатрис, Паскаль и Эмброуз до Фрива, а Жизелла – до Селларии.

Они не останавливаются на отдых до самого полудня следующего дня, когда все четверо уже настолько измучены, что чуть не падают с лошадей. Найдя гостиницу недалеко от южного берега озера Остерия, они платят за две комнаты. Паскаль и Эмброуз заселяются в одну, а Беатрис и Жизелла – в другую. Жизелла – едва ли тот человек, с кем Беатрис хотела делить комнату, кто-то же должен присматривать за ней. По крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до озера и не разойдутся в разные стороны. В их комнате за ширмой стоит ванна с горячей водой, и пока Жизелла моется, Беатрис решается подсыпать снотворное в одну из мисок с супом, который хозяин гостиницы принес им на обед. Оно достаточно сильное, чтобы Жизелла оставалась без сознания остаток дня и ночь.

Жизелла выходит из-за ширмы, уже переодевшись в сорочку, и ее светлые волосы, мокрые и заплетенные в косу, свисают через плечо. Она устремляет взгляд прямо на тарелку с супом, которую Беатрис оставила на столике у кровати.

– Я так понимаю, это для меня, – говорит Жизелла. Она слегка хрипит – это почти что первая ее фраза с тех пор, как они покинули дворец.

– Прошу, скажи, что ты не думаешь, будто я настолько глупа, что буду это есть.

Беатрис вздыхает и показывает ей палец с кольцом с ядом.

– Твой выбор, Жизелла, – говорит она, крутя его вокруг пальца так, чтобы Жизелла могла увидеть иглу. – Я выполнила свою часть сделки, но это не значит, что я доверяю тебе настолько, чтобы спать рядом с тобой, если не могу быть уверена, что ты тоже уснешь.

Поджав губы, Жизелла смотрит на кольцо.

– И каков твой план? – спрашивает она.

Беатрис пожимает плечами.

– Я не хочу, чтобы ты сама по себе шаталась по Бессемии, так, что мы останемся вместе, пока не доберемся до гавани, и ты сможешь сесть на корабль до Селларии.

– А вы куда направитесь? – спрашивает Жизелла. – Во Фрив? Или еще дальше?

Беатрис только улыбается.

– Ты же не думаешь, что я тебе расскажу.

Жизелла поджимает губы, но через мгновение кивает и, взяв со стола тарелку с супом, подносит ее ко рту и делает пару глотков. Только тогда Беатрис понимает, что там, в темнице, ее наверняка почти не кормили. Укол сочувствия, который приходит вслед за этим осознанием, раздражает Беатрис. Жизелла не заслуживает сочувствия.

– Ты можешь доесть, – говорит ей Беатрис. – Я добавила не слишком много снотворного – ровно столько, чтобы ты проспала до рассвета.

– Уж прости, если я не доверяю твоему опыту по части ядов, – говорит Жизелла, хотя через мгновение делает еще глоток, потом еще.

– В конце концов, ты сама обращалась ко мне за помощью, чтобы с ними разобраться.

Она делает паузу, доедая суп.

– Так что, яд сработал?

Беатрис отводит взгляд, думая о безжизненных глазах Найджелуса.

– Да, – говорит она. – Хотя и не против моей первоначальной цели. Ситуация изменилась, пришлось приспосабливать. У меня будет еще один шанс.

Произнося эти слова, она задается вопросом, правда ли это. Нет, она в любом случае сделает все, чтобы они оказались правдой.