Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 87)

– Могу тебя заверить, – говорит она, сохраняя ровный тон голоса, – что ко многим вещам я отношусь серьезно. К моей матери, например, и к угрозе, которую она представляет для меня и людей, которых я люблю. Но несколько зловещих слов, написанных тебе незнакомкой, которые к тому же могут вообще не иметь ко мне отношения? Боюсь, тут мне не достичь того же уровня серьезности.

Найджелус задерживает на ней взгляд, словно переводя дыхание, и Беатрис готовится к новой схватке. Но эмпирей отступает, позволяя ей пройти к двери. Она уже тянется к дверной ручке, но он снова заговаривает с ней.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, – мягко говорит он.

Беатрис знает, что ей не следует оборачиваться. Она должна выйти за эту дверь и забыть о Найджелусе и его «выборе», чем бы это ни было. Она должна исполнить план, который они с Паскалем разработали, – она использует желание, чтобы вызволить Эмброуза и Жизеллу из тюрьмы, отравит пудру для лица своей матери и они все вместе сбегут через туннель в ее спальне. И в этом плане нет места для маневра.

И все же она не может не обернуться к нему.

– Про какой выбор ты говоришь? – спрашивает она.

Однако Найджелус не обращает на нее никакого внимания. Он начинает расхаживать по лаборатории, сцепив руки в замок и уставившись в пол. Наблюдая за ним, Беатрис задается вопросом, когда он в последний раз спал. В выражении его лица есть что-то изможденное, а движения у него судорожные, как никогда прежде.

– Звезды простят меня – они должны, – говорит он, хотя у Беатрис возникает ощущение, что он говорит не с ней, а с самим собой. – Это вынужденная мера.

В животе у Беатрис зарождается ужас. Она не знает, о чем он говорит, но догадывается, что это о ней, и звучит все не слишком обнадеживающе.

Он подходит к телескопу, и Беатрис следует за ним, держась на безопасном расстоянии.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, пока он возится с ручками, ища что-то в небе.

– Это должна быть большая звезда, – бормочет он, все еще не замечая ее. – Чтобы все получилось, нужна очень большая.

– Чего ты собираешься пожелать? – спрашивает Беатрис. На этот раз ее голос звучит громче, хотя, кажется, она почти знает ответ. Он не может убить ее – он сам сказал, что такое нельзя пожелать, – но есть много других способов, которыми он может причинить ей боль. Если она ему позволит.

Он выпрямляется и поворачивается к ней.

– Если ты не хочешь контролировать свой дар, то не должна им владеть. Ты потом еще поблагодаришь меня – это снимет с твоих плеч такой тяжкий груз. Я обращу вспять проклятие.

Но Беатрис не считает свою магию проклятием. Да, она убивает ее, но это еще и лучшее оружие, которое у нее есть против матери. Единственное оружие, которое у нее есть.

Найджелус снова поворачивается к телескопу.

– Ах, полагаю, Посох Эмпирея подходит, – бормочет он себе под нос. – Я бы хотел…

Прежде чем Беатрис осознает, что делает, она бросается на него, отбрасывая от телескопа на твердый каменный пол, а затем падает вслед за ним. Она вскакивает на ноги, и его рука обхватывает ее лодыжку.

Его голос звучит хрипло.

– Я бы хотел… – снова говорит он, поднимая глаза к звездам, сияющим сквозь стеклянный потолок.

Беатрис хватает мензурку с рабочего стола и опускает ее ему на висок, разбивая. Он дезориентирован, но быстро приходит в себя и садится.

– Ты не сможешь остановить меня, принцесса, – говорит он ей. Его глаза находятся на одном уровне с ее, и она смотрит, как по его щеке стекает кровь. – Ты не сможешь останавливать меня вечно. И когда все это закончится, ты будешь благодарна.

Беатрис сглатывает. У нее кружится голова, и рука сама собой опускается в карман юбки. Девушка вытаскивает яд и крепко сжимает его в кулаке. Она может остановить его, но не хочет – по крайней мере, не так. Не с помощью яда, предназначенного для ее матери.

– Пожалуйста, – мягко говорит она. – Не надо. Это мой подарок. Ты создал меня, помнишь? Звезды благословили меня – благословили нас.

– Звезды прокляли тебя, наделив даром, для обладания которым ты никогда не будешь достаточно сильной или мудрой. Ты не можешь с ним справиться, – говорит он, и Беатрис вздрагивает от этих слов.

Она ненавидит эти слова и ненавидит его за то, что он их произнес, но в то же время она задается вопросом, прав ли он. Но он просто не может быть прав.

– Дело не во мне и не в том, что я обладаю силой, которую не могу контролировать, – говорит она сквозь стиснутые зубы. – Все дело в том, что ты не можешь того же.

В его серебристых глазах что-то мелькает – что-то, что подсказывает Беатрис, что она не так уж далека от истины. Но спустя мгновение это что-то исчезает.

– Я эмпирей, – говорит он ей. – А ты – скверна. И если ты не можешь сама себя сдерживать, мне придется сделать это за тебя.

Он отворачивается от нее, поднимая лицо к звездам над головой, на небо, где Посох Эмпирея почти скрылся из виду. Но он прав – не имеет значения, исполнится ли его желание именно сейчас. Он продолжит попытки. Загадает желание на другом созвездии, в другую ночь. И Беатрис не сможет вечно его останавливать. Он заберет ее магию, заберет ее единственное оружие, и у нее остается лишь один выход.

Одним движением Беатрис разбивает стеклянный пузырек с ядом о тот же висок, который она повредила до этого, и рукой размазывает серый порошок по порезу. Крича, он отшатывается и толкает ее, но слишком поздно. Спустя секунду его крик стихает. Проходит еще несколько секунд, и его глаза закрываются, а тело продолжает биться в конвульсиях.

Жизелла не наврала, сказав, что яд подействует быстро, если попадет в кровь. Глядя вниз, на дергающееся тело Найджелуса, Беатрис сглатывает. Она толкает его носком ботинка, но он остается неподвижным. Она присаживается рядом с ним на корточки, ищет пульс, но не находит.

Так же как и не находит в себе сожаления или какого-либо другого чувства, когда смотрит в его пустые глаза. Она знает, что должна чувствовать вину или, по крайней мере, ужас из-за того, что она сделала, но ничего этого нет. В конце концов, для этого ее и воспитывали, и мать слишком хорошо обучила ее, чтобы такая мелочь могла ее сломить.

– Триз? – слышится голос, и она резко оборачивается. В дверном проеме, широко раскрыв глаза, стоит Паскаль. Его взгляд падает на кровь на ее руках – она коснулась ими раны Найджелуса.

– Кровь не моя, – быстро уверяет она его.

– Я не могу поверить, что он напал на тебя, – говорит он, закрывая за собой дверь и подходя к ней. – С тобой все в порядке? Он…

Беатрис знает, что должна поправить его – Найджелус не нападал на нее. По крайней мере, не физически. Так что нельзя сказать, что это было самообороной. Она убила его из эгоистичных побуждений, стремясь сохранить свою силу. Да, ей следовало бы поправить Паскаля, но она этого не делает.

– Он мертв, – говорит она вместо этого. – Я должна была.

И пусть кто-то мог бы с ней не согласиться, для Беатрис все было именно так.

– Я использовала яд, – говорит она, качая головой. – У нас нет этельдейсов, чтобы приготовить еще одну партию…

– У нас нет на это времени, – говорит Паскаль, качая головой. – Мы должны уходить сейчас, пока его тело не нашли.

Беатрис хочет поспорить. Она не может уйти, не нанеся матери удар, не убив ее. Она знает, что уйти вот так было бы серьезной ошибкой. Пока ее мать продолжает дышать, каждый день – это меч, нависающий над головой Дафны, Паскаля и многих других. Но Паскаль прав – ждать теперь слишком рискованно.

Благоразумная часть Беатрис берет верх, и она подходит к умывальнику, чтобы смыть кровь со своих рук.

– Помоги мне перенести тело в шкаф, – добавляет она, кивая в сторону шкафа у дальней стены. – Мы могли бы выиграть хотя бы несколько часов.

Паскаль судорожно кивает.

– Пас… у меня не было выбора, – говорит она. Беатрис верит, что это правда, и ей нужно, чтобы он понял, что она не какая-то бессердечная убийца, только и мечтающая убить всех вокруг – сначала свою мать, теперь Найджелуса. Может, она и не чувствует вины за то, что убила его, но ей действительно грустно. Он не был для нее незнакомцем. Она знала его всю свою жизнь, он помогал ей, даже спас ее. Она никогда не доверяла Найджелусу, это правда, но она все же многим ему обязана. Этот долг уже никогда не сможет быть возвращен.

Паскаль озадаченно на нее смотрит.

– Конечно, не было, – говорит он, прежде чем в его глазах появляется понимание. – У тебя не было выбора, – повторяет он.

Слыша, как он произносит эти слова, ей становится чуть легче, и она быстро кивает.

– Давай, – говорит Паскаль, кладя руку ей на спину и поглаживая ее. – Нам нужно спрятать тело.

Беатрис отправляет Паскаля в подземелье, снабдив тремя флаконами звездной пыли из тайника Найджелуса и четкими инструкциями о том, как их использовать, включая точные слова, которые он должен сказать. Один – чтобы пройти мимо охранников, другой – отпереть камеру Эмброуза, третий – камеру Жизеллы. Правда, в последнем случае Беатрис говорит, что решение остается за ним, и будь проклята сделка, которую она заключила с Джиджи. При нем сумка, полная формы слуг, в которую они могут переодеться, чтобы незамеченными добраться до спальни матери Беатрис.

– Достаточно ли звездная пыль сильна для всего этого? – спрашивает он, когда она объясняет ему план.