Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 86)

– Не забудь сказать, что я нездорова, – говорит она ему, когда они оба готовятся к выходу: он наряжается для бала, а она надевает форму прислуги, которую украла из прачечной. – Мать должна решить, что я слишком много выпила, и будет слишком этим раздражена, чтобы что-то заподозрить.

– А Найджелус? – спрашивает Паскаль. Он пытается скрыть свое волнение, пока она завязывает ему бордовый шелковый галстук. – Ему мне тоже сказать, что ты нездорова?

Беатрис фыркает.

– Нет, боюсь, для него это приобретет совершенно другое значение, – говорит она, вспоминая, как он настаивал, чтобы она никогда больше не использовала свои силы. – Я сомневаюсь, что он вообще обо мне спросит. Обычно на таких мероприятиях он просто с несчастным видом стоит в углу и свирепо на всех смотрит. Я никогда не понимала, почему моя мать настаивает на его присутствии, но сегодня я этому рада. Последнее, чего я хочу, – это еще один спор о том, что я могу или не могу делать со своей магией.

– А если он уйдет раньше? – спрашивает Паскаль.

– Боюсь, в отличие от моей матери Найджелус отклонит твое предложение потанцевать. Я не уверена, что вообще видела его танцующим. Скорее всего, он уйдет сразу же, как она ему позволит, – говорит Беатрис. – Но для того, чтобы измельчить этельдейс и добавить в него звездную пыль, много времени не потребуется. Я уйду задолго до того, как он придет.

– Тебе обязательно смешивать яд именно в его лаборатории? – спрашивает Паскаль.

Беатрис кивает.

– Нужно измельчить сухие цветы, а я не держу ступку и пестик на туалетном столике. Их можно найти на кухне или у лекаря, но там всегда есть люди, так что риск быть пойманной намного выше. Кроме того, Найджелус держит в своей лаборатории немалый запас звездной пыли, и я готова поспорить, что она куда более сильная, чем та, что я могла бы купить на рынке.

– Ты всегда и во всем идешь до конца, Триз, – говорит Паскаль. – Даже когда дело касается цареубийства.

Он задумывается.

– И матереубийства.

Беатрис кивает и, закончив завязывать галстук, опускает руки, но Паскаль ловит их.

– Это не было осуждением, – быстро говорит он. – Я с тобой, ты же это знаешь, правда?

– Я знаю, – говорит она. Паскаль с ней. Она не знает, есть ли в мире место, куда она могла бы пойти и куда он не пошел бы следом, неся факел, чтобы осветить им путь. Она сделала бы то же самое для него, но все же до чего странно, что между ними возникла такая связь. Уже не в первый раз она думает о том, как ей повезло, что их пути сошлись. Он не тот муж, которого она хотела, но он тот друг, в котором она нуждалась.

Но, несмотря на все это, есть вещь, которую она должна сделать в одиночку. Нет нужды, чтобы они оба покидали Бессемию с кровью на руках.

Прежде чем отпустить его руки, она быстро их сжимает.

– Нам пора. Чем скорее я доберусь до лаборатории Найджелуса, тем быстрее я смогу оттуда уйти.

Беатрис чувствует себя странно оттого, что находится в лаборатории Найджелуса, но без самого Найджелуса. Как будто она оказалась в море без рыбы или в птичьей клетке без птиц. Проходя мимо его рабочего стола, она рассматривает его, замечая аккуратную коллекцию мензурок и пробирок, упорядоченных по размеру и готовых к использованию. На его столе такой же беспорядок, как и в прошлый раз, когда Беатрис здесь была: шесть открытых книг сложены друг на друга, как матрешки.

Рядом с книгами лежит стопка писем. Большая часть не распечатана, но некоторые, похоже, вскрыты, прочитаны и отложены в сторону.

Ее подмывает посмотреть, но она сказала Паскалю, что поторопится, поэтому вместо этого находит среди разложенного оборудования ступку и пестик. В стоящем у стола шкафу она берет один из дюжины флаконов со звездной пылью.

Усаживаясь за рабочий стол, Беатрис вытаскивает стебли сушеного этельдейса. Она кладет стебли в ступку, и пока она их утрамбовывает, листья и лепестки рассыпаются на мелкие хлопья. Затем она берет в руки пестик и начинает растирать стебли в мелкий порошок. Добившись желаемого результата, она открывает флакон со звездной пылью и высыпает ее в ту же ступку. Осталось добавить свое желание.

– Я хочу, чтобы действие этого яда было как можно более смертоносным, – говорит она.

Ничего не происходит, и Беатрис не уверена, что желание сработало. Найджелус сказал, что у нее нет дара к усилению звездной пыли, как у некоторых других эмпиреев. Но до того как Беатрис узнала, что она – эмпирей, девушка много раз использовала звездную пыль, так что она надеется, что все сработает. По крайней мере, в той степени, в которой требуется.

Она насыпает получившуюся смесь обратно во флакон из-под звездной пыли и снова закрывает его, опуская в карман. Кажется странным, но яд в кармане словно давит ее вниз – если не физически, то в переносном смысле слова.

Беатрис собирается использовать его, чтобы убить свою мать. Она собирается проникнуть в спальню императрицы и подмешать яд в пудру для лица, а потом они с Паскалем, Эмброузом и Жизеллой покинут дворец через туннель, о котором ей рассказала сестра Элоиза. Неважно, сколько раз она обдумывает этот план или даже проговаривает его вслух с Паскалем, она до сих пор не может все осознать.

Она отбрасывает эти мысли в сторону, относит ступку и пестик к умывальнику, льет на них воду из кувшина и трет их тряпкой, чтобы смыть яд. Тщательно вымыв руки, она находит чистую тряпку, чтобы вытереть ступку и пестик, а затем возвращает их на место, на стол с оборудованием.

Беатрис в последний раз оглядывает лабораторию, чтобы убедиться, что все выглядит так же, как до ее прихода, и понимает, что оставила шкаф со звездной пылью приоткрытым. Она качает головой, ругая себя за то, что чуть не оплошала, и пересекает комнату, чтобы закрыть дверцу.

Пока она это делает, ее взгляд падает на стол Найджелуса, и она замечает письмо, которое было засунуто в дальний угол стола, ближе к шкафу. Ее внимание привлекает одно-единственное слово, написанное незамысловатым, незнакомым ей почерком: «Дафна». Недолго думая, Беатрис хватает листок со стола, но прежде чем она успевает начать читать, за дверью лаборатории раздаются шаги. Она засовывает письмо в карман плаща, где лежит яд, и поворачивается лицом к двери как раз в тот момент, когда она открывается.

Найджелус стоит в дверях в том же строгом костюме, в котором она видела его на всех предыдущих балах, какие только помнит. Его глаза прикованы к ней. Она чувствует небольшое облегчение от того, что он не выглядит сердитым, обнаружив ее здесь, но, кажется, он смущен.

– Принцесса Беатрис, – говорит он, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Я слышал, ты была больна.

Беатрис требуется всего секунда на размышления.

– А тебе на то, чтобы уйти с бала, потребовалось куда больше времени, чем я думала. Разве у нас не будет урока?

– Я же сказал, твои уроки закончены, – говорит Найджелус, хмурясь.

– Но Сверкающий Бриллиант, – говорит она. – Звезда вернулась на место?

Какое-то мгновение Найджелус ничего не говорит, но смотрит на нее так, что ее кожа начинает зудеть.

– Да, вернулась, – медленно говорит он. – Как и звезда Жалящая Пчела. Ты же именно ее недавно использовала, не так ли?

– Да.

Беатрис удивленно моргает. Она задала этот вопрос лишь для того, чтобы оправдать свое присутствие. Она думала, что если бы он увидел эти созвездия, то сам бы ей сообщил. В конце концов, пусть Найджелус и не хочет больше ее учить, он сам сказал, что им еще есть что обсудить. Так почему он не рассказал ей? Но, едва подумав об этом, она понимает почему: потому что он не сказал бы ей ничего, что побудило бы ее использовать свой дар. Дар, который он считает проклятием.

– Приятно это знать, – говорит она. Отчасти ей хочется возмутиться, что он ничего ей не рассказал, и таким образом возобновить спор двухдневной давности. Она не ждет, что кто-то из них передумает, просто спор для нее – одна из наиболее привычных форм общения. Но голос в ее голове советует быть прагматичной и сосредоточиться на текущей задаче, а не отвлекаться на свои эмоции.

Забавно, но этот голос звучит так, словно принадлежит ее матери.

Беатрис прочищает горло и продолжает:

– Конечно же, я буду невероятно осторожна в отношении силы, которой обладаю. А ничему новому, как я уже поняла, ты меня учить не будешь.

– Не думаю, что это было бы разумно, – говорит он, продвигаясь все дальше в комнату, но вместо того, чтобы выгнать ее, он закрывает дверь, запирая их обоих внутри. От звука закрывающейся двери волосы на затылке Беатрис встают дыбом – и она возмущается собственной трусости. Она и раньше оставалась с Найджелусом наедине, и все их предыдущие уроки проходили за закрытой дверью. Но он сам сказал, что уроков больше не будет.

– В таком случае у меня больше нет причин тебя донимать, – говорит Беатрис, расплываясь в лучезарной улыбке и направляясь к двери, но Найджелус даже не пытается уступить ей дорогу.

– Следует ли мне тебе напомнить, что поставлено на карту, если ты продолжишь использовать магию? – спрашивает он.

– О, я знаю, – говорит Беатрис. – Моя жизнь, судьба мира, звезды гаснут. Мы уже это обсудили.

Она делает движение, чтобы обойти его, но он продолжает преграждать ей путь.

– Ты хоть раз в жизни воспринимала что-нибудь всерьез, Беатрис? – огрызается он. Его голос снова звучит гневно, и это до сих пор кажется странным, учитывая, что всю свою жизнь Беатрис видела его ко всему равнодушным. Но вместо того чтобы испытывать страх, Беатрис упивается его злостью. В конце концов, она знает, как справляться с чужим гневом. У нее было достаточно шансов попрактиковаться.