Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 36)
Виоли смеется.
– Ой, прошу. Когда ты только появился в той пещере и увидел меня там, то даже не узнал.
– Ну, ты была горничной Софи. Наши с тобой пути не пересекались.
Виоли пристально смотрит на него.
– Леопольд, мы почти каждый день оказывались в одной и той же комнате, обычно – по нескольку раз. Ты нередко обращался ко мне, хотя никогда и не называл по имени.
– Нет, такого не было, – говорит он, нахмурившись. – Я уверен, что запомнил бы.
– Но не запомнил, – говорит она ему. – Потому что никто не замечает слуг.
Леопольд хмурится еще сильнее, и она чувствует, что он хочет поспорить с ней еще, но в данный момент она не очень озабочена тем, чтобы смягчить чувство его вины.
– Но сейчас нам это только на руку, – говорит она.
Леопольд выглядит так, будто хочет что-то сказать, но через секунду он кивает.
Виоли поднимает флакон со звездной пылью.
– А теперь давай займемся твоими волосами.
Дафна
Дафна просыпается как раз в тот момент, когда лучи рассветного солнца проникают в ее все еще открытое окно. Голова раскалывается от боли. Ей требуется мгновение, чтобы вспомнить причину. Головная боль – последствие снотворного яда из ее кольца. Кольцо, которое было украдено девушкой из Бессемии, утверждающей, что она знала ее сестер. Виоли.
Дафна садится в постели, откидываясь на груду мягких подушек, осознавая, что она все еще одета в платье, в котором была вчера вечером на ужине. Виоли укрыла ее одеялом до самого подбородка, чтобы, когда горничная придет помочь ей раздеться, казалось, что она уже сделала это сама и рано уснула. Весьма продуманный план, учитывая, что Виоли действовала импульсивно. Она не могла предвидеть, что найдет кольцо с ядом в шкатулке Дафны.
Отсюда возникает вопрос: как она узнала, что в кольце содержится яд? Оно было сделано так, чтобы не отличаться от любого другого кольца, хотя Дафна знает, что у Софронии и Беатрис были точно такие же. Она верит не всему, что рассказала ей Виоли, но она, по крайней мере, говорила правду о том, что знала ее сестер – любовь Софронии к выпечке едва ли можно назвать широко известной, а слова «безжалостная стерва» точь-в-точь повторяют первоисточник. Кроме того, у Беатрис действительно есть подлый удар слева – его мишенью несколько раз становилась сама Дафна.
Но остальное? То, что за убийством Софронии стоит императрица? Это было ложью. И вопрос в том, верит ли в это сама Виоли или у нее есть какой-то скрытый мотив для того, чтобы настроить Дафну против ее матери.
Остается еще Евгения, которой Дафна не доверяет, но из-за того, что случилось с ее детьми, просто так найти ответы не получится – ситуация требует деликатности.
Не обращая внимания на пульсирующую головную боль, Дафна встает с кровати и снимает свое помятое платье, оставляя его на полу у кровати так, чтобы горничная подумала, что не заметила его прошлой ночью в темноте. Она звонит в колокольчик у своей постели, и когда через мгновение появляется служанка, чтобы помочь ей подготовиться к предстоящему дню, она велит ей послать приглашение Евгении на чай.
– Насколько я знаю, леди Юнис отклонила все светские приглашения после исчезновения своих сыновей, – говорит горничная, используя вымышленное имя, которое король Варфоломей дал Евгении, чтобы во дворце не узнали, что он укрывает вдовствующую королеву Темарина.
– Конечно, – говорит Дафна, широко раскрыв глаза и стараясь всем своим видом показать сочувствие. – Но, признаться, я беспокоюсь за ее благополучие. Если леди Юнис желает отказать мне, я должна настоять, чтобы она сделала это с глазу на глаз.
Чай подается на зимней террасе, стеклянные стены и крыша которой позволяют посетителям наблюдать за падающим снегом, не замерзая от холода. Вокруг маленького столика, в центре, установлены три жаровни, чтобы в помещении было тепло и уютно, хотя Дафна, едва ступив на террасу, понимает, что Евгении все равно будет слишком холодно.
Дафна с удивлением осознает, что ей самой вполне комфортно, и эта мысль приводит ее в замешательство. Она не хочет привыкать к фривийскому климату.
Едва она садится за стол, как на террасу врывается Евгения. Когда ее взгляд падает на Дафну, в нем вспыхивает ярость, но через мгновение ей удается скрыть его под маской дружелюбия.
– Ваше Высочество, – говорит Евгения, приседая в коротком реверансе, прежде чем сесть напротив Дафны, которая жестом приказывает слугам принести чай и пирожные.
– Я так рада, что вы смогли ко мне присоединиться, – говорит ей Дафна, улыбаясь.
– Похоже, у меня не было выбора, – говорит Евгения, едва скрывая яд в своем голосе. – Я не останусь надолго – сейчас мне сложно находиться в чьем-то обществе. Уверена, вы понимаете.
– Конечно, – мягко говорит Дафна. – Когда я получила известие о смерти Софронии, то едва могла встать, чтобы выйти из своей комнаты.
– Тогда вы понимаете, – говорит Евгения, делая вид, что это ее успокаивает.
– Ну, – говорит Дафна, все еще улыбаясь, – мою сестру убили. Насколько всем известно, все трое ваших сыновей все еще дышат. Если только у вас нет причин думать иначе?
Евгения, должно быть, чувствует подвох, потому что на мгновение она теряется, но затем берет себя в руки.
– Вы молоды, – говорит она. – Я завидую силе вашей надежде. Если бы негодяи, похитившие Рида и Гидеона, намеревались сохранить им жизнь, они бы уже попытались получить выкуп, а Леопольд, вероятно, не пережил ту ужасную ночь.
Однако он пережил. Это еще одна вещь, которую сказала Виоли, и Дафна уверена, что это правда. Она подумывала послать разведчиков в Элдеваль на его поиски, но многие из них, несомненно, верны повстанцам, и она не может им доверять. Однако сегодня днем она напишет своей матери, чтобы сообщить ей, что Леопольд поблизости.
Она думает о совете Виоли упомянуть ее имя при Евгении и продолжает речь, над которой работала все утро:
– Знаете, мне было бы интересно узнать об одном человеке из Темаринского дворца – подруге, которую моя сестра упоминала в своих письмах, – говорит она.
Евгения в замешательстве хмурится.
– Простите меня за то, что я так говорю, Ваше Высочество, но у Софронии не было друзей. Это не ее вина. Софрония была милой девушкой, но Темарин всегда был враждебен к иноземными королевам на престоле, а Софрония позволила власти ударить ей в голову.
Это совсем не похоже на Софронию, но Дафна прикусывает язык и сосредотачивается на своей задаче. Она не может позволить Евгении отвлечь ее.
– На самом деле это была бессемианская девушка, – говорит она. – Горничная, кажется. Ее звали Виоли.
Дафна внимательно изучает реакцию Евгении – раздутые ноздри, внезапную скованность в позе. Она знает это имя, и, услышав его, ей становится не по себе.
– Я и правда помню, что Софронии нравилась ее горничная, – осторожно говорит она. – Но если вы хотите знать, что случилось с ней после того, как дворец захватили, я, признаться, понятия не имею. Хотя я всегда подозревала, что… Нет, я не должна такое говорить.
– Скажите же, – подбадривает Дафна, но ее голос звучит резче, чем она намеревалась.
Евгения делает вид, что колеблется, но Дафна понимает, что это не что иное, как представление.
– Я всегда подозревала, – продолжает Евгения, понижая голос, – что она работала с повстанцами, которые захватили дворец. Ходили слухи, что у нее… что у нее был роман с их главарем – кажется, его звали Ансель. Должна признаться, из ряда весьма надежных источников я узнала, что это он схватил Софронию, когда та бежала из дворца.
Сразу после этого Евгения уходит, даже не допив свой чай и не доев пирожные, но прежде чем Дафна успевает сделать то же самое, на террасу выходит Байр. Он проводит рукой по волосам, оглядывается, и при виде Дафны в его взгляде что-то меняется. Судя по его растрепанным ветром волосам и грязной одежде для верховой езды, он был вместе с одной из поисковых групп, которые были отправлены на поиски принцев.
– Есть какие-нибудь следы? – спрашивает Дафна, поднимаясь на ноги, но Байр качает головой, и она со вздохом опускается обратно в кресло.
Байр занимает кресло, которое только что освободила Евгения, но Дафна предпочла бы, чтобы он этого не делал. Она знает, о чем он собирается ее спросить.
– Ты вчера узнала что-нибудь от Зении?
Несмотря на весь этот хаос с Виоли, Дафна не забыла свой разговор с Зенией, но она ничуть не приблизилась к пониманию того, что делать с полученной информацией.
– Мы были правы, – нерешительно говорит она ему. – Зении велели еще кое-что, о чем она нам не рассказала с самого начала.
– Что это было? – спрашивает Байр, наклоняясь вперед через стол.
– Прежде чем дать мне яд, она должна была остаться со мной наедине. Но не где-то, а в конкретном месте. Это место няня показала ей на карте. Я сама ходила туда вчера, чтобы посмотреть, не найдется ли зацепок.
– Очевидно, ты ничему так и не научилась, раз отправилась в лес одна, – говорит Байр, но Дафна игнорирует его.
Она прикусывает губу.
– Место, куда она должна была меня отвезти, оказалось рядом с домом твоей матери, – говорит она ему.
Байр замирает, его лоб прорезает морщина.
– Этот лес огромен, – говорит он, качая головой.
– Так и есть, – соглашается Дафна. – Но именно туда няня Зении велела ей отвести меня, прежде чем дать яд.