Лора Себастьян – Звёздная пыль в их венах (страница 38)
– А как насчет следопытов? – спрашивает он.
Байр делает паузу, оглядываясь через плечо и нахмурив брови.
– Вы сказали, что поиски тех мальчиков продолжаются, – я всю свою жизнь охотился и хорош в выслеживании.
– Дичи, – говорит принц Байр. – Не людей.
– Но суть та же, разве нет? Искать следы, прислушиваться и все такое, – говорит Леопольд. – Если рядом с озером Олвин есть их следы, я найду их.
Виоли хочется его встряхнуть. Она знает, что Леопольд жаждет найти своих братьев, она это прекрасно понимает. Но она не может позволить ему рисковать собственной безопасностью. Хотя как только она об этом думает, то понимает, что отправить Леопольда подальше от дворца может быть разумным решением. Это снижает вероятность того, что его пути пересекутся с матерью или принцессой Дафной, и дает Виоли шанс присматривать за ними обоими, не беспокоясь о нем. Если бы она смогла найти какие-то доказательства причастности Евгении к смерти Софронии, то к тому времени, когда Леопольд вернется, уже завоевала бы доверие Дафны.
– Как я уже сказал, мы отправляемся завтра утром из конюшни, – говорит Байр, протягивая руку, которую Леопольд крепко пожимает.
Кухарка, конечно, расстроена тем, что Леопольд так скоро уезжает, но она скорее измучена, чем сердита.
– Не буду грозить, что к тому времени, как ты вернешься, для тебя уже не найдется работы. Сомневаюсь, что успею найти кого-то на это место, – говорит она со вздохом.
Когда они возвращаются в комнату для прислуги, которую делят в ту ночь, Виоли стоит лицом к Леопольду и наблюдает, как он складывает в дорогу свою единственную сменную одежду.
– Это опасно, – говорит она ему. – Ты же понимаешь, как сильно рискуешь.
Мгновение Леопольд не отвечает и просто продолжает собирать вещи. Наконец, он вздыхает:
– Они мои братья. Единственная семья, которая у меня осталась. Если есть хоть шанс найти их…
– Твоя мать жива. Она здесь, – напоминает Виоли, хотя и знает, что это не выигрышный аргумент. Она колеблется еще секунду. – Леопольд, ты действительно думаешь, что это она могла организовать их похищение?
Леопольд, к его чести, не отвергает эту идею так быстро, как мог бы, но через мгновение качает головой.
– Я не понимаю, зачем ей это может понадобиться, – говорит он. – Если бы она хотела их смерти, то оставила бы их со мной во дворце, когда его захватили. Она приложила немало усилий, чтобы заранее вывезти их оттуда. Зачем делать все это, тащить их всю дорогу во Фрив лишь для того, чтобы в конце концов их… похитили?
Виоли обдумывает его слова.
– Она в сговоре с Маргаро, – напоминает она ему. – Похищение двух темаринских принцев, – которые, по мнению большинства, являются последними оставшимися в живых наследниками престола, – может быть достаточным поводом для Бессемии объявить войну.
– Из-за иноземных принцев? – с сомнением спрашивает Леопольд.
– Уже не иноземных. Не совсем так. Маргаро ведь «спасла» Темарин от повстанцев, и она утверждает, что твердо намерена передать трон тебе, как только найдет. А если нет – то Гидеону. Но сейчас и Темарин, и Бессемия находятся под ее властью. Если ей будет нужно, она может представить нападение на твоих братьев как нападение на Бессемию. Раз они направились далеко на восток, к озеру Олвин, возможно, она хочет попытаться посадить их на корабль, направляющийся куда-то далеко. Но, признаю, для нее это выглядит чересчур милосердным.
Леопольд обдумывает ее слова, и его лицо становится еще бледнее. Виоли знает – он думает, что его братья, скорее всего, мертвы. Возможно, он не готов признать этот факт, но в глубине души знает, что шансы найти их живыми невелики.
Виоли с трудом удерживается, чтобы не протянуть руку и не коснуться его плеча. Вместо этого она сжимает ладонь в кулак и придвигает ближе к себе.
– Что такое звездное путешествие? – спрашивает она его.
Он прочищает горло.
– Кажется странным, что я знаю что-то, чего не знаешь ты, – язвит он. – Кажется, что ты постоянно чему-то меня учишь.
– О Фриве я знаю не так много, – говорит Виоли, пожимая плечами. – Вряд ли Маргаро могла предвидеть, что я когда-нибудь здесь окажусь.
– Звездное путешествие – это часть траурного ритуала, которая должна быть проведена во время северного сияния, – объясняет Леопольд.
Виоли слышала о северном сиянии, но никогда не могла себе представить. Любые картины или иллюстрации, которые она видела, всегда казались чересчур фальшивыми. Что-то настолько прекрасное просто не могло существовать в природе.
– Они случаются только поздней осенью и зимой, хотя заранее нельзя предугадать точное время, – продолжает Леопольд. – Но во Фриве принято развеивать прах потерянных близких над водоемами, и именно во время северного сияния. Это их способ отправить потерянную душу обратно к звездам, с которых она и пришла. Я слышал, что эти церемонии прекрасны, хотя, конечно, сам я никогда ни на одной из них не был.
– Почему озеро Олвин? – спрашивает Виоли. – Ближе к дворцу есть множество других водоемов.
Леопольд пожимает плечами.
– Из того, что я слышал, северное сияние лучше всего видно на самом севере. А возможно, дело в самом озере, – говорит он, прежде чем сделать паузу. – Я обменялся несколькими письмами с Киллианом в детстве, прежде чем он…
Он снова делает паузу.
– Честно говоря, я не очень хорошо его знал. Письма, которые родители заставляли меня писать ему, Паскалю и даже Софи, поначалу вызывали у меня скуку. Я уверен, что они чувствовали то же самое. Но он казался добрым и умным.
Леопольд пожимает плечами.
Виоли не знает, что сказать, – она совсем не знала Киллиана, и для нее не имеет никакого значения, был он добрым или умным.
– Пока тебя не будет, я займусь Дафной, – говорит она через мгновение. – Я не уверена, что даже все доказательства в мире убедят ее в причастности императрицы к смерти Софи, но, возможно, получится доказать хотя бы причастность Евгении.
Леопольд не отвечает, и Виоли продолжает:
– Она твоя мать, и, конечно, ты знаешь ее лучше, чем кто-либо другой, – говорит она, но замолкает, когда Леопольд фыркает.
– Учитывая все обстоятельства, мне кажется, что я вообще ее не знаю, – говорит он, пожимая плечами. – Будь это так, Софи все еще была бы жива и мы не замерзали бы до смерти в снегах Фрива.
Виоли прикусывает губу.
– Но она твоя мать. Неужели нет слабости, которой можно было бы воспользоваться? Секрета, который я должна знать? Хоть чего-нибудь, что может пригодиться?
Мгновение Леопольд ничего не говорит и продолжает затягивать шнурки на своей дорожной сумке.
– Она суеверна. Они с отцом часто спорили на эту тему – она верит в призраков, духов и проклятия, а он насмехался над ней за это.
Он делает паузу.
– И как бы то ни было, я верю, что она действительно любит меня и моих братьев. Возможно, я для нее уже потерян, но я верю, что она пошла бы на многое, чтобы защитить Гидеона и Рида.
Виоли кивает, прокручивая в голове его слова. Довольно жестоко играть на страхах Евгении, и отчасти она удивлена словами Леопольда. Видимо, когда дело касается матери, его моральные принципы ослабевают.
– Тебе следует сблизиться с принцем Байром, если получится, – говорит она ему. – Я мало что о нем знаю, но поскольку с Дафной все обстоит непросто, нам, возможно, стоит сделать ставку на него. Он, по крайней мере, может что-нибудь рассказать о ней.
– Я попробую, – говорит Леопольд. – Но я не так хорош в этом, как ты. Имею в виду манипуляции, ложь и использование людей.
Виоли не знает, что на это ответить, и не уверена, был это комплимент или оскорбление.
– Тебе никогда и не нужно было этому учиться, – говорит она через мгновение. – Но ты знаешь, что сейчас поставлено на карту. Не только твоя и моя жизни, но и жизнь твоих братьев, не говоря уже обо всем Темарине. Я не верю, что с таким грузом на плечах ты будешь готов легко сдаться.
Леопольд сглатывает, но через несколько секунд кивает.
– Тебе тоже следует быть осторожнее, – говорит он. – Недооценить мою мать было бы ошибкой.
Виоли думает о Софронии, которая уже так ошиблась.
– Недооценить меня тоже было бы ошибкой, – говорит она Леопольду. – И надеюсь, что твоя мать ее совершит.
Дафна
Дафна читает письмо Беатрис и закатывает глаза, понимая, что в очередной раз ее сестра не потрудилась закодировать текст так, как следовало бы. В отличие от предыдущего это письмо даже не несет в себе никакого скрытого смысла. Хотя Дафне кажется, что раз сестра писала из Бессемии, то нет причин думать, что кто-то его уже вскрывал. Это вполне могли сделать фривийцы, но, насколько она может судить, это не так. Впрочем, она не удивлена. Как она уже могла заметить, безопасность – слабое место Фрива.
Это вполне в духе Беатрис – беспокоиться о безопасности Дафны, но после трех покушений на убийство и взрыва ее предупреждение немного запоздало.