Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 61)

— Сегодня вечером ты будешь сидеть рядом со мной, — объявляет кайзер, указывая на стул слева от себя. Раньше это было место кайзерины. Кайзер основательно прикладывается к золотому кубку, по-том с размаху опускает его на стол. На его бороде остались капли красного вина, и мне кажется, что это капли крови.

— Почту за честь, ваше величество, — отвечаю я.

Всё происходящее было вполне ожидаемо, и всё же, опускаясь на стул в нескольких дюймах от кайзера — и прямо напротив Сёрена — я холодею от ужаса. Хо-рошо, что они оба на меня смотрят, это значит, что всё идет как по маслу, и всё же мне приходится при-лагать огромные усилия, чтобы не отпрянуть.

— Ты сегодня чудно выглядишь, Принцесса пе-пла, — говорит кайзер, окидывая меня плотоядным взглядом, потом поворачивается к принцу. — Ну, разве она не милашка, Сёрен?

Он дразнит сына, понимаю я. Оказанное мне Сёреном внимание всё-таки не укрылось от кайзера, но вместо того чтобы рассердиться, тот, похоже, от души веселится.

Надо отдать ему должное, Сёрен ничего не гово-рит, лишь неопределенно поводит плечами, не гля-дя на меня, и что-то неразборчиво бормочет себе под нос.

Кайзер поднимает кубок и делает еще один изряд-ный глоток, потом вновь грохает кубком по столу,

так что Сёрен, я и все придворные подпрыгиваем. Собравшиеся за столом аристократы старательно де-лают вид, будто не слушают разговор кайзера и на-следника, но я-то знаю: они напряженно ловят ка-ждое слово.

— Кажется, я тебя не расслышал, Сёрен, — на-смешливо тянет кайзер. — Я задал тебе вопрос и жду должного ответа.

Сёрен вздрагивает, наконец-то поднимает на ме-ня глаза — в его взгляде читаются боль и сожаление.

— Я сказал, что леди Тора прекрасно выглядит, отец, — чеканит он, и каждое его слово — точно удар ножом.

Кайзер недоуменно хмурится и глядит на сына так, словно неожиданно для себя столкнулся с неразре-шимой загадкой; потом он кривит губы, снова при-кладывается к кубку, а когда заканчивает пить, взгляд его мутных глаз останавливается на мне.

— Что-то я не слышу благодарности, Принцесса пепла. Тебе что же, не нравится платье, которое я при-слал?

Мне хочется ожечь негодяя гневным взглядом и плюнуть ему в лицо, но я сейчас не Теодосия Ай-рен Оузза, я всего лишь леди Тора, поэтому я прику-сываю нижнюю губу и пытаюсь поправить корсаж — вырез на груди чересчур глубокий.

— Конечно, нравится, ваше величество, — отвечаю я дрожащим голосом. — Я так благодарна. Платье чу-десное.

Кайзер улыбается, точно волк, подкрадывающий-ся к добыче, и мое сердце начинает отчаянно коло-титься, на спине выступает холодный пот. Сидящий напротив Сёрен так сжимает в кулаке столовый нож, что побелели костяшки пальцев. Кайзер кладет руку на мое голое колено.

— Хорошая девочка, — шепчет он, так, чтобы толь-ко я слышала.

Мне приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы не содрогнуться, но мне это удается, и я сижу, уставившись в стол.

«Я сожгу твой труп дотла», — мысленно твержу я и представляю, как труп кайзера лежит на груде дров, а я подношу зажженный факел. Я опущу факел, и кайзер будет гореть, а я буду улыбаться и тогда, воз-можно, вновь почувствую себя в безопасности.

— Довольно.

Голос Сёрена так тих, что я едва различаю его на фоне музыки и голосов собравшихся за столом при-дворных. Зато кайзер, похоже, отлично его расслы-шал, потому что его пальцы так сильно сжимают мое колено, что я, не выдержав, морщусь. Бесконечно долгое мгновение он прожигает Сёрена тяжелым, хо-лодным взглядом, но Сёрен к чести своей не отводит глаз и отвечает отцу таким же пронзительным взгля-дом. В конце концов все собравшиеся в зале при-дворные перестают делать вид, будто происходящее во главе стола их не интересует и откровенно при-слушиваются к разговору; становится так тихо, что я отчетливо слышу стук своего сердца.

— Что это такое, Сёрен? — произносит кайзер вежливым тоном, в котором тем не менее отчетли-во звенит бьющееся стекло и чувствуется привкус яда. Уверена, его услышали даже за дальним концом стола.

Сёрен сглатывает, но вопреки моим ожиданиям не опускает глаза; взгляд его устремляется на меня, по-том обегает притихших придворных. Я прямо-таки вижу, как в голове принца крутятся шестеренки, он оценивает, как всё происходящее выглядит со сторо-ны. Сёрен не силен в придворных интригах, но он —

воин и понимает, что вступил в битву; теперь у него только два пути: отступить или объявить войну. Он знает, что если объявит войну из-за меня, то тем са-мым подпишет мне смертный приговор, как понима-ет и то, что его отступление приведет примерно к та-кому же результату.

Я вижу, как принц пару секунд обдумывает всё это, потом, приняв решение, встает и обеими рука-ми опирается о столешницу, вид у него усталый и по-давленный.

— Я сказал «довольно», отец, — повторяет он до-статочно громко, так что его слышит весь зал. — Не-гоже праздновать победу, когда столько моих людей погибло в Вектурии.

Если бы кайзер мог убивать человека взглядом, Сёрен, несомненно, уже лежал бездыханный на по-лу, но кайзер молчит.

— Вместо того чтобы веселиться, — продолжает Сёрен, окидывая суровым взглядом придворных, — сегодня вечером следовало бы скорбеть и почтить па-мять тех, кого мы потеряли в битве, вступать в ко-торую не стоило. Попытка захвата Вектурии бы-ла ошибкой, у нас не было причин нападать на эти острова, сотни кейловаксианских солдат отдали свои жизни впустую.

За этим заявлением следует потрясенное молчание, кажется, что оно длится бесконечно, потом вдруг на дальнем конце стола поднимается какой-то лысый мужчина с пышными усами. Я его помню, он при-сутствовал в тронном зале во время моего наказания, в ходе набега на Вектурию у него погиб сын.

— Почтим память павших! — восклицает он, под-нимая кубок.

Один за другим аристократы встают, салюту-ют Сёрену кубками, одобрительно кричат и возно-

сят хвалы доблестным воинам, павшим в бою. Вско-ре большинство придворных уже на ногах, а те, кто остался сидеть, неуверенно переглядываются, они яв-но сбиты с толку.

Кайзер убирает руку с моего колена, обводит зал тяжелым взглядом, а поняв, что численное превосход-ство на стороне принца, медленно встает и поднима-ет собственный кубок.

— Хорошо сказано, сын мой, — провозглашает он и пытается улыбнуться Сёрену, но в итоге получается жутковатая гримаса. — Предлагаю почтить минутой молчания тех, кто пал в бою за Вектурию. Эти воины погибли ради славы, и их почившие праотцы встре-тят их с гордостью.

Похоже, Сёрен уже не может остановиться.

— Эти люди погибли не ради славы, а из-за жадно-сти, — цедит он сквозь зубы, и я понимаю: он име-ет в виду не только своих солдат, но и мать. Впро-чем, принц не настолько глуп, чтобы обвинить кай-зера в убийстве перед всем двором.

Губы кайзера сжимаются в узкую линию.

— Что же, возможно, в следующий раз я спрошу твое мнение, Сёрен, перед тем как принимать реше-ние касательно моего народа.

— Возможно, так тебе и следовало бы посту-пить, — отвечает Сёрен. — Но, как я уже сказал, се-годня не подходящее время для празднования. Мы почтим мертвых минутой молчания, а потом я пред-лагаю закончить вечер.

Кайзер напряжен, как туго натянутый лук — того и гляди сломается.

— Полагаю, так будет лучше, — соглашается он.

Мне вдруг приходит в голову, что, пожалуй, не придется ложно обвинять кайзера в убийстве прин-ца, если он прикончит сына собственноручно. Одна-

ко столь быстрая реакция не в характере кайзера, и я не могу ждать, пока он начнет действовать.

Мы склоняем головы, в знак уважения к погиб-шим. Через несколько секунд я поднимаю глаза и ви-жу, что Сёрен пристально смотрит на меня. Все при-сутствующие стоят, закрыв глаза, поэтому я произ-ношу одними губами: «Сегодня в полночь». Принц кивает и снова опускает голову.

КЛЕТКА

После пира я возвращаюсь в комнату одна, хо-тя, не сомневаюсь, окружающие думают, буд-то мои Тени где-то неподалеку. Хорошо иметь со-глядатаев, знаменитых своим умением передвигать-ся незаметно — никто их не хватится, когда их нет рядом.

Сердцебиение отдается во всем моем теле, хотя не знаю, происходит ли это из-за перевозбуждения, паники или ужаса — а может, всего сразу. В возду-хе ощутимо чувствуется холодок, но у меня влажные ладони, пот течет по лицу, смешиваясь с пеплом, и я вытираю его трясущимися руками, так что они все черные от золы.

Осталось совсем чуть-чуть, напоминаю я себе. Уже почти всё кончено. И всё же я знаю: даже если я ока-жусь за тридевять земель от дворца, мне никогда не забыть сегодняшний вечер, похотливый взгляд кайзе-ра и его руку на моем колене. Наверное, я больше ни-когда не смогу нормально спать по ночам.

Добравшись до двери своей комнаты, я толкаю ее, вхожу и едва сдерживаю изумленный вскрик. На краю кровати сидят Блейз и Цапля — судя по встре-воженным лицам, они ждали моего возвращения.

Увидев меня, Цапля вскакивает и разражается гра-дом вопросов, но я его почти не слышу, а взгляд Блейза прикован к моему лицу. Он ничего не гово-рит, очевидно, у меня на лице всё написано.

Не зная, что сказать, я подхожу к туалетному сто-лику и гляжусь в зеркало — оттуда на меня огром-ными, дикими глазами смотрит девушка в кричащем платье, ее лицо перечерчено черными полосами.

— Если это поможет, — тихо говорит Цапля, под-ходя ко мне, — я могу подержать ваши волосы, пока вы будете умываться.