Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 15)

Подруга молчит, явно колеблясь, отводит взгляд, лишь подтверждая мои опасения. Она принимает-ся расправлять складки и без того идеально лежаще-го подола платья.

— Кажется, лорд Далгаард очень тобой интересует-ся. — Кресс пытается говорить оживленно, но у нее плохо получается. Не могу ее винить. Я ожидала услышать много ужасных имен, но кандидатура лор-да Далгаарда превосходит мои самые страшные пред-положения.

В свои семьдесят лорд Далгаард был женат шесть раз, каждый раз его новая жена оказывалась моложе

предыдущей, и все они умерли при весьма подозри-тельных обстоятельствах. Первая его жена прожила достаточно долго, чтобы подарить лорду наследника, а вскоре после рождения сына волны вынесли ее тело на берег очередной завоеванной на тот момент кей-ловаксианцами страны. Бедняжку так сильно искале-чило, что перед смертью она не смогла рассказать, что именно с ней случилось. Остальные жены погибали в пожарах, от нападения бешеных собак и в результа-те падения со скалистых утесов. На шеях и запястьях несчастных темнели, точно зловещие украшения, си-няки, а тела были сплошь покрыты кровоподтеками. Богатство и благосклонность кайзера обеспечивали лорду неприкосновенность, но мало кто захотел бы стать его седьмой супругой.

Разумеется, при таком раскладе моя свадьба с лор-дом Далгаардом устроила бы всех. Лорд получил бы жену, о судьбе которой никто не стал бы беспокоить-ся, кайзер был бы уверен, что передал меня в «надеж-ные руки», а я стала бы пленницей в еще большей сте-пени, чем сейчас.

Я снова поворачиваюсь к окну, чтобы подруга не увидела выражения моего лица, и тут же об этом жа-лею.

Снаружи шумит капитолий, и, несмотря на то что эта картина не менялась в последнее десятилетие, мое сердце болезненно сжимается. Когда-то вдоль побе-режья гордо возвышались прекрасные виллы, постро-енные из полированного янтаря, они сверкали и пе-реливались на солнце, точно сам океан. На широких, оживленных улицах стояли статуи богов, тоже выре-занные из янтаря, такие высокие, что их было видно из окон дворца. Некогда капитолий являл собой пре-краснейшее место, даже районы победнее были чи-стыми и аккуратными, с ухоженными садами.

Теперь разграбленные во время Вторжения вил-лы так и стоят разоренными, даже спустя десять лет на стенах и крышах нет облицовки, кровли покры-ты соломой, а голые стены кое-как оштукатурены. Оставшийся янтарь не сияет, как прежде, он покрыл-ся коркой морской соли. Некогда оживленные ули-цы теперь пусты, хотя то и дело я вижу изможденные, похожие на призраков лица, пугливо выглядывающие из разбитых окон и из-за углов.

Это мой народ, а я своим страхом и бездействием только усугубила его положение. Пока я пряталась, как улитка в раковину, мои люди голодали, а моя мать со стыдом взирает на меня из чертогов посмертия.

Когда карета наконец сворачивает к гавани и оста-навливается, я с облегчением перевожу дух.

Тут кипит жизнь — разительный контраст с по-лумертвым городом. У причалов стоит много судов, и еще больше покачивается на водах залива. Десят-ки пятнистых кошек деловито бродят по пристаням, так, словно они тут главные, хотя на самом деле они просто клянчат у моряков объедки. На солнце сияют белобрысые макушки, команды кейловаксианских ма-тросов трудятся, точно муравьи: скребут, моют, очи-щают бока и днища судов от морских уточек, но их по крайней мере хорошо кормят. Подвыпившие матро-сы грубыми голосами тянут морские песни. Стран-но, что к тяжелому труду не припрягли астрейских рабов, хотя, должна признать, это разумное решение. Выстроившиеся на палубах вдоль корабельных бортов пушки легко могут разнести в щепки не только враже-ское судно, но и кейловаксианское — всё зависит от того, кто станет наводить орудия на цель.

Вид работающих кейловаксианцев поднимает мне настроение: раз кайзер не подпускает моих соотече-ственников к оружию, значит, он их боится.

Я мысленно пересчитываю корабли, чтобы потом сообщить их количество Блейзу. В порту стоят три драккара, у каждого на носу возвышается голова де-ревянного дракона; одно такое судно может вместить сотню воинов. На некотором удалении от берега сто-ит такой огромный корабль, что я удивляюсь, как он вообще умудрился пройти в гавань: он в два раза больше драккаров, и я содрогаюсь при мысли о том, сколько же солдат он может перевезти. Вокруг снуют туда-сюда суденышки поменьше, кажущиеся крошеч-ными по сравнению с этим гигантом, однако их не стоит недооценивать. Они и не должны быть боль-шими, их главное достоинство — скорость. Каждое такое судно вмещает пятьдесят человек, может, чуть меньше, в зависимости от того, какой оно везет груз.

Блейз упоминал какое-то новое оружие, которое он зазвал «берсерками» — возможно, это название корабля. У кейловаксианцев столько названий для их кораблей, что трудно все запомнить.

Я пытаюсь подсчитать, сколько на этих кораблях солдат: получается почти две тысячи — это гораздо больше, чем требуется для обычного рейда, которые часто совершают кейловаксианцы. А ведь это только новые корабли, в Восточной гавани есть еще суда, бо-лее старые, но не менее вместительные и быстроход-ные, способные перевезти в три раза больше воинов. Что же замыслил кайзер, раз ему требуется столько солдат? Ещё додумывая эту мысль, я уже знаю, как именно найду ответ.

На первый взгляд принца Сёрена не отличишь от простого матроса. Он помогает поднять золотой па-рус, украшенный алым драконом — знаком Кейло-ваксии. Рукава его простой хлопковой рубашки за-сучены до локтей, обнажая бледные, сильные руки. Волосы цвета спелой пшеницы стянуты на затылке

лентой, чтобы не лезли в лицо, так что хорошо видны острый подбородок и четко очерченные скулы.

Крессентия рядом со мной тихонько вздыхает — очевидно, тоже заметила принца.

— Нам не следует здесь находиться, — говорит подруга, так крепко сцепив перед собой руки, что бе-леют костяшки пальцев.

— Полагаю, теперь уже слишком поздно отсту-пать, — замечаю я, хитро улыбаясь. Приобняв Кресс за плечи, я ободряюще похлопываю ее по спине. — Ну же, представь, что мы приехали поднять мораль-ный дух наших отважных воинов, перед тем как они отправятся... Кстати, ты не знаешь, куда они отправ-ляются?

Крессентия смеется.

— Скорее всего на север, повезут туда драгоцен-ные камни.

Вот только это не грузовые суда, если на них по-грузить еще и живые камни в придачу к пушкам и бо-еприпасам, они затонут, не успев выйти из гавани. Крессентия не видит разницы между боевыми и гру-зовыми кораблями, и я даже не могу ее в этом ви-нить. Если бы не Вторжение, я бы выросла наивной, избалованной принцессой и вряд ли интересовалась бы судостроением. Однако большинство кейловакси-анцев любят свои корабли больше родных детей, поэ-тому в свое время я решила, что сведения об этих су-дах могли бы пригодиться Ампелио и другим мятеж-никам, когда они явились бы меня спасать.

Мы отводим глаза от команды и идем к кораблю, вызвав тем самым приветственные крики и несколь-ко сальных комментариев, которые предпочитаем не замечать.

— Принц смотрит? — шепчет Крессентия. У нее раскраснелись щеки, она мило улыбается, делая вид,

что рассматривает корабли, мимо которых мы про-ходим.

Я тоже натягиваю на лицо улыбку, хотя кто-то из этих солдат наверняка принимал участие в осаде мо-его города, или это делали их отцы. «Нас осталось всего двадцать тысяч», — эхом звучат у меня в памя-ти слова Блейза, и мой желудок болезненно сжима-ется. Эти люди перебили десятки тысяч моих сооте-чественников, а мне приходится игриво им улыбать-ся и махать рукой, хотя на самом деле я ненавижу их всеми фибрами души. И всё же я улыбаюсь и машу, как бы противно мне ни было.

Принц Сёрен так увлекся работой, что в отличие от матросов даже не глядит в нашу сторону. Сос-редоточенно хмурясь и сжав губы, он вяжет какие-то сложные узлы. Наконец он затягивает послед-ний узел, поднимает глаза и встречается со мной взглядом, смотрит на меня, пожалуй, слишком дол-го, и только потом переводит взгляд на, Крессентию. Возможно, Блейз прав, как бы нелепо это ни звучало. Пусть я и дева в беде, но ведь принц не может спасти меня от своего собственного народа, верно? От сво-его отца и от себя самого? Чудовище не может иг-рать роль героя.

Принц бросает конец одному из членов команды, подходит к борту и легко спрыгивает на причал, при-землившись в нескольких футах от нас. Еще прежде чем он успевает выпрямиться, мы с Крессентией низ-ко приседаем.

— Тора, леди Крессентия, — говорит принц, когда мы поднимаемся. — Что привело вас в доки?

— Мне ужасно захотелось подышать свежим мор-ским воздухом, ваше... — Я осекаюсь: принц броса-ет на меня недовольный взгляд, напоминая о нашем вчерашнем соглашении. — Сёрен.

Теперь уже Крессентия косится на меня с подозре-нием. Похоже, всем угодить я не смогу, поэтому по-спешно продолжаю:

— Мы не думали, что наше появление вызовет та-кой переполох. А зачем здесь столько кораблей? Что-нибудь случилось?

Принц слегка меняется в лице.

— Ничего серьезного, просто Бич Драконов по-шаливает неподалеку от торговых путей, а на прош-лой неделе потопил пару наших судов. Мы собираем-ся схватить негодяя и его приспешников.

Что-то мне слабо в это верится, принц. Слишком много на ваших кораблях орудий, чтобы с таким ар-сеналом гоняться за одним-единственным пиратом. В гостиной злодея-Тейна висит на стенах много на-рисованных от руки карт, и, хотя мы с Кресс никог-да особо не интересовались картографией, нам нра-вилось их рассматривать, подмечать разницу между разными изображениями одних и тех же мест: так, на одной карте река выглядела тоненькой ниточкой, а на другой — широкой лентой. И всё же я помню отме-ченные стрелками торговые пути на тех картах, пет-ляющие между Гаптейновыми горами.