Лора Себастьян – Принцесса пепла (страница 14)

Я не могла ответить, только кашляла, и пришед-шая мне на помощь девочка гладила меня по спине, нежно, по-матерински. Впоследствии я узнала, что ее мать исчезла, когда Кресс была совсем маленькой.

— Больше они к тебе не приблизятся, — продолжа-ла девочка. — Я им сказала, что мой отец сожжет их живьем, если они хоть пальцем тебя тронут. — Она помогала себе жестами, чтобы наверняка донести до меня свою мысль, но я прекрасно ее поняла.

Оузза вполне был способен на такое деяние, но когда в глазах у меня немного прояснилось, я поня-ла, что передо мной вовсе не богиня. Эвавия-защит-ница детей не могла выглядеть как кейловаксианка, а стоявшая передо мной девочка определенно была кейловаксианкой: бледная кожа, соломенно-желтые волосы, тонкие черты лица.

Я затаила дыхание, а моя спасительница назвала мне свое имя и объявила, что отныне мы с ней дру-зья, как будто стать друзьями — это так просто. Для Крессентии, впрочем, так оно и было. Она заводи-ла новых друзей так же легко, как дышала, и всё же я никогда не понимала, почему она тогда пришла мне на помощь. Иногда я гадала, не приказал ли ей отец сблизиться со мной, чтобы присматривать за дочерью поверженной Королевы пламени. И всё же я знаю, что Кресс любит меня намного больше, чем я ее; се-годня я не могу смотреть ей в глаза, потому что стоит мне на нее взглянуть, и перед глазами встает ее отец, перерезающий горло моей матери острым кинжалом.

Мне кажется, что в каком-то смысле нас объедини-ла утрата наших матерей, как бы странно это ни зву-чало.

Я смотрю на платье подруги — подол и лиф его расшиты кусочками аквамарина, идеально оттеняю-щими голубые глаза Крессентии.

— О нет, Кресс, — говорю я с робкой улыбкой. — Ты сегодня слишком красивая, чтобы идти на берег моря. — Несколько секунд я молчу, потом делаю вид, будто мне в голову только что пришла идея, хотя на самом деле я обдумывала этот план полночи. — А ты не знаешь, чем сегодня занят принц? Мы могли бы случайно с ним столкнуться... — Я многозначитель-но играю бровями.

Щеки Кресс розовеют, она прикусывает нижнюю губу.

— Ой, я бы не осмелилась.

— Большинство других девушек осмелились бы, — заверяю я подругу. — Он вырос в настоящего красав-ца, ты не находишь? Даже Дагмара может счесть его куда более ценным призом, нежели престарелый гер-цог, на которого она нацелилась.

Кресс кусает губу, потом улыбается.

— Он сказочно красив, правда? В жизни бы не подумала, что он станет таким высоким. Когда я ви-дела его в прошлый раз, он был ниже меня на пару дюймов, а теперь он возвышается надо мной, точно башня. Отец говорит, что наследник — превосход-ный воин, лучший из всех, кого он встречал за мно-го лет.

— Ты знаешь, как долго принц пробудет при дво-ре? — словно бы невзначай интересуюсь я.

— Отец говорит, принц вернулся надолго, — улы-бается Кресс, розовея. — Если потребуется его учас-тие в сражении, он, конечно, уедет, но отныне его дом здесь. Кайзер настаивает на присутствии наслед-ника при дворе. Теперь, когда ему семнадцать, его свадьба не за горами.

— Уверена, все остальные девушки при дворе при-шли к тем же выводам, так что тебе стоит поспешить и опередить их. Итак, где сегодня принц? — снова спрашиваю я.

Кресс явно колеблется, но я вижу, что она прогло-тила наживку.

— Сегодня его высочество инспектирует боевые корабли, — признается она. — В южной гавани.

— Отлично, — весело говорю я, беру подругу под руку и тяну к двери. — Тогда нам просто необходимо прогуляться по берегу, как ты и предлагала.

«Боевые корабли». Зачем, скажите на милость, кей-ловаксианцам новые военные суда? Оузза свидетель, в их распоряжении и так уже находится огромный флот.

Мы выходим из комнаты, и Хоа остается там: ей не позволено появляться на публике, поэтому нас со-провождают только две служанки Крессентии, а так-же мои Тени, разумеется, хотя они всегда держатся на расстоянии.

На этот раз я заставляю себя взглянуть на рабынь. Нельзя и дальше их игнорировать, они этого не за-служивают. Кем они были до Вторжения? Я даже не знаю их имен. Крессентия никогда к ним не обраща-ется, только щелкает пальцами, если ей что-то нужно.

Та, что помладше, вдруг поднимает глаза, на миг встречается со мной взглядом, потом быстро опу-скает очи долу. Не знаю, что мне померещилось в ее взгляде: почтение или ненависть.

ДРАККАР

Япомню, как ребенком приходила в южную га-вань вместе с матерью. Вся дорога туда занима-ет не более пятнадцати минут пешком, но Кресс тия предпочитает передвигаться в экипаже. Ее ра-быни едут на козлах рядом с кучером, чтобы нам в карете было просторнее. Не представляю, ку-да нам столько места: экипаж огромный, при же-лании на сиденьях можно даже вытянуться во весь рост, и всё равно еще осталось бы место для обеих де-вушек.

— Моя прическа в порядке, Тора? — спрашивает Крессентия и рассеянно приглаживает волосы, а са-ма всё глядит в окно.

— Она прелестна, — заверяю я подругу. Вообще-то всё в облике Крессентии прелестно, но после раз-говора с Блейзом мне кажется, что я постоянно лгу Кресс, даже в мелочах.

— Ты тоже чудесно выглядишь, — говорит подру-га, снова скользнув взглядом по моему декольте, по-том смотрит мне в лицо.

Несколько секунд она молчит, но ее взгляд ста-новится изучающим, как будто она видит меня на-сквозь со всеми моими секретами. На миг я готова

поклясться, что ей известно о моей встрече с Блей-зом. Ерунда, это просто невозможно.

— Ты сегодня как-то странно себя ведешь, — изре-кает она наконец. — С тобой всё в порядке?

В моей душе бушует настоящая буря. Хочется за-кричать, что я вовсе не порядке, потому что вчера убила родного отца, за минувшие десять лет погибло восемьдесят тысяч моих соотечественников, а в на-стоящий момент я, рискуя жизнью, замышляю изме-ну. Разве можно сказать, что у меня всё хорошо?

До сих пор мне никогда не приходилось что-то скрывать от Кресс, и сейчас мне больше всего хочется ей довериться. Но я не дура. Может, Кресс и любит меня, но собственная страна ей дороже. Она любит своего отца. Странно, но я не могу ее в этом винить. В конце концов, то же самое можно сказать обо мне.

— Я в полном порядке, — говорю я, заставляя се-бя улыбнуться, Крессентия мгновенно понимает, что я лукавлю.

— Всё дело в этом ужасном суде, да? — спрашива-ет она.

Слово «суд» вновь царапает мой слух острыми ког-тями. Я стараюсь отбросить возмущение и слабо улы-баюсь. Пусть это не самое лучшее объяснение, но оно хотя бы отчасти правдиво.

— Случившееся очень меня потрясло.

«Потрясло» — это настолько мягко сказано, что мне становится почти смешно, хотя ничего забавно-го тут нет. Надеюсь, Кресс поймет намек и сменит те-му, но вместо этого она наклоняется ко мне.

— Тот человек был предателем, Тора. — Она гово-рит мягким тоном, но в ее голосе явственно сквозит предупреждение. — Измена карается законом и са-мими богами. У кайзера не было выбора, и у тебя тоже.

«Только это не мой закон и не мои боги», — ду-маю я.

Кроме того, разве сам кайзер не совершил преда-тельство, свергнув мою мать с богами данного ей трона? Власть моей матери была богоданной, а отец Крессентии перерезал ей горло. Если боги карают за измену, почему люди вроде кайзера и ее отца до сих пор живы, а моя мать и Ампелио умерли?

— Ты права, — вру я с улыбкой на устах. — Я не чувствую вины из-за смерти этого человека, правда. Просто это неприятно, ну знаешь, всё равно что на-ступить на таракана.

Отвратительные слова жгут мне рот, но лицо Кресс светлеет, она берет меня за руку.

— Мой отец сказал, что твоя верность произвела на кайзера впечатление. Кайзер полагает, что пришло время подыскать тебе мужа.

— Вот как? — переспрашиваю я, выгибая бровь и пытаясь не показать, как удивляет и ужасает меня эта новость.

Мы с Кресс часто болтали о том, за кого хотели бы выйти замуж, одного за другим перебирая моло-дых придворных; такие разговоры служили нам из-любленным развлечением вроде перемены наряда, но, как правило, мы сходились в одном: мы непремен-но выйдем замуж одновременно. Нашими супругами станут братья или друзья, мы станем вместе растить детей, и они будут так же близки, как мы. Милая меч-та, и она так и останется мечтой. Не будет никакой двойной свадьбы, потому что к тому времени я уже сбегу отсюда. Очень скоро мы с Кресс расстанемся навсегда, и, несмотря ни на что, это меня очень пе-чалит. Я навсегда останусь для нее предательницей, а если у нас когда-нибудь родятся дети, они с самого рождения будут врагами.

— Что еще они сказали? — спрашиваю я, правда, мне не хочется слышать ответ.

Кресс вдруг мрачнеет и придвигается еще ближе.

— Ой, я уже и не помню. Они в основном гово-рили о том, как ты доказала, что у тебя сердце истин-ной кейловаксианки.

Интересно, о чем таком говорили кайзер и отец Кресс, что она не хочет этого повторять? Они тор-жествовали, вспоминая о смерти моей матери или отпускали издевательские замечания по поводу мо-ей первой брачной ночи? Может, они называли меня варваркой и отродьем демонов. Мне часто случалось слышать оскорбления в свой адрес, но Кресс обычно ограждала меня от них и опускала неприятные дета-ли. Она живет в прекрасном, сияющем мире, полном доброты и красоты, и у меня не хватает духу разби-вать ее иллюзии.

— Они так добры, — говорю я, скромно улыба-ясь. — У них уже есть кто-то на примете? — спра-шиваю я, страшась услышать ответ. В конце концов, кого бы кайзер для меня ни выбрал, это вряд ли ока-жется один из тех юношей, о которых мы шептались с Кресс.