Лора Себастьян – Магия в сердце (страница 13)

Но она напомнила себе, что вернёт отца, – эта мысль помогла ей отогнать тоску, пока та не поглотила её целиком. Она вернёт отца, вернёт Дэша и Ларкин, и никакое глупое дерево не остановит её.

«Лабиринтовое Дерево старше всех в Топях, может быть, старше всех на свете – старше, чем сам мир, – сказал ей однажды отец. – Оно похоже на тысячу деревьев, но на самом деле это не так. Сердцевинный ствол – вот его истинное тело, а всё остальное – лишь отпрыски».

Она вспомнила, как отец взял её за руку и прижал её ладонь к сердцевинному стволу, и тогда она почувствовала ритмичное биение под его шершавой корой, похожее на стук сердца в её собственной груди.

Корделии пришла в голову идея, и она резко повернула направо, уводя Зефира к одному из стволов Лабиринтового Дерева. Этот ствол выглядел слишком тонким, чтобы быть сердцевинным, но она всё равно положила на него ладонь, чтобы убедиться.

Она услышала слабый стук, тусклый и отдалённый, но совсем не похожий на биение сердца.

– Мы должны найти сердце, – объяснила она Зефиру, который смотрел на неё с полным недоумением. – Дерево отнесёт их туда.

Зефир медленно кивнул, но вид у него был озадаченный.

– И что потом? – спросил он.

Корделия сжала зубы, глядя на пышный лиственный покров Дерева – дерева, которое, по словам её отца, было старо как мир.

– Если у Дерева есть сердце, то его можно убить, – сказала она, хотя от этих слов ей стало не по себе. Лабиринтовое Дерево было не просто частью Топей, оно было их центром, местом, где Корделия выросла, играя с друзьями. Она лазила по его ветвям, пряталась за его стволами, искала укрытия под его пологом во время солнцепёка. Более того, она знала, что лекарства из его сока, листьев и коры излечивали её от бесчисленных простуд, гриппа и других болезней. Мысль об убийстве этого Дерева казалась ей предательством – и не только ей.

– Нет! – воскликнул Зефир, широко раскрыв глаза. – Мы не можем убить Лабиринтовое Дерево!

– Можем, если это единственный способ спасти Ларкин и Дэша, – возразила Корделия, потому что если убийство Лабиринтового Дерева и было предательством, то только потому, что Дерево предало их первым.

Зефир нахмурился, но она видела, что её слова дошли до него, и через несколько секунд он кивнул.

– Как? – спросил он.

Вместо ответа она коснулась его носа.

– Ты с ума сошла! – выдохнул Зефир, делая шаг назад, но Корделия быстро оттащила его за ствол.

– Это единственное оружие, которое у нас есть, – сказала она.

– Но я не могу им управлять! – запротестовал он. – И я никогда раньше не пытался сделать что-то настолько серьёзное.

– У тебя нет выбора, – напомнила она.

Она слышала, как все успокаивали Зефира по поводу его соплей, уверяя, что со временем он сможет контролировать свой дар, что ему просто нужно быть терпеливым, что он должен практиковаться и научиться доверять себе. Ей было стыдно за свою прямоту, но времени на уговоры больше не было.

– Ты должен попробовать. Это единственный способ спасти их.

Зефир выглядел испуганным.

– Ладно, – произнёс он через секунду.

– Хорошо, – кивнула Корделия, окинув взглядом ствол, но никаких признаков извивающихся корней не обнаружила. – Вон в том направлении унесло Дэша, – сказала она, указывая рукой. – Должно быть, там находится сердце. Ты умеешь слушать биение под корой?

Он кивнул, и Корделия подумала, отец, должно быть, учил его так же, как и её.

– Хорошо, – повторила она. – На счёт «три» ты идёшь туда, я иду сюда. Как только найдёшь сердце, делай то, что должен, ладно? А если я найду его первой, я тебе крикну.

Зефир снова кивнул, но вид у него по-прежнему был испуганный. Корделии тоже было не по себе, но она решила не показывать этого. Вместо этого она быстро сжала его руку.

– Раз, два, три.

Они с Зефиром побежали в разные стороны. Через каждые несколько стволов Корделия делала паузу и прикладывала руку, прислушиваясь к биению под корой. Следующие три ствола порождали такой же слабый отзвук, как и первый, но четвёртый… четвёртый звучал громче. Совсем немного, но всё равно громче. Это означало, что она подошла ближе к сердцу Дерева.

Корделия аккуратно пригнулась, чтобы уклониться от одного гибкого корня, летящего к ней, и перепрыгнула через другой, скользнувший по земле. Она проверяла по пути все новые стволы, хотя понимала, что в этом нет необходимости – она чувствовала сердцевинный ствол собственным сердцем, ритм их биения совпадал.

А потом она увидела его. В нём не было ничего особенного по сравнению со стволами-отпрысками, ничего, что выделяло бы его как сердцевинный, но Корделия поняла, как только приблизилась: сердцебиение Дерева эхом отдавалось в её груди.

– Кор! – позвал чей-то голос, и Корделия подняла голову и увидела Ларкин и Дэша, висящих высоко над основанием сердцевинного ствола, спутанные корни обвивали лодыжки Ларкин и талию Дэша. Она с облегчением заметила, что оба живы и здоровы, хотя и выглядят испуганными. На лице Ларкин отображалось ещё что-то, непонятное Корделии, но с этим можно было подождать.

– Держитесь, – сказала она им, но сразу же поняла, насколько бесполезными был её совет. У них не было выбора – дерево держалось за них, а не наоборот. – Зефир, сюда! – позвала она.

В некотором отдалении она услышала шаги Зефира. Взглянув на сердцевинный ствол, Корделия почувствовала странное притяжение.

С опаской она приложила ладонь к шершавой коре дерева. Биение под корой становилось всё громче – настолько громким, что Корделия больше ничего не слышала, – но это было уже не только сердцебиение Дерева. Она закрыла глаза, и в её сознании замелькали образы: светящиеся комарикси, порхающие в темноте, зевающие дракодилы, греющиеся на солнце, лепрекушки, прячущие украденные монеты и драгоценности под листьями кувшинок, болотницы, песня которых была гораздо сладкозвучнее, чем та, которую Корделия слышала недавно. Все их сердца бились в такт с сердцем Дерева.

Но было и что-то ещё, что-то тёмное и липкое, таящееся под поверхностью. «Гниль», – подумала Корделия.

Корделия настолько забылась, слушая Дерево, что не почувствовала, как корни сомкнулись вокруг её запястья, пока её не оторвало от земли и не вздёрнуло к кроне дерева, между Ларкин и Дэш. От этого движения её руку пронзила боль, как будто плечо вот-вот вылетит из сустава. Крик сорвался с её губ ещё до того, как она успела осознать происходящее.

– Корделия! – вскрикнула Ларкин рядом с ней. – Ты в порядке?

Корделия не была в этом уверена – рука всё ещё болела, но, не считая этого, она не была ранена. Даже запястье, вокруг которого обвились корни Лабиринтового Дерева, не болело. Дерево держало её достаточно крепко, но мягко.

– Я в порядке, – ответила она, и это было правдой. Она сосредоточилась на том, что почувствовала в сердцевинном стволе. – Оно болеет, – произнесла она. – Дерево болеет, и все Топи тоже.

– Кор… – начала Ларкин, нахмурившись, но Корделия покачала головой.

– Я почувствовала это. Сердцебиение каждого существа в Топях. Дерево объединяет их всех.

«И значит, если Зефир сумеет его убить…»

Корделия смотрела, как Зефир приближается к сердцевинному стволу, его широко раскрытые глаза смотрели прямо на них. Паника охватила её, она боролась с удерживающими её корнями, отчаянно пытаясь сбросить их, но они только крепче сжимались, впиваясь в её кожу.

– Зеф, послушай меня! – крикнула Корделия, стараясь сохранить спокойный тон, чтобы не напугать его ещё сильнее.

– Знаю, – перебил он, сжимая зубы так, как он делал это всякий раз, когда готовился откусить кусочек брокколи. – Я должен убить его.

Корделия почувствовала, как страх проникает в неё – нет, не в неё, в Дерево. Она всё ещё разделяла чувства Лабиринтового Дерева, как будто оно пустило корни в её тело, в её душу.

– Нет, – быстро возразила она, качая головой. – Нет, Зеф. Дерево не злое, оно просто болеет. Ты должен исцелить его.

Ведь именно так говорила Минерва, правда? Что сопли Зефира обладают силой не только разрушать, но и исцелять?

Зефир покачал головой.

– Я не могу, – сказал он, его голос дрожал.

– Можешь, – возразила Ларкин тихо, но уверенно. – Ты должен попытаться, Зефир. Для этого и существует твоя магия – не причинять вред, а исцелять. Ты просто должен верить в это сам.

– Но оно может навредить вам, – возразил Зефир. – Если я попытаюсь и не смогу…

– Лучше попытаться, – сказала Корделия, решив не говорить ему о своих подозрениях – если он убьёт Дерево, то могут погибнуть все Топи. В этот момент ему и так было нелегко, а Зефир не умел действовать под нажимом. Корделия знала, что он нуждается в утешении и поддержке, поэтому она улыбнулась и постаралась не обращать внимания на страх, впившийся в её сердце так же твёрдо, как не обращала внимания на хватку корней Лабиринтового Дерева, сомкнутых вокруг её запястья. – Ты сможешь, Зеф.

Рядом с ней Ларкин кивнула и эхом вторила ободряющему тону Корделии.

– Магия – это намерение, – напомнила она ему. – Мама всегда так говорила. У тебя получится, я знаю.

– Давай, Зефир, пусть летят сопли! – добавил Дэш, подняв кулак в воздух.

Корделия задалась вопросом, понимает ли Дэш, насколько серьёзна ситуация, но решила, что, возможно, это и к лучшему – то, что он отнёсся к происходящему так легко. Особенно когда Зефир слабо улыбнулся в ответ, и тревога в его глазах слегка рассеялась.