Лора Лей – Странная Вилма (страница 60)

«Теперь можно и домой» — выдохнула Вилма. Парни, кажется, тоже… Вот и ладненько!

Задерживаться в столичном особняке Ромодановых компания не стала: выполнив главную миссию, степняки почувствовали острое желание поскорее отправиться восвоясие, чтобы успеть до зимних метелей добраться до ставки князя на озере Балхаш. Так что уже наутро были готовы выехать обратно в Григорьево, распрощавшись и с хозяином, и с Москвой.

Однако, вернувшийся от императора граф задержал гостей на день, поскольку по высочайшему распоряжению для них собирали дары: парням достались именные охотничьи ножи и… корзина шоколадных конфет, казакам — шашки, князю — серебряный кубок с гербом и пара пистолетов, инкрустированных серебром и моржовой костью, «командировочные» и проездные грамоты (чтоб без проблем ехали), баронессе — указ о наследовании титула её детьми, премия в 5000 империалов (за содействие и смелость), жалование писаря (по договоренности), Чонэ — охотничье ружье из арсенала государя.

Дополнительно степнякам вручили пакет для посольства, а Вилме — задание: изложить на бумаге размышления по служебному собаководству, изменению алфавита и, буде желание, описать свои приключения (желательно, с картинками!).

Озадаченные гости крякнули и взяли под козырек! Теперь — на поезд (довезли, погрузили, платочком помахали), обоз собрать и = в степь Великую! Известно: в гостях хорошо, а дома — лучше!

Глава 63

Вернувшись в Григорьево, степняки были готовы «отчалить» из поместья уже на следующий день, да не тут-то было! Потому как пали им в ноги (и в ноги Вилмы тоже) два отчаянных молодца — неодинаковых с лица, но единых в желании мир посмотреть да себя показать, ага… Вот и пришлось… задержаться.

Первым к Таалаю пришел Ильхан. Так, мол, и так, возьмите меня, люди добрые, с собой! Нету никакой моей возможности оставаться тута, погибну во цвете лет от скуки или злоумышления местных мужиков-лапотников за стать мою, для женского полу прельстительную, и дерзость юношескую, что противна хозяевам… Ну, примерно так передал суть речей крамольных баронессе сконфуженный просьбой усадебного конюха княжеский хешегто.

— Вилма-хатун, что делать? Отказать прямо? Боюсь, все равно сбежит за нами, уж больно горяч …молодец этот...Такого остановить, что жеребца объездить: сил приложить надо много. Шальной шибко, ну и …упрямый! — сдерживая расползающуюся по лицу улыбку, пытался посоветоваться кочевник.

— Ага, бить его некому и мне некогда! — фыркнула Вилма. — Ты сам-то как думаешь, выдюжит он и дорогу, и вообще? Сломается или … обломается?

— Госпожа, он не мальчик давно — перешел на серьезный тон степняк. — У нас бы уже его обуздали: степь бездумной лихости не прощает. А здесь, как я понял, он красуется да дурью мается, нет на него управы, к сожалению… У нас так не принято! Слово старших — закон! Ему же ни отец, ни мать, ни Вы — не указ. Пока в полную силу не вошел, можно хоть немного обтесать да приструнить, тем более, сам рвется.

— То есть, ты взять Ильхана с собой не против?

— Мы с ребятами считаем, лучше забрать его, раз уж так повернулось — ответил Таалай. — Как Вы говорите, от греха. Некоторым трудности необходимы, чтобы себя понять и свой путь найти. А тут он…

— Во что-нибудь да вступит: или в дерьмо, или в партию — хохотнула баронесса.

— Второе не понял, что такое, но, кажется, догадываюсь, что ничего хорошего — рассмеялся Таалай.

— Правильно понял, дорогой! Ладно, скажи, что ему требуется в дорогу, соберем. С Ильясом я переговорю сама.

Старый садовник, поставленный сыном в известность о намерении покинуть отчий дом вместе с гостями, хозяйку выслушал, горестно вздыхая и утирая слезящиеся глаза, но обреченно признал, что так, наверное, будет лучше всего.

— Аллах ему судья и помощник, барыня… Страшно мне, конечно, молод Ильхан еще, горяч… Но и ждать, когда он …влезет куда не надо … Ох! Простите, Вилма Ивановна… Стыдно мне… — чуть не плакал Ильяс.

Вилма обняла поникшего слугу.

— Дядя Ильяс, ты на себя все одеяло не тяни! Ильхан не ребенок неразумный, чтобы не понимать, что делает! Пусть попробует, почем фунт лиха… С парнями ему повезло, они и присмотрят, и научат быть мужчиной. Не рви себе сердце! Может, наоборот, все к лучшему, а?

Старик покачал головой, что-то буркнул по-татарски под нос и побрел к жене… А Вилма выдохнула с облегчением: отъезд местного Казановы она восприняла как Божий промысел — во всех отношениях. И совесть ее не мучила.

Если решение Ильхана обитатели усадьбы скорее поддержали (все были согласны, что пусть едет, глядишь, перебесится и ума наберется), то аналогичная просьба вице-управляющего Евгения заставила мужиков почесывать затылки, недоуменно кхекать и закатывать глаза.

Когда он, взволнованный, раскрасневшийся, но настроенный решительно (вот прям сейчас в бой, казалось) предстал перед Вилмой и непосредственным начальником и заявил о своем желании присоединиться к компании степняков, Зуева, если честно, особо и не удивилась, в отличие от потерявшего на несколько минут дар речи пана Мацкявичуса.

— Эжен, голубчик ты мой, как так? — отмер и забормотал Адам Казимирович. — Мы же… Ты же… Ну, что за сумасбродство, дорогой? Чушь какая-то… Я не понимаю…

— Простите, пан Адам! Госпожа! — сорвался на фальцет бывший приказчик с лицом олененка Бэмби и фигурой атлета(поправился за год мальчик, отъелся, возмужал, глаз горит!), откашлялся и продолжил:

— Разрешите поехать! Я… Это… Мне …нужно, понимаете?

Вилма махнула рукой, останавливая парня.

— Женя, одно спрошу: Дуняша согласна тебя отпустить?

— Виля, ты что? Ты …разрешаешь, что ли? Но… как так? — снова заметался управляющий. — И зачем ему это… путешествие, скажи? Эжен…

Парень, почувствовав, что баронесса фактически на его стороне, судя по вопросу, улыбнулся светло и затараторил:

— Сестра плачет, но говорит, что если мне хочется… Я же …Вы же присмотрите за ней, да, Вилма Ивановна? А я… Мне не быть художником, сам решил, знаю, но и сидеть в усадьбе всю жизнь … Простите меня, но это ж такой шанс! Увидеть своими глазами степь, море, горы… Я ж… Там и наши есть, не пропаду! Так ведь, Вилма Ивановна?

Пан Адам вздохнул и закрыл лицо руками, а Вилма, глядя на воодушевленного молодого человека, только слегка приподняла уголки губ в полуулыбке и кивнула.

— Спасибооооо! — закричал Евгений и прижал руки к сердцу. — Я буду осторожен, обещаю! И вернусь непременно! И напишу …картину для вас!

— Иди к Таалаю, чего вам еще надо будет, спроси. За Дуняшу не беспокойся. И я письмо графу Меншикову напишу, примут, помогут. Но будь серьезен и внимателен, юноша! Не то уши оборву! — пригрозила Вилма шутливо.

Парень убежал, подпрыгивая, а баронесса обняла расстроенного управляющего.

— Адам Казимирович, ну ты же и сам все понимаешь, да? Не удержать Жар-птицу в клетке… Пусть хоть мир посмотрит, раз учиться не получилось… Глядишь, привезет наброски, я книгу напишу, вставим иллюстрациями… Может, он вообще в министерство попадет? А помочь с делами и я тебе могу, так? — увещевала Вилма управляющего.

— Ах, девочка моя, все я понимаю… Просто… Старею, наверное? — печально прошептал бывший наемник. — Беспокоюсь за вас, молодых … Пока тебя не было, я и не спал толком… Хорошо, хоть письма догадалась писать, пусть и редкие… Мы тут все переживали…

— Прости меня, пан Адам — искренне прошептала Вилма, утыкаясь в плечо постаревшему второму опекуну. — Прости! Я тоже за вас беспокоилась… Теперь дома буду! Устала… Покоя хочу.

— Ну-ну, и это говорит молодая жена… — ткнул баронессу в лоб управляющий. — Ты, девочка, такие мысли гони! Какой такой покой при таком-то муже? Ладно, давай проводим гостей и венчаться! Негоже жить во грехе… Для людей, знамо дело! А то не ровен час — мужчина выразительно глянул на живот Вилмы, на что она фыркнула и … покраснела.

— Скажешь тоже…

— Правду говорю! Всяко надо поспешить! Хоть и все одно языком мести будут из-за его… длинных волос, но лучше перебдеть, поняла?

Вилма рассмеялась, пан Адам вздохнул, прикидывая предстоящие расходы. Эх, молодость, молодость, нетерпеливая, бесстрашная, азартная …Прекрасная!

На дополнительные хлопоты по снаряжению новых участников экспедиции на восток ушло четыре дня: лошадей ездили покупать во Владимир, вещи готовили с собой и в подарок, письма сопроводительные писали, бумагу и краски отбирали, советы выслушивали (отправлять сообщения с любой оказией, слушать старших, беречь себя)… И слезы украдкой лили родные двух приключенцев.

Наконец, ранним сентябрьским утром кавалькада всадников и вьючных лошадок выехала за ворота Григорьева. Им в след махали все обитатели усадьбы.

«Теперь можно заняться и своими делами» — подумала Вилма и посмотрела на глядящего вдаль мужа, которому она задолжала несколько ответов на неожиданные для неё вопросы. Пришло время им поговорить о многом и важном.

Глава 64

Вера Зуева не имела присущих обычным девочкам фантазий относительно «принцев на белом коне» и пресловутом «долго и счастливо» по части брака и семьи. Вот как-то не задалось изначально. Может, потому, что ее родная семья не стала для неё примером, достойным подражания, может, характер «правдорубки» тому не способствовал — не умела она льстить, играть и, уж тем более, кокетничать. Впрочем, данный навык в ее прошлом теле был бы смешным и нелепым, она это понимала прекрасно.