Лора Лей – Странная Вилма (страница 25)
Они были парой — волк альфа-самец и его необычная двуногая волчица, выбранная раз и навсегда. Если бы Вилма кому из прошлого об этом заикнулась, её бы точно или не поняли, или обвинили в зоофилии в пошлом смысле этого слова.
Но ничего извращенного в их отношениях со зверем не было, если, конечно, не считать факт наличия паранормальной ментальной связи волка и человека извращением.
Впрочем, было одно совсем уж фантастическое подозрение у попаданки, читавшей когда-то про оборотней… Нет, до темы реальности перевертышей она не дошла, а вот то, что в теле её зверя живет человеческая мужская душа, обдумывала не раз, но тут же одергивала себя за столь крамольную мысль и старательно её забывала. До следующего раза…
Основанием для ненаучной гипотезы являлось поведение волка по отношению к ней в целом и в мелочах. Помимо очевидной защиты, иногда — ревности, Мухтар демонстрировал манеры джентльмена. Например, никогда не смотрел на нее в моменты переодевания или мытья, не давал носить тяжести, если мог сделать это своими силами, открывал двери, охотился для неё, не позволяя убивать зверьё без крайней надобности, реагировал на юмор и не поощрял пошлость, если в ее присутствии звучали сальные шуточки или, паче чаяния, она вдруг хохмила на грани. Тогда волк рычал на пошляка или смотрел на Вилму так, что женщине становилось стыдно.
Однажды они гуляли по зимнему лесу и наткнулись на медвежью лежку. Тревожить не стали, отступили, понятное дело, но этот случай напомнил Зуевой анекдот, рассказанный кинологами как-то во время отдыха. Ну, она и поделилась с другом.
«Пошел мужик зимой на охоту, нашел берлогу, обрадовался и давай палить! Поднял пелену снега, грохот устроил, ждет… Вдруг чувствует, по плечу его кто-то похлопывает. Повернулся и обмер — медведь! Испугался мужик, затрясся, а косолапый говорит человеческим голосом:
— Ну что, мужик, как решим? Дашь или я тебя заломаю?
Мужик со страху согласился …потерпеть. Медведь по завершении утопал в чащу, а пострадавший кое-как добрел до дома. И такая его там обуяла досада и злость, что через пару дней он снова пошел в лес, уже с автоматом. Опять попалась ему берлога, опять разворотил он лежку...И опять попал на ту же уловку медведя…
Теперь у мужика появилась идея фикс — убить охальника и смертельного врага! Приобрел охотник переносную пушку, приволок к берлоге, и как даст залп — снег с елей осыпался, от берлоги пустое место осталось! Возликовал мужик, танцует, смеется и вдруг слышит за спиной знакомый голос:
— Слышь, мужик, я не понял — ты охотник или пи… ас?»
Попаданка закончила, посмеялась и посмотрела на волка. Умереть — не встать: альфа-самец накрыл морду лапами и спрятал глаза! И Зуева поняла, что смутила друга, что он недоволен ее шуткой, что он ее осуждает… И как на такое реагировать прикажете? Естественно, никаких анекдотов больше.
Еще Мухтар учил попаданку искать и читать следы, запахи, издавать разные звуки типа воя или близкого (горло-то по другому устроено) к рычанию-потявкиванию. Как? Показывал мордой, всем телом, покусывал, если тупила (она проговаривала вопросы-ответы) или ошибалась, повторял по многу раз …И смех, и грех, но кое-что, в конце концов, Вилма освоила и пользовалась знаниями волка. Вот так и жили...
Этот мир был другим, однозначно. Если бы Зуева могла с кем-нибудь обсудить происходящее с ней здесь, может, что-то и прояснилось бы. Но такой возможности не было, приходилось познавать отклоняющиеся от привычных постулатов и категорий вещи самостоятельно, в одну, так сказать, харю…
Попадание в тело погибшей предшественницы Вера приняла довольно быстро, а вот обнаруженные способности к контакту с животными поначалу напрягали: ей не верилось в такое, думалось, кажется, что она слышит (?) и понимает потребности представителей местной фауны, кроме рыб и насекомых, пожалуй…
Змей и прочих пресмыкающихся, земноводных, птиц она не слышала, но присутствие их ощущала четко, намерения иногда — тоже.
Проще всего давался контакт с домашними животными, особенно с собаками и лошадьми, далее шли КРС и МРС. Случай с бугаем Гаврюшей был первым, именно после него она стала размышлять над природой своих возможностей.
Лесное зверье… Тут были варианты.
К ней, как к сказочному Айболиту, шли лечиться и лисица, и волчица… Она заимку у барона построить попросила прежде всего потому, чтоб народ не пугать необычными пациентами, и проводила там много времени по той же причине.
Как лечила? По наитию, чуть ли не руконаложением, но больше всего — травами: отварами, мазями, состав которых определяла после долгих переговоров с Матреной. Бабка о чем-то догадывалась, но ничего не спрашивала, слава богу, и не гнала въедливую хромоножку.
О том, что очередному собрату требуется помощь, ей сообщал Мухтар. Как? Вставал, подходил к двери, давая понять — надо идти или пришел кто-то. Он же всегда присутствовал на «приёме», оберегая Вилму и контролируя пациентов. Это было удивительно и запредельно, с точки зрения банальной эрудиции, но было!
Ей приходилось вытаскивать занозы, вскрывать нарывы, зашивать раны (ужас), промывать глаза, принимать роды, выкармливать осиротевших щенков, выхаживать пострадавших от охотников или собратьев особей, сумевших доползти до избушки, или мчаться на другой конец леса, чтобы достать из ловушки какого-нибудь бедолагу, если так решил Мухтар.
Ему, единственному, она поведала историю своей первой жизни и невероятный факт попадания. Волк выслушал, потерся об ее ноги и облизал лицо. Понял? Наверное.
Когда барон устраивал охоту, Вилма и Мухтар уходили на заимку и страдали, слушая лай гончих или звуки выстрелов. Впрочем, через некоторое время, заметив связь между популярным дворянским развлечением и исчезновением воспитанницы, опекун стал выбирать для мужской забавы удаленные участки леса либо вообще уезжал вместе со сворой в чужие угодья, благо, их поместье не поражало размерами, и товарищам по оружию хватало объяснений барона по поводу визита к ним, а не наоборот.
— Мельчает лес в Григорьево, уходит зверь, а куда, неведомо. Даже зайцев косых только на зуб Мухтару и достает — отбрехивался Штурц и восполнял негостеприимство редкими винами, подарками, реже — проигрышами и, конечно, услугами доморощенного ветеринара Вилмы Ивановны.
Конечно, полноценным звериным доктором Зуева себя не считала — так, любитель с некоторыми навыками, но наблюдения, подаренные небесами способности плюс прошлые знания и опыт позволяли справляться с задачами по помощи братьям нашим меньшим.
Она приобрела набор хирургических инструментов, используемый местными эскулапами, периодически покупала во Владимире чистый спирт для дезинфекции — был там небольшой винокуренный заводик, принадлежащий одному из знакомых барону помещиков, щипала корпию, имела отдельную посуду для стерилизации игл и прочего.
Дополняла попаданка практику чтением выпускаемых в этой России (и Европе) журналов по зоотехнике, разных научных статей и довольно неплохих книг — мемуаров, записок охотников и любителей флоры и фауны: были тут натуралисты, даже без Дарвина и Хэрриота.
А известность «спасителя божьих тварей» она заработала не только слухами о своей ведьминской натуре, но и благодаря, как обычно, случаю, вернее, череде случаев.
Глава 31
Сменивший хозяев по своей доброй воле бугай Гаврюша стал первым парнем на деревне — огуливал телок только в путь, увеличивая поголовье и улучшая породу. Григорьевцы нарадоваться на быка не могли! Правда, не все, поскольку нрав у Гаврюши имелся — не каждая коровка могла привлечь его внимание, и особо не везло молодой телочке Любимке, принадлежащей семье той самой конопатой толстушки Дуньки, нечаянной товарке Вилмы на памятной толоке.
Любимка была ладной черной красавицей, но Гаврюша на неё «моргал», раз за разом предпочитая других соплеменниц. А время шло, яловую (
Не желая, чтобы ее любимицу прирезали за ненадобностью, Дунька решилась — подловила Вилму на выходе из леса и… упала в ноги!
— Барыня, смилуйся! Помоги! Как хошь тебе отработаю, только помоги! — ныла, размазывая по лицу слезы и сопли и цепляясь за подол рубахи Вилмы, Дунька.
Уставшая попаданка аж опешила от такой экспрессии, а Мухтар, усевшись чуть поодаль, с явным интересом наблюдал на представлением.
— Дунька, ты чего? Вставай да скажи, чего надо-то? — рыкнула Вилма.
— Нет, барыня, пока не пообещаешь, не встануууу! — выла крестьянка, а Вилму стало накрывать раздражение. «Глянь-ка, дура-дурой, а шантажистка вполне себе успешная. Эдак она об меня все сопли вытрет, зараза»
— Говори, чего приперлась! Или я волка кликну. Да рубаху-то отпусти, уж и так всю замусолила!
Дунька подняла зареванное лицо и затараторила:
— Барыня, тятенька Любимку …прирезать грозится, если бугай Ваш ее не покроет! У всех в деревне-то, почитай, телята от него народились, только у нас… нетууу!
— И что мне с того? Самой твою тёлку тра… огулять?
— Нет, барыня, просто …скажи… ему… Все говорят, что тебя бык-то слушается, как и остальное зверье!