Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 71)
Ма Тао вздохнул и продолжил:
— Я научился управляться с верблюдом и плавать как рыба! А еще я заболел морем… — парень сел и мечтательно закатил глаза. — Госпожа так и сказала— заболел. Мама, я стану моряком! Вы не представляете, какое оно, море! Я видел синее и серое, черное и зеленое, будто нефрит, теплое, как остывающий чай, и холодное, как камень ночью! Когда ты на корабле, а вокруг на тысячи ли только волны и буревестники, пахнет солью и йодом — это... это непередаваемо великолепно! Ветер надувает паруса, и корабль летит по волнам, а ты чувствуешь себя великаном, которому покоряется стихия! Шторм — это и страшно, и так волнующе!
Ма Тао говорил, а родные не могли представить и половины того, о чем он рассказывал, и только видя одухотворенное лицо сына и брата, чувствовали, как по коже пробегают мурашки— так невероятно звучали его слова.
— Сын, вы прошли столько ли? Я не могу даже представить такое расстояние — пробормотал Ма Чен. — Жена, мне надо выпить.
Ма Джен хотела того же: от волнения пересохло в горле. Она смотрела на своего изменившегося, возмужавшего сына и не могла поверить, что все, что он говорит — правда. Но и не верить не могла! Да, её Тао-эр был непослушным, дерзким и мечтательным, но придумать такое? Нет, это должно быть, правда, тем более, с ним была госпожа, значит, просто врать сын бы не стал. Определенно!
Ма Чен не сомневался в рассказе сына, просто не мог представить то расстояние, какое назвал беглец. В голове никак не укладывалась цифра в сотни тысяч ли! И знание языков? И кинжал действительно необычный. Его сын победил великана? Нет, определенно надо выпить!
Сестры Ма вообще ни о чем не думали: они завидовали и ревновали брата к госпоже! Пока они тут тратят молодость за вышивкой и уборкой во дворе, ею восхищались великолепные мужчины и дарили ценные подарки! Это так несправедливо!
Семья Ма в эту ночь не спала из-за возбуждения и предвкушения продолжения рассказа Тао, и только виновник переполоха, удовлетворенный и расслабленный, храпел в бывшей комнате рабов на знакомой двухъярусной кровати. Он был дома.
Бай Юн проснулся за полдень, вспомнил о вчерашнем невероятном визите и замечательных новостях, вдохнул полной грудью, почувствовав, как бы сказали русские из мира Ниу (
— А-Юн, ты явно чего-то не договариваешь! Но я поверю и останусь присмотреть за нашим бизнесом. Привози Ниу-шимей скорее, я так хочу ее увидеть! Да, я понял, пока буду молчать! Что же такое она еще учудила? Слава небесам, что она жива! Жаль, что Хироюки уехал… Но что поделаешь, долг есть долг — сокрущенно пробормотал ханьфу-мэн.
Да, Тайра Хироюки отбыл на родину в прошлом году по приказу императора Ямато, чтобы возглавить род Тайра и жениться. После ряда кровавых разборок между двумя кланами — Тайра и Фудзивара — численность обоих родов сократилась настолько, что некогда лишний отпрыск Тайра оказался единственным кандидатом на пост главы клана. Хироюки-сан не мог нарушить присягу и уехал в родные края с болью в сердце. Новостей о любимой Ниу он не дождался. Чжао Ливей сочувствовал другу, но помочь не мог: честь самурая превыше личных чувств.
По возвращении на родину Тайра-доно вынужденно заключил брачный союз с дочерью бывшего главы клана Фудзивара, положив тем самым конец многолетним распрям и войнам между знатными семьями.
Накануне отплытия они с Чжао-шаое здорово надрались вдвоем, горюя и печалясь о расставании, вспоминая исчезнувшую Бай Ниу и надеясь, что она жива и когда-нибудь вернется. Хироюки переписал на неё дом в столице, не желая передавать это место своему преемнику.
— Пусть купит другой! Ниу нравился мой дом, — самурай чуть задумался и вздохнул. — Друг, проследи за ним, и когда
Чжао Ливей согласно кивнул, мужчины допили и разошлись навсегда… Владелей популярного клуба выполнил просьбу друга: дом ждал новую хозяйку, и теперь ожидание подходило к концу. Когда Бай Ниу вернется, они вместе напишут письмо в Ямато. Хироюки будет очень счастлив получить его, хоть и очень расстроится... Но что делать, что делать…
Глава 11
Бай Юн продержался неделю, после чего извинился перед экономкой, взял Ма Тао за шкирку и приказал собираться. Тот не возражал: ему и самому было неспокойно из-за госпожи. Парни оперативно снарядились и, провожаемые взгрустнувшими супругами Ма, покинули особняк, пообещав вернуться, как только, так сразу. До Нинбо спутники добрались на лодке по каналу, там сели на каботажное судно и прибыли в порт Фучжоу точно в день рождения Ниу.
Бай Юн, получив объяснения Ма Тао по поиску дома сестры, прямо с пирса помчался в пригород, оставив на приятеля багаж и прочие мелочи. Арендованный домик у моря он не сразу, но нашел, расспрашивая редких торговцев и прохожих о вдове с детьми, поселившейся здесь недавно.
И внезапно, уже стоя у ворот незнакомого дома, растерялся: вдруг Ниу не примет его, вдруг она обиделась, вдруг…? Пока соображал, забыв, что уже постучал в дверное кольцо, ворота распахнулись, и Бай Юн услышал:
— Господин, что Вам угодно? Вы кого-то ищете?
Молоденькая служанка смотрела на небрежно одетого незнакомца и жалела, что не спросила гостя из-за закрытой двери: все-таки их в доме только двое — она и хозяйка. Дети не в счет.
— Госпожа Бай Ниу дома? Я ее брат, Бай Юн, я из Шаосина приехал поздравить ее с днем рождения. Скоро подойдет Ма Тао, Вы же его знаете? — девушка внимательно слушала, при упоминании слуги оживилась, и у Юна отлегло от сердца.
— Могу я войти? — высокий молодой человек вежливо обратился к Сяо Лин, и она отошла в сторону, пропуская гостя внутрь.
— Госпожа в саду, прошу за мной.
Бай Юн последовал за служанкой в маленький дворик, расположенный за небольшим двухэтажным домиком. Здесь все вообще было небольшим, но уютным и чистым, очень женским.
Сестру он увидел сразу: она сидела на каменной скамье под раскидистым сливовым деревом и задумчиво пила что-то. Вокруг царило умиротворение и покой. Погруженная в себя Ниу явно не слышала его шагов, поэтому Бай Юн смог подойти к ней со спины вплотную:
— Сестра! Сестра, с днем рожденья тебя — прошептал он прямо в ухо дорогой потеряшке.
Женщина очень медленно повернула голову, сфокусировалась на нем и, ошеломленная, уставилась как на привидение.
— Ты вернулась, Ниу! Я дождался! — и Бай Юн рухнул перед сестрой на колени, прижался к ее ногам и почувствовал, как на его голову опустилась слегка подрагивающая небольшая ладошка, после чего над ним раздался неуверенный, но такой родной до боли голос:
— Сяо Юн, это ты, братик мой? Правда, я не сплю? Ты — настоящий? — а уже секунду спустя голос окреп, и гость услышал громкое и счастливое сестрино «Ты приехал! Ты здесь! Лин-эр, это мой брат, он приехал!»
Ниу, плача и смеясь, целовала его лоб, глаза, щеки, прижимала к себе, снова целовала быстро-быстро, гладила лицо и причитала, глотая слезы:
— Сяо Юн, я так соскучилась! Так соскучилась! Ты же не бросишь меня? Нет, если ты приехал, значит, простил и не сердишься! Дети спят, я не хотела, прости, так получилось! Господи, что я несу! — Ниу отодвинулась на мгновенье, встала, потянув Юна вверх. — Ты такой взрослый, А-Юн! Настоящий мужчина! И красивый какой, Господи! Тебя надо прятать, чтобы не украли!
Бай Юн смотрел на сестру и все в нем пело и трепетало от радости: наконец-то она рядом, самый главный человек в его жизни снова с ним! Он смотрел на Ниу и пытался определить, изменилась ли она, но не находил резких отличий. Да, пополнела, немного округлилась в нужных местах, и тоже повзрослела, но это все еще она, его да-цзе! В его объятиях стояла красивая молодая женщина, очень похожая на покойную мать.
— Ты приехал один? Ма Тао добрался нормально? Как там остальные? Ой, да что это я? Ты же с дороги! Сяо Лин, готовь ванну для господина! Потом погрей еду! Мы поедим здесь! Пойдем, А-Юн, у меня в комнате есть ванна, помойся, одежду на смену я приготовлю, освежишься, тогда поговорим. — Ниу потащила смеющегося брата в дом, а Лин уже занималась ванной. — Дети еще пару часов будут спать, потом покормлю и тоже надо помыться, с младенцами только так…