Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 38)

— Да, Юн, в этом я, к сожалению, не оригинальна… Но то, что я действительно могла бы сделать, здесь не получится. Уровень развития технологий не тот, увы… Вот и прогрессорствую помаленьку. Толкнуть власть имущим идею канализации и водопровода было бы отлично! Это один из признаков высокоразвитых цивилизаций. Не смешно! — Ниу ткнула ухмыляющегося брата в бок. — Такие красивые и чистые города, а дерьмо в ведрах носят и в реки сливают! Жуть! В повозке задницу отбиваешь, а если бы были рессоры, катились бы как по маслу! Была бы хорошая сталь, подшипники из неё позволили бы велосипед изобрести, и на фиг тогда лошади!

Так, переговариваясь, они дошли до таверны, где их дожидался с извинениями и богатым ужином хозяин.

Чжао Ливей очень боялся встречи с Бай Ниу, но та, к его вящему удивлению и несомненной радости, не стала держать обиду, сама первая извинилась за вспыльчивость и попросила не поминать прошлое.

Молодой человек выдохнул и, в свою очередь, обещал более сомнения в ее поступках и разумении не высказывать. Бай Юн также был рад такому исходу.

Хироюки на ужине не оказалось: по словам отельера, японец срочно вернулся в столицу по имперским делам и просил подопечных быть осторожнее, дождаться его возвращения и отправиться в Ханчжоу в последствие вместе с ним. Так что теперь за брата и сестру отвечал господин Чжао.

Ниу действительно вела себя с хозяином ровно и приветливо, пересказала договоренность с ювелиром, поделилась особенностями патентного права (как помнила), посетовала на трудности в посещении кузницы и поинтересовалась, нет ли у Чжао в знакомых пытливого литейщика, умеющего держать язык за зубами.

Чжао Ливей чуть было не ляпнул, мол, вам-то зачем, но вовремя спохватился и пообещал подумать. Бай Юн поинтересовался, когда вернется Гао Ронг и нет ли новостей о Чунтао.

— Пока новостей нет, мой человек уехал в город, откуда, предположительно, Ваш отец привез наложницу. В Шаосине же к этой женщине относятся с настороженностью: в богатые дома, несмотря на ее старания, приглашают редко и по незначительным поводам, в высший круг хода ей нет, что, по слухам, наложницу крайне злит. Злость она срывает на слугах, и меняются они чуть ли не каждый день — ханьфу-мэн докладывал о своих изысканиях.

«Что и требовалось доказать, бесится дамочка» — отметила про себя Ниу, а хозяин делился сведениями дальше:

— Чунтао тратит деньги направо и налево, покупает дорогие украшения, предметы роскоши, даже пару лошадей приобрела. По словам изгнанных слуг, в доме осталось целым только господское крыло, остальное либо разбито, либо вынесено и продано. Себя она называет госпожой Бай, и если ей в этом отказывают, ведет себя грубо, ругается и проклинает обидчиков. Вас же ненавидит до дрожи, ищет и даже не скрывает, что желает вам сгинуть. Особенно Вам, барышня Руо — тон Ливея был окрашен беспокойством.

Ниу слушала и молчала, а вот Бай Юн расстроился до слез. Мальчишка не мог усидеть на месте, ходил по кабинету, злился и ругался:

— Как же я ее ненавижу! Сестра, мы так и будем терпеть?

Ниу постукивала по столу ноготком и думала: «Пора действовать, иначе парень не выдержит и сделает глупость. Но как же подобраться к этой даме?»

— Скажите, господин Чжао, неужели Чунтао так ни с кем и не сошлась относительно близко? Нет ли кого-то, кто принимает в ней участие, пусть даже формальное?

Чжао Ливей задумался, а потом протянул:

— В этом ракурсе я не смотрел... Есть, правда, одна купчиха, простите, барышня из семьи торговцев, которая не пользуется популярностью в городе из-за своей внешности, но деньги в семье водятся немалые. Так вот, она желает сблизиться с красавицей Чунтао, но та ее особо не принимает, хотя в дом Ся изредка наведывается и подарки берет. Что уж там за интерес, не знаю, но младший сын купца — выгодный жених. Может, Чунтао мосты мостит? — высказал вдруг предположение Чжао-шаое.

— Возможно — протянула иномирянка. — В ее положении это вариант. А парень-то догадывается о планах Чунтао? Или, как и наш отец, видит только смазливую мордашку?

Ханьфу-мэн рассмеялся.

— Наоборот! Ся Чжу терпеть ее не может! Отец их тоже не рад вниманию наложницы, а вот мать и дочь души в ней нее чают. О чем Вы задумались, Ниу-гунян?

А думала Ниу о том, как использовать купеческую дочь и мать семейства, чтобы подобраться к Чунтао.

— Уважаемый Чжао-гунцзы, мать семейства, часом, ни на что не жалуется? Ну, там, ноги болят, голова или полнота мешает? А что с внешностью барышни? Она от природы некрасива или что?

Хозяин гостиницы ответить не смог, но пообещал разузнать и сообщить позже.

Глава 42

Бай Ниу и Бай Юн с того дня начали тренироваться интенсивнее, много ходили по городу, и каждый поход обязательно приводил их к дому Бай. Они приходили днем, когда улицы пустели из-за жары, вечером, когда улицы постепенно безлюдели, а ворота закрывались на ночь, и ночью, когда горожане спали в своих кроватях.

Их бы, наверно, заметили, но квартал, где находился особняк Бай, был скорее мещанским, чем аристократическим, поэтому пара мальчишек, шествующих по улице, не бросалась в глаза: Ниу маскировала их лица купленной и подчерненной пудрой, поэтому выглядели они смуглокожими ремесленниками, идущими по делам. А ночью там и вовсе было глухо: ни гуляющих, ни стражи.

За несколько дней ребята выяснили, что Чунтао покидает дом почти каждый день, но возвращается до темноты и гостей не принимает. Служанки бегают как заполошные, привратник только один, да и охраны в особняке — раз-два и обчелся. По вечерам во дворе слышится ругань наложницы и крики избитых слуг, зато ночью тихо, пробраться внутрь можно через сохранившийся лаз в дальней стене, который нашел Юн.

— Сестра, представляешь, его не завалили! Мы с Шан-дагэ здесь маленькими вылезали, а возвращались через главный вход, так его никто не нашел! Двор дома я знаю, даже на ощупь пройду.

И Ниу решилась:

— Сегодня ночью пойдем в разведку. Чжао — ни слова. Меня будешь слушать! Ни одного лишнего звука или движения, понял? Наша задача — попасть внутрь, приблизиться к комнате Чунтао и не попасться. Что-то меня в ней напрягает… Хочу посмотреть на неё как можно ближе..

Ниу не знала поговорки, что неимоверно везет дуракам и пьяницам, и хотя они не относились ни к одной из этих категорий, им все же повезло, и во двор дома Бай они пробрались без проблем.

Кто бы сказал женщине, что она пройдет незамеченной по кварталу древнего города, где от бумажных фонарей на порталах особняков нет почти никакого света, а глухие стены оград оставляют улицу открытой, она бы не поверила. Правда, их передвижения, и впрямь, было трудно заметить: максимально темные одеяния и маски на пол-лица делали ребят черными тенями в полночной темноте, а соломенные тапочки позволяли идти пратически бесшумно.

Кто-то им явно ворожил, и на том спасибо. Ниу была собрана, а вот Юн нервничал: родной дом теперь был чужим. По спящему поместью они перемещались едва ли не наощупь: Ниу шла за братом след в след, не оглядываясь и не отвлекаясь на шелест листвы и крики ночных птиц. Юн периодически искал ее руку, желая поддержки. «Слава богу, Чунтао не завела собак, — отметила иномирянка. — А может, здесь это и не принято…»

Когда впереди показались тускло подсвеченные изнутри окна главного дома, младший остановился и утянул спутницу чуть в сторону, к густым зарослям кустов. Под их прикрытием разведчики подобрались к веранде, опоясывающей здание, и присели у стены.

— Комнаты родителей чуть левее. Зал для приема с той стороны, а здесь окна маминой спальни — прошептал Бай Юн на ухо сестре.

Ниу повернула голову и приподнялась: действительно, из выходящих на юг окон доносились негромкое бормотание и виднелся свет от свечей или масляных светильников — через бумажные створки не понять точно.

— Сиди и не шевелись, я подберусь поближе и постараюсь рассмотреть, что там внутри происходит — сказала Ниу и, пригнувшись, на полусогнутых, направилась к оконному проему. Юн хотел двинуться за ней, но остановился, послушавшись.

— Будь осторожна, сестра!

Окно в спальню было приоткрыто, его подпирала задвижка, поэтому, встав сбоку во весь рост, Ниу смогла заглянуть внутрь и обомлела: перед ней в деревянной ванне сидела Чунтао. Роскошные волосы наложницы лежали поверх бортиков, а в воде, прикрывающей белую грудь, плавали розовые лепестки.

«Прям сцена из дорамы! Только прячущегося в алькове любовника не хватает и мелодии за кадром… — подумала Ниу. — А слуг нет. Сама, все сама. Только вот почему? Чего же ты боишься, красавица?»

И как в ответ на её вопрос наложница поднялась из воды, повернулась спиной к окну, и попаданка чуть не заорала от шока: у Чунтао был небольшой хвостик! Продолжающийся вне тела позвоночник, и составлял, определенно, ее тщательно хранимую тайну!

Ниу сдержала удивленный возглас, закрыв рот обеими руками, оглядела совершенное в остальном тело женщины, дождалась, не дыша и не меняя положение, пока та вылезет из бадьи, накинет халат и выйдет из помещения купальни, и только потом тихо сползла по стеночке на землю.

«Вот это номер! Так, не сидим, ползем отсюда как можно тише и скорее, анализировать будем позже».

— Юн, быстро уходим! — прошипела Ниу, схватила брата за руку и на максималках потащила его прочь от дома, в темноту. — Веди к лазу!