Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 27)

— У тебя была трудная жизнь — огорченный её словами о прошлом Бай Юн был таким милым в этот момент, что Ниу не удержалась и обняла мальчишку, хотя больше хотелось рассмеяться от души.

— Спасибо тебе, младший! Но жалеть меня не надо, я была счастлива, и теперь — тоже, ведь мне достался такой чудесный брат! Так, пойдем! Деньги спрятал?

Глава 30

Если бы Ниу увидела Ханчжоу сверху, то пред ней предстало бы почти квадратное поселение, окруженное очень длинной стеной, измеряемой километрами, визуально делимое четкими кварталами и улицами, расположенными вокруг Гунчэна (Дворцовый город) в центре столицы. Далее шел Хуанчэн (Императорский город), потом — Вайчэн (Внешний город). Внешняя, опоясывающая город стена, прерывалась многочисленными башням (два десятка, не меньше) с воротами и обводным каналом.

В центральной части, конечно же, располагались императорские дворцы, правительственные учреждения и многочисленные дома аристократии. Впрочем, такая планировка была характерна для большинства городов в известной Ниу истории Китая, ну, может, без Имперской части: в нестоличных поселениях их заменял дворец градоначальника или наместника. Короче, властной «шишки».

Для народа попроще предназначался Вайчен, делившейся на переулки, кварталы и участки — для лучшего контроля и управления жизнью населения, в большинстве своем торговцами и ремесленниками. Также здесь прозябала городская беднота.

Незнатные горожане жили в собственных лавках и мастерских, выстраивая их близко друг к другу в соответствии с профессиональной принадлежностью.

Пока молодые люди шли по улицам, Сэтоши, как опытный экскурсовод, рассказывал о столице — даром, что был неместным. Ниу приходилось довольно быстро переводить Юну непонятные слова, потому что Сэтоши торопился и часто забывал, как сказать ту или иную фразу на чужом языке. Но в целом, парень оказался просто кладезем полезной информации о городе, с которым они знакомились.

Ханчжоу, расположенный на востоке страны в устье реки Цяньтанцзян и изрезанный многочисленными каналами и реками, был заполнен судами, лодками, перевозившими грузы и людей также интенсивно, как автодороги в далеком XXI веке.

По названиям каналов можно было понять, что водные артерии играют важную роль в повседневной и экономической жизни столицы: Яньцяоюньхэ — Канал перевозок соли; Шихэ — Канал, который вел к рынку, Цайшихэ — Канал овощного рынка и прочие.

Естественно, что при таких условиях в городе имелось превеликое множество мостов и мостиков — несколько сотен! Были они прочными, широкими, зачастую высокими, из кирпича или белого камня, поэтому их закономерно облюбовали бродячие и местные торговцы: здесь устраивались лавки, шныряли лоточники… А как практично и в тоже время поэтично они назывались: Мишицяо — Мост рисового рынка, Танбинцяо — Мост, где торгуют сладкими лепешками…

Между тем слуга самурая продолжал информировать Баев об окружающем городском пространстве:

— Видите лодки? Их много, на них перевозят и людей, и грузы. Есть даже такие, на которые могут усесться 100 человек! А грузовые лодки тянут кули (неквалифицированные низкооплачиваемые разнорабочие в странах Юго-Восточной Азии), идущие по берегу канала. У господина есть такая, и нас часто просят городские власти что-то для них перевезти, а платить не платят — сокрушался парень. — Но отказать нельзя, начнут мешать делу.

— Вы давно живете здесь? — спросила Ниу. — И как вообще Тайра-сама попал в Великую Сун и начал торговать?

— Я с господином три года, он забрал меня из дома после смерти отца… А сам господин покинул Ямато еще в молодости. Об остальном спросите его сами, мне неловко… — ушел от темы юноша.

Пока ребята шли по кварталу, в котором находился дом Тайры, иномирянка рассматривала местную архитектуру: в качестве строительного материала использовались кирпич и керамика (поливная и бисквитная черепица, даже разноцветная), дерево и бамбук, белый камень, глина, солома.

Хоть внутрь, за забор, им заглянуть удалось лишь несколько раз (пока открывались-закрывались внушительные особняковые ворота), Сэтоши восхищенно отметил, что дворцовые постройки, административные здания, дома аристократов отличаются дороговизной и вычурностью: сплошь из белого камня, углы строений и крыш украшены резьбой в виде сказочных животных и покрыты красным лаком.

Японцу очень нравились такие дома, потому что на родине жилье не было столь разнообразным и основательным, если не считать замки представителей императорской семьи или военных кланов.

Ниу убедилась, что основным типом жилища в столице Великой Сун, также как и в истории её страны, был дом-усадьба (сыхэюань), для которой характерно стремление к правильной организации, наличии оси север — юг, использование двора, огороженного с трех или четырех сторон, внутри которого разбивались сады, входившие в общую композицию. Постройки (жилые и хозяйственные) были преимущественно одноэтажными, но здесь, на юге, строились здания в два и более этажей, особенно в усадьбах знати.

Когда трое молодых людей, наконец, добрались до Вайчэна (Внешнего города), то попали в царство мастерских по изготовлению одежды, обуви, мебели, домашней утвари, вееров, зонтов, туши, жертвенной утвари, ювелирных изделий и так далее!

Здесь располагались также гостиницы и постоялые дворы, в основном, двухэтажные, а вот жилища торговцев и мастеровых были не так хороши: один этаж, деревянный каркас, земляные стены, соломенные крыши, изредка только черепичные как показатель благосостояния владельца (например, в увеселительных кварталах — вацзы) и глухие внешние заборы.

— Сэтоши-кун, откуда ты все так хорошо знаешь? — спросил в какой-то момент Бай Юн так и не оставившего их паренька-иноземца. — И тебя не будут ругать, что ты с нами так долго возишься?

Тот сначала смутился, посмотрел на Бай Ниу и, вздохнув, тихо ответил:

— Меня господин специально отправил с вами. Он просто беспокоится, не подумайте чего! А город я изучил тоже по приказу Тайры-доно! Но мне и самому очень интересно! Вот я и хожу по столице, когда хозяин ненадолго уезжает и не берет меня с собой, смотрю, изучаю, а ещё — слушаю внимательно! Мне трудно говорить, но понимаю речь я лучше. К нам в дело часто нанимаются местные, они болтают о своей жизни, о родных, случаях всяких. Ну а я… — Сэтоши покраснел, но продолжил. — Я не лазутчик! Просто мне не с кем особо поговорить, а вам город посмотреть захотелось, вот так и..

Ниу похлопала расстроенного парня по плечу и сказала:

— Спасибо, Сэтоши! Мы не думаем о тебе плохо — Юн энергично закивал, подтверждая слова сестры. — Ты иностранец, а столицу нашего государства знаешь лучше нас. Поэтому брат и задал такой вопрос. Мы рады, что ты сейчас с нами, не волнуйся, пойдем дальше.

И они двинулись вперед. В толпе сновали кули, несущие грузы на коромысле, впрягшиеся в одноколесные или в двухколесные тачки, перевозя тяжести, а ещё попадались ослы, везущие поклажу на спине или запряженные в повозку.

Несколько раз им встретились носильщики с ведрами, наполненными водой, и Ниу задала гиду вопрос:

— А что, воду тоже продают?

— Да, таково распоряжение префекта. Воды-то вроде много вокруг, но она нечистая, вызывает недомогания и болезни всякие. Общедоступных колодцев мало, вот и продают те, у кого есть во дворах источники, воду соседям — с разрешения властей, разумеется. Господин отказался от такого бизнеса, пришлось много заплатить…

— То есть, питевой воды недостаточно? Для остальных нужд из каналов берут, наверное… Ладно, а если пожар разгориться где? — полюбопытствовала иномирянка.

— О, это интересно! Вон, посмотрите, видите кирпичную вышку? Это специально построенные, в равноудаленных друг от друга местах, обычно — возвышенных, помещения для стражей, которые должны постоянно следить за вверенной городской территорией и пресекать пожары, если вдруг заметят! Они сразу туда бегут и едут на повозках всем отрядом тушить, у них ведра есть для этого, палки с крючками, топоры, пилы, веревки и канаты, железные кошки…

— И как, успевают? — спросила снова Ниу.

— В нашем квартале не было пожаров, поэтому — не знаю, но работники говорили, что чаще всего хоть немного добра и строений, но спасают или не дают пожару разгореться больше и дальше — ответил Сэтоши.

Когда солнце встало в зените, экскурсанты решили найти затененное место и поесть, благо, едальных заведений им попадалось предостаточно: под навесом тут и там стояли грубо сколоченные столы и лавки, а хозяева обслуживали посетителей споро и дешево. Лапша, немного закусок и возможность дать отдых ногам привела туристов в благодушное расположение духа: они сидели чуть в стороне от движущейся разномастной толпы и наблюдали за городской суетой.

В основном мимо них двигались пешие, но периодически улица оглашалась пронзительными криками возниц или носильщиков, требующих освободить дорогу.

— Это чиновники и аристократы, или просто богатые, они передвигаются по городу в паланкинах либо в экипажах, запряженных лошадьми или буйволами. Чаще вот так кричат, но бывает, и сбивают пешеходов, даже насмерть. Стражи пытаются уследить, но мало помогает — усмирить и наказать богатых трудно. Тут еще спокойно, в центре иной раз мчатся на полном ходу, только успевай отскакивать, я поэтому редко бываю в той части города, опасно. Да и дорого купить что-то, — поведал Сэтоши. — А Вы, госпожа, ничего не хотите выбрать? Здесь и дальше можно купить или заказать одежду и обувь, веера, ювелирные украшения, да почти все, что угодно!