Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 26)

— Здравствуйте, Тайра-сама! Вы готовы?

Мужчина кивнул, не выказав ни малейшего волнения при виде её открытого лица, и указал рукой внутрь помещения. Ниу вошла: простота и лаконичность японского дома окутали спокойствием, а великолепная икебана в «нише красоты» порадовала глаз.

— Нас не побеспокоят, Сэтоши проследит. Принести футон? На татами Вы можете повредить колени — предложил самурай.

— Да, благодарю — ответила попаданка.

Этот диалог воспринимался обоими как прелюдия к более серьезному разговору, неизбежность которого была им очевидна. Ниу разогрела руки, потирая друг о друга ладони и мысленно вознося благодарность предшественнице за их силу, в отличие от остальных частей тела, опустилась на колени, Хироюки без слов лег на спину.

Сеанс проходил в тишине, но это не напрягало ни врача, ни пациента. Хироюки опять расслабился и задремал, а Ниу, закончив лечение, села на порожек и устремила взор на сад камней, погрузившись в медитативное состояние. Она готовилась.

Через некоторое время к ней присоединился хозяин дома, и Ниу, не оглядываясь, только почувствовав его рядом, заговорила:

— Меня зовут Бай Руо, младший брат, Бай Юн, называет Ниу — девочка. Старший брат, Бай Шан, сейчас где-то на западе, в армии. Мать умерла год назад, отец — в начале лета. Наложница отца по завещанию получила практически все имущество и выгнала нас из дома. Здесь, в столице, живет мой жених, свадьба с которым, намеченная на эту весну, из-за траура по маме не состоялась вовремя, а теперь еще и траур по отцу... Но дело не в этом — Ниу сделала небольшую паузу, вроде как сосредотачиваясь перед неприятным продолжением.

Внутри ей было неловко за притворство, пусть и вынужденное, но что поделать? Раз ей выпали по чьей-то воле такие карты, раз она по своей воле взяла на себя ответственность за Юна, считается ли ложью все, что она говорит? Попаданка задавила не ко времени вылезшие сомнения и вернулась к монологу:

— Несколько дней назад в поместье, где мы с братом жили, приехала наложница отца, Чунтао, и сказала, что мой жених собирается разорвать помолвку. Сюэ Мухен — цзиньши цзиди (один из обладателей высшей степени на госэкзамене — кэцзюй, проводившемся в древнем Китае раз в три года) этого года, по словам Чунтао, стал предметом чаяний дочери какого-то большого чиновника и готовиться к свадьбе с ней, а я, нищенка, ему не нужна, что ко мне отправлен его представитель, чтобы… вынудить меня отказаться от помолвки и брака...

— Я была так потрясена, что заболела и чуть не умерла. А когда очнулась, решила выяснить всё сама, и если правда такова, как сказала наложница, бросить вызов судьбе и разорвать помолвку первой, не дожидаясь, когда это сделают другие. Брат поддержал моё решение. Мы сбежали из поместья, и вот мы здесь — тихо закончила основную часть рассказа Ниу, все еще не глядя на собеседника.

— Почему Вы открылись мне сейчас, госпожа Бай? — японец задал вопрос отстраненным тоном, но иномирянка чувствовала и его интерес, и взгляд сбоку.

— Хироюки-сан, мне нужна помощь, и в Ваших силах ее оказать. И еще: я уверена, Вы, так или иначе, поняли, что Чжао Ливей нас узнал или вычислил, и Вы об этом догадались, так что …Вы добры к нам, я отвечаю откровенностью — прямо ответила Ниу.

Тайра Хироюки внимательно посмотрел на сидящую рядом девушку: она была красива, умна, не по возрасту решительна, бесстрашна, хранила в себе множество загадок, он уверен. Её руки творили чудеса, гимнастика заставляла восхищаться. Она не походила на знакомых ему женщин.

— Вы представляете последствия этого шага? — строго спросил самурай, уже зная, какой ответ получит.

— Да, в полной мере. Я готова к непринятию обществом, но не готова к пренебрежению человека, способного нарушить слово, но не посмевшего при этом встретиться лично. Либо меня собираются обвинить в каком-то грехе и ославить, либо предложить стать наложницей. Для меня ни то, ни другое неприемлемо.

Ниу развернулась к собеседнику, открыто посмотрела ему в глаза:

— Однажды я прочитала стихотворение неизвестного поэта, там говорилось: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало» (Омар Хайям, вообще-то). Это мой ответ. Будущее за тем, кто готов бороться. Прятаться в панцирь, как черепаха, лишь бы не подвергаться осуждению чужих мне людей — значит, вообще не жить. Судьей себе буду я сама. У меня есть братья, есть поместье, есть руки и голова. Я смогу прожить жизнь хорошо и без брака. Особенно с подобным типом — жестко закончила объяснения Ниу, высказав свои истинные мысли.

Хироюки был поражен мужеством и бескомпромиссностью Бай Руо. Её речь не буквально, но соответствовала Кодексу Бусидо и отзывалась в душе самурая торжественным трепетом. «Она могла бы быть воином» — он чувствовал: девушка не рисуется, не играет, она абсолютно искренна.

— Вы сильно рискуете, но можете стать победителем. Что нужно узнать? Говорите — решительно заявил самурай.

Разговор с хозяином дома оставил в душе Бай Ниу след спокойствия и уверенности: она в нем не ошиблась, когда открылась и попросила помощи.

Мужчина не пытался выяснить больше того, что она сообщила, выслушал её пожелания об аспектах и объеме нужной информации, задавал четкие вопросы для уточнения деталей её плана и ни единым жестом или словом не выказал своего удивления её внешностью или особенностями личности.

Его она интересовала, но Хироюки сдерживался и не показывал этого явно. Ниу мысленно благодарила мироздание за такого партнера.

На сбор сведений Тайра-сама попросил пару дней, заодно пообещал полюбопытствовать насчет прецедентов. Предложил даже приставить к ним охрану, если Баи соберутся в город, но Ниу мягко отказалась.

— Хироюки-сан, здесь нас никто не знает, вероятность встретить жениха ничтожна. Да и не полезу я в авантюры, не до них. Вот относительно экипировки для наиболее безопасного передвижения по городу совет приму.

— Ну что ж, надеюсь на Вашу сообразительность и чувство самосохранения. По поводу одежды… В столице Великой Сун нравы несколько свободнее, чем в провинции, поэтому благородные обоих полов позволяют себе прогулки по торговым улицам и паркам, собираются на поэтические вечера или соревнования талантов, но строго по половому признаку. И только семейные торжества и некоторые праздники дают возможность, молодежи особенно, пообщаться между собой, но формально, обязательно в присутствии старших и коротко. Ещё молодые аристократы и представители состоятельных семейств посещают храмы, но там та же ситуация — поделился своими наблюдениями иноземный воин.

— Барышни из богатых семей ходят за покупками в сопровождении слуг, передвигаются по городу при этом в закрытых повозках, а лица прикрывают, как и Вы, вуалью. Слышал, правда, про некоторых особо смелых, что одеваются в мужскую одежду и гуляют так. Но насколько слухи верны, не интересовался. Наши женщины о подобном не могут даже помыслить…

— Вы сожалеете или осуждаете? — лукаво изогнула губы в полуулыбке Ниу.

— Я не думал об этом. Так вот, если позволите: чтобы не привлекать внимания, оденьтесь с братом одинаково и как простолюдины — их видят и не видят одновременно.

— Чтобы что-то спрятать, положи на виду, Вы это подразумеваете?

— Да, точно! Это будет лучший способ слиться с толпой. Постарайтесь больше молчать, не тратьте слишком много денег, мелкую медь предпочтительнее взять с собой, не заходите в богатые кварталы и ресторации, лучше купить поесть на лотке, если уж проголодаетесь. И не задерживайтесь дольше часа Обезьяны (Шен,15–00/17-00) — инструктировал хозяин дома гостью.

— Где бы вы не оказались, обратно возьмите лодку, вас привезут почти к моему дому, местные лодочники знают, я приметный, — Хироюки улыбнулся. — И будьте осторожны! До торговой улицы вас проводит Сэтоши, а дальше — сами, хорошо?

Ниу пообещала, затем перевела разговор на оздоровление мужчины, посоветовала соблюдать диету и не напрягаться некоторое время при тренировках с мечом, а потом предложила позаниматься вместе тай-чи. Хироюки с энтузиазмом согласился. На том и разошлись: Ниу — будить брата, японец — по делам и собирать информацию.

Бай Юн, услышав сообщение Ниу о состоявшейся беседе с самураем, обижался недолго: перспектива прогулки по столице примирила с пропущенными переговорами, получасовые занятия и отжимания вообще заставили забыть о недовольстве. Водные процедуры, завтрак, сборы, и брат с сестрой в сопровождении Сэтоши отправились знакомиться с Ханчжоу этого мира.

Ниу последовала совету Тайры — оделась как парень: рубаха, штаны, повязка на голову, соломенные тапки, и Юн воскликнул:

— Сестра, ты не похожа на девушку! Ой, прости, я не это имел в виду! Ты красивая, только ты двигаешься не как женщина...

— Сяо Юн, я всю жизнь носила мужскую одежду, я привыкла к брюкам, ну — штанам, кроссовкам, — заметив недоумение на лице брата, уточнила — обувь такая, удобная, на эти вот тапки чем-то похожая по ощущениям. Я быстро ходила, чаще, вернее, в основном, общалась с мужчинами, а не с женщинами. Да по работе, не подумай чего! Все в рамках приличия, ну, по тому времени, конечно. Ой, короче… Может, поэтому такой наряд и смотрится на мне органично. Мне жеманиться труднее. Белый лотос (символ женской красоты и изящества, эдакий нежный невинный цветуёчик) — это не я. Понимаешь?