Лора Лей – Путешествие в Древний Китай (страница 25)

Бай Ниу перевернулась на живот и продолжила рассказ:

— Мне пришлось. Вместо того, чтобы закупать детали для ремонта японских иномарок у посредников, я вышла напрямую на производителей. А они китайский не очень уважают, поэтому или английский, или японский, причем, последний предпочтительней, поскольку нация эта довольно закрытая, и если хочешь их расположить к себе и получить преференции, надо прогнуться немного. Обращение и переговоры на японском, внимание к их культуре и прочее очень помогают!

Вот и выучила: книги, фильмы, аниме, живое общение было мне в помощь. Я с ними в бане прописалась одно время! Они очень любят сидеть в горячей воде, да и я тоже. Это такой кайф! Увидишь, и не возражай! Пойдем вместе!

Да, так вот... Год потратила, зато потом мне детали на дом доставляли! И намного дешевле, чем на рынке. Ну и кэндо занималась, там тоже на японском термины. А съездить на острова не успела… И надо же, где пригодилось! — хихикнула попаданка.

Бай Юн слушал сестру внимательно, хоть и не все из сказанного ею понимал:

— Непонятные слова тоже потом? А почему его дом такой странный? И сад без цветов совсем?

Ответить Ниу не успела: пришел Сэтоши, и они отправились в баню.

Глава 28

Много лет спустя Бай Юн, вспоминая первые дни общения с сестрой, со смехом отмечал, что его рот не закрывался от удивления почти все время, и если внешне ему удавалось порой сдержаться, то внутри себя он так и пребывал в «офигении» — это её словечко емко отражало суть тогдашнего состояния парня.

Первое посещение японской бани было незабываемым. Потом он втянулся и полюбил этот тип омовений, но в тот день пережил его с трудом. Однако ни отказаться, ни вырваться от Ниу он не сумел. И пришлось насладиться ощущениями сполна.

Сэтоши привел их в закрытую часть помещения рядом с домом Тайра, показал, где ополоснуться, где взять полотенца, одежду и средство для мытья волос, пообещал, что их не побеспокоят, и, лукаво улыбнувшись испуганному Юну, удалился.

Комната, в которой гости оказались, имела одну открытую стену с видом на заросли бамбука вдоль высокой стены, ограждавшей территорию сада. Внутри Бай Юн увидел большую овальную бочку с пристроенной к ней печью, два длинных деревянных короба-«гроба» с опилками и камнями соответственно, две лежанки и широкий таз с низкими, по сравнению с бочкой, бортами.

Приказ сестры поверг парня в шок:

— Раздевайся и садись в таз, голову мыть будем.

Сама Ниу в это время подвернула рукава рубахи и сняла юбку.

— Я не буду раздеваться, ты, сумасшедшая женщина! — заверещал Бай Юн. — Это неприлично!

— А ходить грязным прилично? В волосах скоро мыши заведутся! Стесняться с девушкой будешь, если захочешь, а со мной нечего! Чем ты меня можешь удивить, как ты думаешь? А вот я тебя, если послушаешься, смогу, да так, что всю жизнь благодарен будешь! А-Юн, не валяй дурака, раздевайся и садись, вода стынет. Вот, возьми маленькое полотенце, прикройся, если уж так не в мочь. Шевелись, я сказала, а то сама раздену! — прикрикнула грозно девушка.

Ну не мог парень ей сопротивляться, сам не понимал, почему! Скинув кое-как одежду, красный, словно зад обезьяны, с обмотанным полотенцем низом живота, уселся бедолага в наполненный негорячей водой таз. Сестра окатила его сверху из ковша, налила на волосы какую-то жидкость и заставила тереть голову, сама же при этом занялась его длинной шевелюрой. Промыв волосы, сунула в руки растерянному брату небольшую плетеную рукавицу-мочалку и брусок сапонина, и, отвернувшись-таки, велела помыть тело.

Немного погодя, убедившись в выполнении задания, тиранша заставила юношу залезть по приставленной скамеечке в бочку с ГОРЯЧЕЙ водой и усесться в ней на лавочку так, чтобы не вода не доходила до груди. Бай Юн, стиснув зубы, терпел, а Ниу, приподняв его заплетенные в косу волосы на макушку, принялась разминать ему шею и плечи. И это мигом отвлекло парня от обжигающей купели. Руки Ниу причиняли легкую боль, но она была невыразимо приятной!

— Это и есть массаж?

— Он самый! В верхней части позвоночника и на плечах собирается все испытываемое человеком напряжение, а массаж расслабляет тело и снимает неприятные ощущения. Долго я тебя мять не буду — сидеть в фурако впервые можно, как вы говорите, одну треть «чашки чая» (15 мин). Но впечатления ты, надеюсь, получишь!

Юн согласно кивнул — ему понравилось.

— Так. Вылезай и — в офуро, мокрое сбрось, зарывайся весь, по шею, волосы я прихвачу. Действуй!

Юноша вылез из купели, прошел к первому «гробу» и шагнул через борт в пахнущие смолой горячие кедровые опилки. Было непривычно и странно, но тепло мягкой стружки, хвойный запах и сестра (!) не оставляли выбора: Юн лег во весь рост, накидал опилки на пах, а Ниу — на все остальное его тело. Под голову ему, чтобы не замусорить волосы, она подложила сухое свернутое полотенце.

— Полежи чуть-чуть, расслабься, отпусти все мысли, потей и наслаждайся! С потом выходит вся скопившаяся на теле грязь, опилки ее впитают, кожа очистится и задышит. Здоровья прибавится, прыщей нигде не будет!

Бай Юн последовал совету, постарался расслабиться, и вскоре ему было хорошо и в опилках, и на горячей гальке в другом «гробу», а лучше всего — на лежанке, когда Ниу, накрыв его толстым полотенцем, несколько минут гладила и мяла его стопы. На этом моменте Юн для мира был потерян.

Пока брат спал, Ниу с наслаждением помылась с головы до ног и попарилась, чуть не уснув на последнем этапе сама. Сэтоши, благослови боги его родителей, осторожно постучал в стенку и негромко спросил:

— Госпожа, Вы в порядке? Тайра-сама вернулся, а вас ждет ужин.

— Сэтоши-кун (суффикс, используемый при обращении к юношам), да, уже выходим, дай немного времени, мы только соберемся!

Выходить не хотелось, но злоупотреблять баней вредно, а перед уставшим хозяином — неприлично. Накинув на тело кимоно и закрутив волосы полотенцем, попаданка немного прибралась и растолкала пускающего слюни брата:

— А-Юн, пора выходить! Ужин остывает, вставай, одевайся и пойдем! Хироюки-сама тоже нужно вымыться. Подъем!

Бай Юн, с трудом выплывая из сладкой дремы, оторвался от лежанки, забыв о наготе, просунул руки в рукава предложенного сестрой кимоно и двинулся за ней в свежесть вечерней прохлады, на ходу потирая глаза и довольно позевывая. Миновав сад и оказавшись в выделенной им комнате, Юн плюхнулся на кровать и пожаловался:

— Я так хорошо спал! Спасибо, что настояла на бане! И за массаж спасибо! И вообще, спасибо! О, ты сняла вуаль! Кто-нибудь видел?

— Я никого не заметила, даже Сэтоши. Да ладно, увидят и что? Поесть надо, день-то пролетел как быстро. Завтра рассекретимся и составим план совместных действий, может, город еще посмотрим? Ты здесь был? — голос Ниу звучал обыденно-спокойно, и Юн перестал тревожится.

Ужин был ожидаемо плотный: с этой стороной быта японцев Ниу была знакома. Им подали рис, прозрачный рыбный суп, мясо терияки (способ обжарки мяса, рыбы, овощей с использованием распространённого в японской кухне одноименного соуса, состоящего из соевого соуса, сахара или меда и рисового вина-сакэ, что приводит к карамелизации продукта в процессе приготовления и придает ему приятный сладко-соленый вкус и темно-коричневый цвет, а также легкую пряность и чуть терпкий запах), паровые овощи и маринованные закуски, также нигири-суши(горка липкого риса с кусочком сырой рыбы сверху).

И это был последний аккорд симфонии потрясений за день для Бай Юна: вкус неизвестного пастообразного зеленого соуса васаби(из японского хрена) был таким острым, что парень не мог вздохнуть несколько минут: из глаз покатились слезы, а Ниу, не успевшая его предупредить, покатывалась со смеху при взгляде на парнишку.

— Прости, брат, прости! Ха-ха-ха! Ты такой забавный! Вот, запей чаем! И вагаси (традиционные японские десерты только из натуральных продуктов типа риса, бобов, каштанов и прочего) зажуй! Ты не пробовал васаби?

— Нет! — прохрипел Юн. — Ты меня убить хочешь, я понял!

— Прости еще раз, я правда не ожидала… — хохотала, не останавливаясь, развеселившаяся Ниу.

Постепенно Юн продышался, вытер слезящиеся глаза, отпился чаем, лег на кровать и потребовал компенсацию — «сказку на ночь» про сад камней, мечи и японцев-воинов. Ниу послушно начала рассказ: она говорила, а парень дремал, пока не уснул совсем.

За окном ночная темнота окутывала город, стихали посторонние звуки, в саду внизу горели фонарики, а Тайра Хироюки, расслабившийся в офуро, сидел на приступке дома и медитировал на камни. Ниу, выглянув из окна, помахала ему рукой и легла спать. Завтра они поговорят. И будь, что будет.

Глава 29

Новое утро для Бай Ниу началось внезапно и нестандартно — на полу, куда её столкнул раскинувшийся во сне Юн-эр. Потирая бока, девушка сначала было разозлилась, но посмотрев на мордашку парня, не стала обижаться и простила. Может, ему приснилась битва?

Открыв окно, попаданка потянулась всем телом и стала готовиться к визиту к пациенту и важному разговору. Сомнения в его своевременности и правильности после ночи не дали о себе знать, поэтому Ниу оделась в мужскую одежду, купленную в Шаосине, причесалась и, отбросив вуаль, направилась в резиденцию хозяина.

Женщина не удивилась, увидев сидящего на веранде Хироюки. Её ждали. Значит, она сделала правильные выводы относительно...Да всего!