Лола Магнум – Любовник моей мачехи (страница 5)
Боже, папа…
Он ушел на рыбалку с утра, даже не подозревая, что его новая жена…
Я сжала кулаки.
Надо ему сказать.
Но тут же перед глазами снова всплыло его лицо – этот… сосед. Его взгляд. Голос. То, как он двигался…
Я резко села на кровать, закрыв лицо руками.
Нет, я не могу.
Как я скажу отцу? Как объясню, что видела это? Что стояла и смотрела, вместо того чтобы отвернуться?
А если он спросит, почему я не закричала, не прервала их?
Я сглотнула.
Потому что не смогла.
Потому что…
Я сжала зубы.
Потому что мне было интересно.
И теперь мне было стыдно.
Я упала на спину, уставившись в потолок.
Что же делать?..
А еще…
Я снова вспомнила его взгляд.
Он меня видел.
И, кажется, это его только раззадорило.
От одной этой мысли по спине пробежали мурашки.
Черт.
Я перевернулась на бок, сжавшись в комок.
Надо забыть. Просто забыть.
Но я знала – не смогу.
Потому что теперь, когда я закрывала глаза, передо мной снова была эта картинка.
И будто его голос в голове:
«Увидимся еще, красотка»…
Глава 6
Я сидела на кровати, сжимая кулаки, пока за окном разгоралось утро. В голове гудело, в груди колотилось что-то горячее и колючее – то ли стыд, то ли злость.
А потом снова, крадучись и прячась за шторкой, выглянула в окно.
Мачеха.
Она шла по тропинке к дому, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. Её халат был наспех запахнут, но я видела, как под тканью колышется грудь, как она тяжело дышит, будто пробежала марафон.
И она улыбалась.
Губы её были красные, чуть припухшие, уголки влажные. Она провела по ним тыльной стороной ладони, потом поправила волосы, глубоко вдохнула – и вошла в дом.
Я отпрянула от окна, будто её взгляд мог меня обнаружить. Да куда там, она, кажется, ничего не видела сейчас, кроме того… что было у неё во рту!
Какая же ты…
Слова застряли в горле. Лицемерка. Лгунья. Предательница.
Мой отец даже не подозревал, что его жена только что…
Я сжала зубы.
Через полчаса вернулся папа. Я услышала его шаги, его голос – спокойный, довольный.
– Аглая, Светлана, я дома! Поймал пару окуней, будем уху варить!
Я не ответила.
Светка тут же выскочила к нему и защебетала, будто ничего не случилось.
– Боренька, ты мой золотой! Я тебе кофе сварила, иди согрейся!
Её голос звучал так сладко, так фальшиво, что у меня скрутило живот.
Я спустилась вниз, стараясь не смотреть на неё.
Папа стоял у печки, снимал куртку. Высокий, статный, с прямой спиной – даже сейчас, в простом свитере и поношенных джинсах, он выглядел так, будто только что сошёл с плаката про «настоящих мужчин». Бывший военный прокурор, привыкший командовать, но дома – мягкий, тёплый, с лёгкой усталостью в глазах. Его руки, обычно такие твёрдые и уверенные, сейчас нежно перебирали улов, а лицо светилось той самой добротой, которую он берег только для нас.
Для нее.
Для той, что только что…
Я отвернулась, чувствуя, как подступает ком к горлу.
– Аглая, что-то случилось? – папа положил руку мне на плечо, и я чуть не вздрогнула.
– Нет, – прошептала я. – Просто… не выспалась.
Он улыбнулся, потрепал меня по волосам, как в детстве.
– Тогда иди, поспи ещё. А я пока рыбу почищу.
Я открыла рот.
Скажи. Скажи ему. Сейчас же.
Но слова не шли.
Подколодная змея, моя мачеха, тут же подсуетилась:
– А я вот как раз кофе сварила! Иди, выпей, взбодришься!
Она улыбалась мне, но в её глазах читалось что-то… настороженное. Будто она чувствовала, что я что-то знаю.
Я отвернулась.
Она не отстала. Подошла к папе, обняла его за талию, прижалась.
– Боря, а давай сходим в спальню? Я тебе спинку помассирую…