Лоис Макмастер Буджолд – Пенрик и Дездемона. Книга 2 (страница 2)

Сержант достал из ножен короткий меч и взмахнул им. Дез, ускорь нас! – подумал Пен.

С его точки зрения, нападавшие замедлились. Пен стукнул сержанта футляром так, что мужчина упал назад, и уклонился от лениво поднимавшегося меча другого стражника. Когда он так делал, ему казалось, будто он движется сквозь масло, но Пен придал силу своим ногам и развернулся, сделав несколько шагов к бегству. Куда, он подумает потом.

Однако сейчас он врезался прямо в другую половину отряда стражников, которые оказались на улице прямо над ним и направлялись к нему с занесенными дубинками.

Пен увернулся от четырех вялых ударов, стремительный, как атакующая змея. Успешно отдернул голову от пятой дубинки – и врезался виском прямо в шестую, вероятно, намного сильнее, чем планировал державший ее стражник.

Вокруг замелькали звезды и снег, Пен ахнул и упал, попытавшись подставить руки, но снова ударившись головой, на этот раз о мостовую. Перед глазами расцвели тошнотворные черные облака, однако полностью он не отключился.

Если бы он отключился, это избавило бы его от последовавших боли и страданий. Множество сильных рук схватили его длинное тело и потащили назад, вниз с холма, в ворота прибрежной крепости. Над головой замелькали тени, потом камень. Сначала Пен решил, что все-таки потеряет сознание – мир потемнел, хотя гудение в голове никуда не делось, – но они просто оказались под землей; мимо промелькнул оранжевый огонь факела. Проход сузился, расширился, снова сузился. Снова расширился.

Его опустили и ловко избавили от футляра, сапог, кошелька, пояса и поясного ножа, а также большей части одежды. Кто-то схватил Пена за волосы и рявкнул:

– Как твое настоящее имя?

Пен не смог ничего простонать в ответ, он только хватал ртом воздух, а потом его внезапно вырвало на допросчика. Это была слабая защита или месть, но тот хотя бы с руганью отпрыгнул.

– Боско, ты слишком сильно его ударил. Он не может говорить в таком состоянии.

– Простите, сержант! Но он сам виноват – он на меня прыгнул!

– Не имеет значения, – раздался голос Велки. – Думаю, здесь мы найдем ответы на все вопросы.

Ну конечно, Велка завладел кожаным футляром. Губы мужчины изогнулись в удовлетворенной улыбке. Пен пожалел, что не позволил Дез обыграть Велку в кости на борту корабля.

– Вряд ли он сможет сам спуститься вниз по лестнице, – сказал один из стражников.

– Мы можем просто сбросить его.

– Точно, и сломать ему обе ноги.

– А разве он зачем-то еще понадобится? Кроме казни? – спросил сержант, по-видимому, обращаясь к Велке.

– Пока трудно сказать. Лучше сохранить его в целости.

Последовало краткое профессиональное совещание, по итогам которого Пена, одетого в штаны и рубаху, спустили в темноту на веревке, которая болезненно впивалась в его тело под мышками. Процесс направлял солдат на качавшейся веревочной лестнице. Сначала холодного, грубого камня коснулись босые ноги Пена, затем колени, а затем и все остальное. Веревка, солдат и лестница исчезли вверху. Скрежет тяжелого камня отрезал голоса и последние слабые отблески факелов. Полная тишина. Полная тьма.

Полное одиночество.

Но… не в его случае.

– Дез, – простонал Пен, – ты еще со мной?

Потрясенная пауза.

– Им нужно было размазать твои мозги по улице, чтобы я оказалась в каком-то другом месте.

Несмотря на пульсирующую боль, Пен с любопытством спросил:

– В кого бы ты перепрыгнула?

Ощущение угрюмых раздумий.

– В Велку.

Демон, вынужденный перепрыгнуть из-за смерти своего седока, при прочих равных условиях обычно выбирал самого сильного человека поблизости.

– Правда?

– Он бы прожил недолго. – Пауза. – Зато умирал бы долго и мучительно. Уж я бы об этом позаботилась.

Пен подумал, уж не так ли демоны хаоса признаются в любви.

Примерно так, мысленно ответила Дез. Пену стало труднее шевелить губами. Пен, сосредоточься. Ты не должен терять сознание. В твоем черепе трещина и внутреннее кровотечение. Мы можем прижечь поврежденный сосуд, но нужно проделать дыру, чтобы выпустить сгусток, прежде чем давление убьет тебя.

Ты хочешь, чтобы я провел трепанацию самому себе?

Я сама ее проведу, но ты должен оставаться в сознании. Я не смогу работать, если ты… если ты…

Понял.

Деструктивная медицина. Иногда она спасала жизни.

Иногда нет.

Его голова уже так сильно болела, что проделывание в ней отверстия размером с кончик пальца едва ли имело значение. Струйка крови казалась слабой, но онемение губ чуть отступило. Да, верно. Он не был уверен, кто из них произнес эти слова.

Теперь я могу отключиться? Больно…

Нет. Оставайся в сознании. Нужно убрать сгусток.

Это тоже было верно. Знакомо. И очень неприятно. Испытывала ли Дез такую же боль, как и он? Может, нет, но если его разум и тело сломаются, она рассыплется на части. Должно быть, тебе тоже не слишком весело.

Не слишком.

Чуть погодя он спросил: Дез, ты еще можешь включить ночное зрение?

Да…

Мгновение спустя темнота отступила. При полном отсутствии света эффект был странным, необычно бесцветным, но Пен получил представление о пространстве и формах вокруг. Они находились в круглом помещении, вырубленном в скале, футов четырнадцать в высоту и семь в ширину. Обтесанные стены загибались внутрь и оканчивались небольшим отверстием наверху, которое сейчас закрывал тяжелый камень.

Пенрик изучил грубые углы и вспомнил свой опыт скалолазания в юности. Нет. Думаю, даже я не смогу здесь вскарабкаться. И уж точно не в таком состоянии. В своем воображении, по завершении поездки, он уверенно заявлял, что ни одна запертая дверь не может их удержать. Это место предназначено для того, чтобы удерживать чародеев? Неужели Велка раскрыл и этот секрет, вместе со всеми прочими?

Это обычная седонийская бутылочная темница. Говорят, в такие они сажают узников, о которых хотят забыть.

Тебе уже доводилось в такой бывать? Имея в виду: Доводилось выбираться из такой? Не считая жесткого способа, без седока.

Нет.

Чуть позже Пен подполз к стене и, цепляясь за камень, приподнялся, чтобы повернуться и опереться плечами. Они прервались, чтобы выгнать остатки сгустка, и он осторожно ощупал расползавшуюся за ухом влагу, от которой промокла выкрашенная в каштановый цвет косичка. Едва ли он умрет от кровопотери. По крайней мере, не от этой.

Пен сел и сосредоточился на том, чтобы продолжать дышать. В сравнении с сегодняшним утром его амбиции заметно сократились, но пока хватит с него и этого.

Неизмеримо долгое время спустя он начал гадать, каким образом выдал себя Велке, каким неосторожным словом или поступком раскрыл себя. Ведь его роль не была трудной. Как Пен ни старался, он не мог вспомнить. Велка не был чародеем. Не был шаманом. И уж конечно не был угодником. Он не прибегал к сверхъестественным средствам, чтобы вызнать секреты Пена.

И если на то пошло, кем в действительности был Велка? Седонийским купцом-патриотом, каковым и казался? Или агентом иного рода?

Если на то пошло, я тоже не вижу, где мы ошиблись, сказала Дез.

Пен подумал, что было мило с ее стороны попытаться не дать ему чувствовать себя таким глупым. Предполагалось, что его первая тайная дипломатическая миссия будет простой – и если он справится, то герцог и архисвятой и впредь будут предоставлять ему подобные возможности повидать новые места. Бутылочная темница в воображаемом списке Пена не числилась.

Еще некоторое время спустя он начал гадать, не умрет ли здесь; затем, пока время бесформенно тащилось дальше, как именно он умрет. Его казнят каким-то жутким способом? Или просто оставят умирать в темноте? Которая не была для него темной. И он не умрет в одиночестве; Дез – его друг, который умрет вместе с ним. Наверное, с этим можно было примириться.

Но мне бы хотелось снова увидеть небо.

После этого прошло непростительно много времени, прежде чем он наконец подумал: Что произойдет с человеком, с которым я должен был встретиться? Живое, богатое воображение принялось рисовать ему полную цену его провала, и он проклял дюжины прочитанных им историй, которые в мельчайших подробностях описывали исход. Пятеро богов. Что произойдет с генералом Арисайдьей? Возможно, не только Пен заплатит жизнью за это фиаско.

Но не Дез. Хотя бы это.

И еще одна маленькая радость:

– И никаких солнечных ожогов! – Он хихикнул, но во рту слишком пересохло, и Пен поперхнулся смешком.

Пен, ты начинаешь расползаться, встревоженно сказала Дез. Если ты не сможешь удержать себя, то не сможешь удержать и меня. Держись!

Как? Он опустил гудящую голову на колени, вспомнив, как страдавшие от невыносимой боли люди убивали себя собственными руками.

Наконец Дез неохотно ответила: Помолись своему богу. Он единственный, кто здесь есть, кроме нас.